Музыкальный приворот - Джейн Анна - Страница 119

— Ну… нет, — признала я. — Просто я думала…

Я замолчала.

— Что?

— Да так. Ничего. А ты кого-нибудь любишь? Или это миф, что мужчины могут к кому-то испытывать настоящие чувства?

— Люблю. Я не могу быть с той, которую, кажется, люблю, — негромко ответил он.

Наверное, ему тяжело любить эту красотку Алину. А она с ума сходит по его другу. А Кей… он к кому-нибудь что-нибудь испытывает? Нет, он эгоист до мозга костей.

— Любишь, но ты все равно с другой девушкой, — произнесла я медленно, и мне стало жаль его. Кажется, Арину нелегко. А ведь мне он показался таким хорошим… Хорошим и необычным.

— Да. С другой. Скоро выедем из пробки.

— А может быть, это и неплохо — пытаться забыть о любимом человеке рядом с другим или другой, — задумчиво произнесла я.

— Я не пытаюсь забыть, — чуть подумав, сказал парень. Кажется, он не лгал.

— Почему? — я осторожно потрогала висящую на зеркале переднего вида безделушку — длинного черного паука с мохнатыми лапами, который наверняка напугал бы Нинку до колик в животе.

— Не хочу этого. Не хочу отпускать ее, — он оторожно объехал чью-то машину. — А девушка рядом — она мне просто нужна. Я думаю, Кэт, ты понимаешь зачем. Тебе нравится кто-нибудь, кроме Кея?

Я неожиданно кивнула. У этого человека очень удобные плечи — у того, кто мне нравится.

— Да, — я вдруг улыбнулась. — Он абсолютная противоположность этому мерзавцу.

Кажется, мои слова порядком удивили молодого человека. Он откинул прядь прямых черных волос назад и, чуть склонив голову, посмотрел на меня.

— Кей кому-то проигрывает? — спросил он.

— Проигрывает.

— Если он об этом узнает, будет беситься, — сказал бас-гитарист, с некоторым одобрением глядя на меня.

— Да он вроде спокойный. Спокойный и противный, правда, — я вновь вспомнила его объятия с Алиной и разозлилась. — Дебил.

— Он умеет сдерживать эмоции.

И ты умеешь сдерживать эмоции, верно?

— Арин, ты не переживай, — решила я немного успокоить его. По себе знаю — когда плохо, любое, даже самое незначительное приятное слово способно улучшить настроение.

Однажды в третьем классе, когда я получила очередную двойку за контрольную по математике, я шла по скверику и рыдала — очень уж классная руководительница кричала и злилась. Бабушка, которая кормила голубей в этом скверике, пожалела меня и сказала, узнав мою проблему: «Ты плачешь из-за двойки, деточка? Запомни. Неученье — тьма, ученье — свет, а за свет надо платить. У кого-то хорошие отметки, зато мама с папой строгие и гулять не отпускают. Тебя отпускают?» Я кивнула, а бабушка, кидая голубям из кулька семечки, продолжала: «Или, например, им сладкое есть нельзя по болезни. Ты же ешь сладкое? А некоторые детки ходить не могут, а ты зато бегаешь быстро, да? Ну-ка, вот тебе семечки, корми птичек. А двойка — это так, пустяк». Я тогда, честное слово, очень обрадовалась. И когда получила в следующий раз очередного лебедя, уже по русскому языку, пересказала слова бабушки учительнице. Ох она и ругалась! Даже Томаса хотела в школу вызвать, но мне повезло — начались весенние каникулы.

— Арин, все будет в порядке, — авторитетно заявила я, словно работала Купидоном. — Если любишь, то обязательно будешь вместе с любимой! И тогда…

Меня прервал новый звонок.

— А ты популярна, — заметила Арин, объезжая место аварии: две машины, явно дорогие иномарки, врезались лоб в лоб. Никто не пострадал, зато они полдороги перекрыли. Милицейская машина остановилась как-то некорректно и тоже мешала движению. А владельцы авто, не обращая внимания на представителей закона, едва ли не дрались.

— Алло? — вновь проговорила я. Да что же такое? Почему всех прорвало. А номер, кстати, был неизвестным.

— Это Екатерина Радова? — сказал знакомый слегка гундосый и официальный до невозможности голос Славика Сеточкина. А этому-то что надо?

Нет, это ведьма Урсула.

— Да, это я. Слава?

— О, ты узнала меня, — обрадовалась трубка. — А я, собственно, хочу узнать, готов ли материал?

— Какой? — удивилась я так, как будто бы будущий журналист представился ведьмой Гингемой.

— Как какой? — гундосо удивился редактор университетской газеты. — О группе «На краю». Ниночка сказала, что ты все сделаешь, Екатерина.

Я убью эту Ниночку.

— А когда надо предоставить материал? — уныло спросила я и тут внезапно вспомнила один из любимых Нинкиных приемов: она дует в трубку, отдаляя ее от губ и кричит, что ей ничего не слышно. А потом сразу же отключается и трубку больше не берет.

Я, под очередной заинтересованный взгляд Арина, стала усердно дуть в трубку и орать: «Я… Слава? Ты меня слышишь? Слава, ты где?»

Трюк удался. Не буду я ничего писать. Нинке надо — сама пусть этим занимается, она у нас барышня умная, никакими талантами не обделенная, настрочит прекрасную статью. А я пас.

Но Сеточкин был упрямым — он продолжал звонить. Я, кусая губы, глядела на экран. Ну не могу я ему прямо так взять и сказать: «Я ничего писать не буду, а Нинка — вруша и дура».

— Не берешь? Почему? — спросил музыкант.

— Да так, — махнула я рукой.

— Помочь?

— Как? — удивилась я.

— Возьму трубку, скажу, что не туда попали. Назойливый поклонник?

— Если бы, Арин. Нет, глава студенческой газеты, Сеточкин. Ждет статью.

Телефон временно замолчал, потом опять истошно заиграл надоевшую мелодию. Поменяю я ее на вибрацию, однако.

Молодой человек, не спрашивая меня, взял сотовый в свободную руку, продолжая рулить, нажал на кнопку принятия вызова и поднес телефон к уху. Ух ты, какая у него серьга классная — черный череп с красными глазами-камешками. Я благодарно посмотрела на Арина. Не известный бас-гитарист — а чудо. И милый, очень милый. Вот бы себе такого друга-парня. Было бы здорово.

— Вы не туда попали, — с некоторой заминкой сказал тем временем Арин. Выключил телефон. Потом посмотрел на меня удивленно и спросил:

— Кэт, ты уверена, что это твой Сеточкин? — задумчиво спросил длинноволосый.

— Да, уверена, — кивнула я. — Эх, теперь же будет все выходные мучить.

— Какой-то у него голос… знакомый.

— Да? Может быть, вы виделись раньше, — не придала я значения его словам. Мы, кажется наконец въезжали в город.

Телефон заорал вновь. Я вздрогнула. Нет, я прямо сейчас его в беззвучный режим поставлю.

— Еще раз взять?

— Давай. Спасибо заранее!

— Но, по-моему, это не Сеточкин или как там его, — не сводил глаз с незнакомого номера молодой человек. — Первый раз твой журналист звонил вот с этого номера?

Я посмотрела на светящийся экранчик.

— Я не запоминаю цифры с первого раза, — жизнерадостно ответила я.

— Сделай громкую связь. У меня есть кое-какие подозрения.

— Какие еще подозрения? — перекрикивая надоедливую мелодию, спросила я. Скоро я буду дома! Ну, если пробок, конечно, нет. Как же хорошо, что я встретила Арина.

— Веселые подозрения. Тебе понравятся. Слушай этот голос, — вдруг как-то сильно уж радостно улыбнулся черноволосый музыкант.

— Ага.

— Да? — произнес Арин, все с той же улыбкой.

Надо же, в ней проскальзывает ехидство. Или мне кажется?

— Это кто? — мрачно осведомился красивый бархатный голос, который никак не мог принадлежать гнусавому Сеточкину, если, конечно, тот за эти пару минут не обратился к практикующему волшебнику из книг о Гарри Поттере.

Я удивленно уставилась на водителя. Это же голос Кея! Это Кей! Кей! Сердце забилось, как сумасшедшее. Почему… он звонит? Беспокоится? Одумался? Или… что-то случилось?

— А это кто?

— Я могу услышать Катю?

Вау, я больше не «эй» и не «детка»? Вот это да! Я едва ли не с щенячьей радостью глядела на телефон и еще плотнее прижала голову к Арину. От его волос пахло хвоей.

— Вы не туда попали, — произнес с большим удовольствием длинноволосый и подмигнул мне. Мое лицо осветила улыбка.

— Да? — чуть хрипловато спросил голос.

— Да. Точно.