История Англии для юных - Диккенс Чарльз - Страница 93

Часть вторая

Веселый Монарх, чтобы не испортить себе веселья, пока его народ страдал от чумы и пожара, пил, играл и проматывал вместе со своими фаворитами деньги, которые парламент выделил на войну. Поэтому английские моряки весело умирали от голода прямо на улицах, а тем временем голландцы под командованием адмиралов де Витта и де Ройтера вошли в Темзу и, поднявшись вверх по реке Медуэй до самого Апнора, сожгли сторожевые корабли, заставили умолкнуть немощные батареи и хозяйничали на английском берегу целых шесть недель. На борту большинства английских кораблей, способных противостоять голландцам, не было ни пороха, ни пушечных ядер: в это веселое царствование государственные чиновники обходились с деньгами народа так же весело, как и король, и клали в свой карман полученные на оборону и подготовку к войне средства с самым веселым в мире изяществом.

Лорд Кларендон успел исчерпать срок, какой обычно бывает отпущен недобросовестным министрам дурных королей. Политические противники попробовали объявить его вне закона, но потерпели неудачу. Тогда король велел ему убраться из Англии и укрыться во Франции, что он и сделал, попытавшись оправдаться письменно. Крупной потерей, для родины он не стал и умер лет через семь за границей.

И вот, власть перешла к министерству, получившему название «Кабальный совет», потому что в состав его вошли лорд Клифорд, граф Арлингтон, герцог Бекингем (отпетый негодяй и самый влиятельный из фаворитов короля), лорд Ашли и герцог Лодердейл — К. А. Б. А. Л. После захвата французами Фландрии «Кабальный совет» перво-наперво заключил союз с голландцами, чтобы вместе с ними и с Испанией противостоять французам. Но тут Веселый Монарх, который всегда мечтал быть при деньгах, но не отчитываться перед парламентом за свои расходы, взял и попросил прощения у французского короля, а потом заключил с ним тайный договор и самым постыдным образом получил два миллиона ливров наличными и пенсию — три миллиона в год. А еще он пообещал бросить эту самую Испанию, вступить в войну с этими самыми голландцами и объявить себя католиком, выбрав момент поудобнее. Этот верующий король совсем недавно бранил своего братца-католика за желание принадлежать к этой вере, теперь же он весело вступил в предательский заговор против страны, которой правил, решив принять католичество, как только это будет безопасно. И если бы за подобные дела топор палача отсек ему не одну, а целую дюжину веселых голов, то это было бы вполне справедливо.

Но королю не сносить бы и единственной своей веселой головы, выплыви эти его секреты наружу, и потому Франция и Англия объявили войну голландцам. Однако тут появился совершенно неожиданный человек, который сыграл впоследствии важную роль в истории Англии, сделал очень много для религии и свободы этой страны и многие годы разрушал все планы Франции. Был это Вильгельм Нассауский, принц Оранский, сын носившего то же имя покойного принца Оранского, который был женат на дочери Карла Первого Английского. Принц тогда был молод, — он только что достиг совершеннолетия, но смел, сдержан, проницателен и разумен. Отца принца народ так ненавидел, что после его смерти должность (статхаудера), которую он занимал и которая должна была перейти к сыну, упразднили, а власть перешла в руки Яна де Витта, воспитателя юноши. Принца все полюбили, а брата Яна де Витта Корнелиуса приговорили к ссылке по ложному обвинению за попытку организовать его убийство. Ян поехал в тюрьму, чтобы забрать оттуда брата и отвезти его в изгнание в своем экипаже, но собравшаяся там огромная толпа жестоко растерзала их обоих. Так власть оказалась в руках у принца, который был на самом деле избранником народа, и с тех пор, защищая протестантскую веру, он яростно ополчился против французской армии и ее знаменитых полководцев Конде и Тюренна. Прошло целых семь лет, прежде чем война эта окончилась подписанием мирного договора в Неймегене, и подробности ее заняли бы здесь слишком много места. Достаточно будет сказать, что Вильгельм Оранский стал знаменит на весь мир, а Веселый Монарх вдобавок ко всем своим прежним низостям ходил теперь на поводу у французского короля и должен был делать то, что тому нравилось, и не делать того, что не нравилось, за пенсию в сто тысяч фунтов в год, которая впоследствии удвоилась. Кроме того, король Франции при посредничестве своего продажного посла — строчившего не заслуживавшие доверия отчеты о делах в Англии — покупал нужных ему членов нашего английского парламента. Вот так, значительную часть этого веселого времени французский король фактически правил страной.

Но временам суждено было измениться к лучшему, и причем благодаря тому самому Вильгельму, принцу Оранскому (хотя его дядя король и мысли подобной не допускал). Принц приехал в Англию, увидел Марию, старшую дочь герцога Йоркского, и женился на ней. Постепенно мы узнаем, каковы были последствия этой женитьбы и почему о ней следует помнить.

Дочь эта была протестантка, но мать ее завершила свой жизненный путь католичкой. Из восьмерых детей герцога Йоркского выжили только две дочери — Мария и ее сестра Анна, тоже протестантка. Анна впоследствии вышла замуж за Георга, принца Датского, брата короля этой страны.

Чтобы вы ни в коем случае не подумали, будто Веселый Монарх был великодушен (такое случалось, если он добивался, чего хотел) или отличался щедростью и благородством, я упомяну здесь о том, как поступили с членом палаты общин сэром Джоном Ковентри. При обсуждения налога с театров он позволил себе сделать замечание, обидевшее короля. Король вместе со своим незаконнорожденным сыном, появившимся на свет за границей, которого он сделал герцогом Монмутом, придумал веселенький способ отомстить Ковентри. Пятнадцать вооруженных мужчин подговорили подкараулить его ночью и отрезать ему нос перочинным ножом. Вот так, по-королевски и по-мужски. Королевского фаворита герцога Бекингема подозревали в том, что он нанял убийцу, который напал на герцога Ормонда, когда тот возвращался домой после званого обеда. Во всяком случае, лорд Оссори, благородный сын герцога, был настолько в этом уверен, что, будучи при дворе, сказал стоявшему возле короля Бекингему: «Милорд, я знаю наверняка, что это вы организовали последнее покушение на моего отца. Предупреждаю, в случае жестокой расправы с ним, кровь его будет на вас, и вы от меня не уйдете! Я застрелю вас, даже если вы будете стоять позади королевского трона, говорю вам это в присутствии его величества, так что не думайте, будто я напрасно вам угрожаю». Поистине веселые были времена!

Жил тогда один парень по имени Блад, — вместе с еще двумя сообщниками он был схвачен при попытке самым дерзким образом украсть корону, державу и скипетр, хранившиеся в башне вместе с другими сокровищами. Этот грабитель, как выяснилось, когда его поймали, был самым настоящим разбойником и заявил, что это его наняли, чтобы убить герцога Ормонда, и что самого короля он тоже собирался убить, но был потрясен его величественным видом, когда тот купался в Баттерси. Поскольку король выглядел на редкость тщедушным, я в это не верю. То ли ему это польстило, то ли он знал, что Бекингем в самом деле нанимал Блада, чтобы убить герцога, — кто его знает. Но точно известно, что он простил этого вора, пожаловал ему поместье в Ирландии (где тот имел счастье родиться), приносившее пятьсот фунтов годового дохода, и представил ко двору, а распутные господа и бесстыжие дамы стали носиться с ним как с писаной торбой, правда, они и с самим чертом носились бы точно так же, если бы его представил ко двору король.

Денег у короля вечно было в обрез, несмотря на его постыдную пенсию, и он был вынужден созывать парламент. А у протестантов из парламента стоял поперек горла католик герцог Йоркский, женившийся во второй раз. Новой избранницей герцога стала юная, пятнадцатилетняя сестра герцога Моденского, католичка. Протестантов поддерживали диссентеры, причем себе во вред: они готовы были сами отказаться от власти, лишь бы она не досталась католикам. Королю оставалось прикинуться протестантом, будучи католиком, поклясться епископам в своей искренней любви к англиканской церкви, которую он предал, заключив сделку с французским королем, и вот так, одурачив всех, кто почитал монархию, прибрать власть к рукам, доказав еще раз, какой он негодяй. Тем временем король Франции, отлично знавший своего веселого пенсионера, договаривался за спиной у короля Англии с его противниками из парламента, точно так же, как с ним и его друзьями.