Музыкальный приворот - Джейн Анна - Страница 157

Услышав его слова, Алина нервно обернулась. Теперь и она тоже узнала спутника Кати, и это ее еще больше разозлило, она даже хотела вернуться, но Арин не позволил ей этого сделать.

— Ничего не делай. Просто уйдем. — Крепко взял ее за руку бас-гитарист «На краю». — Думаю, я знаю, как можно будет тебе помочь.

— Значит, он не может забыть меня. — Сделала неверный вывод Алина и вздохнула.

А когда они ехали в стеклянном лифте, девушка продолжала смотреть на спутника своей соперницы, а Арин — на саму Кэт. Он поймал себя на мысли, что если бы он встретил ее в других обстоятельствах, то все, возможно, сложилось бы иначе.

Когда мы с Антоном, кажется, переговорили уже обо всем на свете, небо стало понемногу темнеть, солнце садиться, цепляясь последними лучами за крыши высоток, а на противоположном от него конце небосвода забелел тоненький растущий месяц. Все это красноречиво говорило о том, что в свои права плотно вступает вечер, скоро грозящий перейти в ночь.

Мы стояли под высоким фонарем, который зажегся как раз в тот момент, когда мы оказались рядом с ним, хотя было еще довольно светло для искусственного уличного освещения.

— Интересно, а кто включает-выключает фонари? Вот смотри, — тут же поделилась я с парнем, — сейчас не так темно, чтобы они горели, ведь солнце еще немного светит. А вот ночью, когда освещение действительно нужно, куча фонарей не светится. Зато иногда их можно увидеть рабочими даже днем! Вот кто…

— Застынь, — зачем-то сказал мне Антон, прервав мою речь.

— Что? Зачем? — удивилась я.

— Нет-нет, Кать, не поворачивай голову! Стой так. Хорошо?

— Стою. Только зачем? — никак не могла я взять в толк. Что это с Антоном?

— Минуту.

Он зачем-то отошел чуть назад, сбросил с плеч рюкзак, достал из него большой профессиональный фотоаппарат, в котором я опознала камеру с очень хорошей оптикой, и, вновь попросив меня не двигаться, пару раз сфотографировал. Яркая вспышка мазнула по лицу, но я сумела не зажмурить глаза и даже улыбнулась.

— Хорошо. Катя, поверни немного голову вправо. И чуть вниз, — сказал мне он, настраивая свою навороченную камеру.

Почему-то мне было приятно, что Антон фотографирует меня. Я не чувствовала себя смущенной — напротив, вела себя естественно и даже раскрепощенно. Он щелкнул меня еще с нескольких ракурсов, то отходя вправо, то влево, то и дело настраивая объектив и, кажется, остался доволен результатом.

— А ты просто так фотик с собой взял или любишь фотографировать? — не знала я о таком хобби этого скрытного чудика. Надо же, мы в этом похожи. Я ведь тоже люблю фотографировать.

— Бывает. Интересное занятие. Все. На этих снимках ты будешь похожа на фею, — задумчиво произнес Антон, глядя на полученные снимке на дисплее.

— На фею? Это которая с крылышками? — захихикала я, представляя себя в образе малюсенькой волшебницы, одновременно заглядывая в экран цифрового фотоаппарата, от которого, если честно, сама не отказалась бы. При этом я касалась щекой его плеча, и мне было очень-очень приятно просто от ощущения того, что я могу позволить себе роскошь дотронуться до этого человека. А его снимки и правда были чудесными. Кажется, когда человек хорошо относится к тебе, он и через камеру видит тебя красиво. А если ты ему не нужен, безразличен или противен, то и сфотографирует он тебя не самым лучшим образом.

— Фея с крылышками? — переспросил Антон.

Томас в детстве рассказывал мне и Эдгару, а затем и Нелли, одну и ту же старую шотландскую сказку под названием «Фея и котёл», очень глупого содержания: муж и жена ежедневно получали от феи целый котел мозговых косточек, потому что женщина дружила с волшебницей, но однажды жена уехала, а муж конкретно ступил — он не открыл фее дверь, непонятно чего испугавшись. Волшебное существо очень разозлилось и чуть не скормило мужика и вернувшуюся бывшую подружку своим собакам-чудовищам. Больше фея к супругам не возвращалась, а где тут мораль — я не знаю. Зато папа постоянно где-то ее находил, и каждый его следующий пересказ в корне отличался от оригинала. Но с самого детства в моей темноволосой головушке сидит что-то вроде архетипа: «феи — неадекватные и крайне нервные существа, у которых характер — просто ужас».

Я тут же поведала это все Антону, не забыв пересказать саму сказку в лицах. Он заулыбался и, немного смущаясь, выдал мне к моему восторгу, что для него фея — это «милая девушка, вокруг которой распространяется волшебство».

— Вокруг меня было волшебство? — попыталась я пококетничать, нутром чувствуя, что это у меня не слишком хорошо получается. — Ты перепутал, это фонарь просто желтым светом осветил меня, — тут же принялась я отнекиваться.

— Кать, ты такая глупая.

— Сам дурак, — ткнула я его в плечо. — Антон, можно посмотреть твою камеру?

— Бери.

Я с осторожностью взяла в руки фотоаппарат. Отличная марка, одна из лучших на рынке цифровых камер, полноформатный — такие камеры дают полноценный качественный кадр, соответствующий объектив l-го класса с хорошим стеклом.

— Ого! — искренне восхитилась я. — Да он у тебя просто чудо. Это ведь светосильный объектив, да?

— Да, — отозвался Антон. — Ты разбираешься в них?

— Чуть-чуть, — призналась я. — Я очень люблю искусство фотографии и сама люблю фотографировать, хотя, конечно, я далеко не профессионал.

— И часто ты фотографируешь, Катя? — поинтересовался с интересом Тропинин.

— Не-а. Если только на телефон, — рассмеялась я. — Хотя одно время очень увлекалась — ходила на курсы, читала много монографий, особенно о композиции — мне кажется, это основное в фотографии. Хотя, конечно, техническая сторона тоже очень многое играет.

— И почему ты перестала этим заниматься?

— М? — рассматривала я интерфейс фотоаппарата.

— Почему перестала фотографировать? — задал тот же вопрос светловолосый одногруппник.

— Как-то так вышло, что у меня пропало желание и вдохновение, — призналась я. — И камера, почувствовав это, сломалась. И я никак не могу отнести ее в ремонт. — А ты почему начал фотографировать? — я навела объектив на Антона, пытаясь поймать его ракурс. Он понял, что я хочу его сфотографировать и улыбнулся. Правда, у меня получился лишь один снимок — долго щелкать Антон себя не позволил — покачал головой, словно говоря, что больше не надо, и я поняла его без слов.

— Успокаивает, — было мне ответом. — Умиротворяющее занятие.

— То есть когда ты на взводе, ты берешь камеру и идешь щелкать улицу?

— Вроде того. Тогда и ты ответить, почему начала увлекаться этим?

Я попинала камешек на дороге.

— Мне было плохо, а под рукой оказался фотоаппарат. Он отвлекал меня от всего плохого и грустного, — вздохнула я, решив не вдаваться в подробности. — Антон, мне понравилось, как ты сфотографировал меня. Правда, очень здорово. Я хочу скачать эти фотки. Потом распечатаю.

— Я могу тебе это сделать сам, — удивил меня парень.

— Сам?

— Распечатаю на специальном цветном принтере.

— А, точно! — хлопнула я себя по лбу. — У Нинки тоже такой есть. Спасибо. Было бы здорово. А когда? — не терпелось мне.

— Я живу недалеко. Если хочешь, — он чуть помедлил, — мы можем пойти ко мне и я сделаю все прямо сейчас.

— Кстати, а в фотошопе ты хорошо работаешь? Слушай, если что, ты мне лицо красивое сделаешь, ладно? — тут же попросила я. Эдгар классно в фотошопе разбирается, но его невозможно допроситься, чтобы он дефекты убрал на той или иной фотографии. Брат, называется. Я вот только кадрировать умею да эффекты разные ставить.

— У тебя и так красивое лицо.

Я зарделась.

— Ну все-таки как у тебя с фотошопом?

— Иногда работаю на нем, — убрал камеру в чехол Антон.

— Сложно? — не отставала я.

— Нет, Катя, если хочешь, я могу тебя научить.

— Хочу! Еще как. Вот фотошоп — это точно волшебство. Но я пока с ним не дружу.

— Пойдем ко мне, — чуть более настойчиво позвал меня парень. — Я распечатаю тебе фото, и мы вместе что-нибудь поделаем на фотошопе.