Путь Сашки. Гексалогия (СИ) - Максимов Альберт - Страница 356

Когда Брастли одним из первых в Гендоване узнал о планируемом совместном походе на Тарен, он понял, что это его шанс. Один из немногих в жизни, которые могут выпасть. Лоэрн совсем ослаб, иначе с чего бы потерять сначала Каркел, а затем и Снури? Причем Снури этот Ксандр взял без единого выстрела. Подошел, ворота открыты, зашел и… взял город. А с востока точно также в город вошли пиренцы, засев в крепости. С Тареном будет аналогично, Брастли был в этом уверен. Целое графство! Кому оно достанется, он уже знал. В их компании называлось только одно имя — Ильсан!

Разве будущему графу не нужна сильная правая рука? Нужна! А это значит, он, как командир победоносного гендованского войска вполне может встать по правую руку от Ильсана, таренского графа. И на законных основаниях, как победитель, взять себе десяток — другой хороших и богатых замков. Часть, конечно, придется раздать нужным людям, но кое — что он оставит себе. Кто получит замки, став таренскими баронами, Брастли уже представлял. В его компании было немало баронетов, которым не мешало бы стать баронами.

К примеру, баронет Венц, сын уважаемого и очень богатого барона Болкета. Хороший парень, но… всего — лишь второй сын. Наследство в виде отцовского замка ему не получить. Четыре года назад он вместе с маркизом Ильсаном был в Ларске, но быстро оттуда вернулся. С тех пор он каждый раз с пеной у рта и с ненавистью в глазах вспоминал этого выскочку Ксандра, чем, кстати, очень понравился Ильсану.

Ненависть маркиза к каркельскому графу бросалась в глаза. Его сестра, графиня ларская Эльзина, тоже с ненавистью отзывалась об этом бывшем рабе Ксандре. Ее сын шестилетний виконт Винтольд пошел по стопам своей матери и дяди. Несколько раз графиня его брала с собой в гости, где собиралась их компания, и каждый раз маленький виконт твердил, что он ненавидит своего неродного дядю Ксандра, разлучившего его с отцом.

— Почему папа его не казнит? — несколько раз он вопрошал присутствующих.

Когда Брастли утвердили командиром их отряда, он замолвил словечко за Венца. И хотя тот был всего лишь баронетом, а сотнями в войске командовали бароны, Ильсану удалось убедить герцога назначить Венца на одну из сотен. Теперь Венц будет ему сильно обязан. А когда получит из его рук замок, то тогда Венцу не откупиться. Будет делать все, что он, Брастли, прикажет. Делать и заглядывать в рот. Брастли от приятных мыслей даже заурчал, как кот наевшийся сметаны.

Замок, который находился перед ним, ему очень понравился. Его он возьмет себе лично. Зажиточные деревни, крепкая мельница, даже какая — то большая мастерская по глине. Тут и посуда на продажу и кирпичи для построек. Все хорошо, кроме главного. Местный барончик остался в замке и имеет наглость сопротивляться. У него же шестьсот солдат, а у того всего — то пять, как узнали его люди, хорошенько расспросив не успевших спрятаться в замке.

А впереди еще будут замки, только из — за упрямства этого барончика они достанутся не ему. От нетерпения Брастли даже топнул ногой.

— Скорее готовьте лестницы, бездельники!

— Милорд, пообещать солдатам замок на разграбление? — один командиров сотен задал глупый вопрос.

— Нет. Обойдутся.

В самом деле, разрешить грабить собственный замок — это глупо. А он не глуп. Как тот же толстый Драйк, которому вечно везет в жизни.

— Начинайте! — скомандовал Брастли, вынимая из ножен меч, когда солдаты нарубили и связали полсотни лестниц. Куда так много? Ладно, быстрее возьмут замок.

Солдаты бежали к стенам замка, держа лестницы, а сверху на них, как в таких случаях бывает, летели стрелы. Кто — то падал, обливаясь кровью, но солдаты уже входили в раж, карабкаясь по лестницам вверх. Кто — то падал на землю, но уже то там, то здесь шлемы генцованцев мелькали из — за зубцов стены. Вот и ворота стали открываться. Значит, замок взят. Брастли, гордо приподняв голову, картинно держа меч в правой руке, направил коня во двор замка. Здесь он соскочил с него и важно направился в сторону стены дома, где на небольшом пятачке с упорством отдавали свои жизни владельцы замка. Крестьяне, понеся потери, давно уже разбежались, побросав нехитрое вооружение.

Пятеро таренцев против его пятнадцати солдат. Еще несколько десятков стояли позади виконта и сопровождавшего его всюду баронета Венца. Когда кто — то из стоявших сзади солдат попытался вмешаться в наблюдаемое маленькое сражение, виконт гневно сверкнул глазами.

— Не сметь лезть вперед виконта, придурок. Сейчас моя очередь!

После такого окрика ни у кого не появилось желания вмешиваться в поединок. А вмешаться скоро и не помешало бы. Барон оказался искусным воином, несколько гендованцев уже упали, а другие с трудом отмахивались от точных и сильных ударов барона, поддерживаемого сыновьями. Впрочем, и барон не избежал ранения. Левую щеку прорезал длинный шрам, быстро набухающий кровью, кровь сочилась и из — под кольчуги барона.

Но после двух метких ударов мечом, гендованская группа раскололась на две половинки, каждую из которых сковали сыновья барона, а сам барон неожиданно бросился вперед, прямо на виконта Брастли, первым же ударом выбив у него из руки меч. Но из — за спины виконта в последний момент появились два его солдата, один из которых принял на себя баронский удар и упал с рассеченным горлом. Зато другой ударил барона в низ кольчуги, разрубив тому бедро. Барон уже в падении смог взмахнуть своим мечом, целясь в горло второму врагу, но сил не хватило, он уже падал и удар мечом пришелся по ногам второго солдата, разрубив тому коленную чашечку.

От неожиданно произошедшего все опешили. И если бы не два гендованских солдата, то барон смог бы зарубить виконта, который стоял без оружия и с ужасом взирал на лежащих. Наверное, поэтому он не заметил маленькую фигурку, выскочившую вслед за бароном. Впрочем, может и заметил, только какая от мальчишки — оруженосца может быть опасность? Мечом не вооружен, а кинжал… Кинжал не смотрелся опасным оружием, когда кругом стояло с мечами, а то и с секирами столько опытных и сильных солдат.

Виконт осознал свою ошибку только тогда, когда кинжал мальчишки воткнулся в нижнюю часть его живота, и это было последнее в его жизни, что он успел осознать.

Опешил от случившегося и стоявший рядом с виконтом Венц. Он заторможено проводил взглядом падающую фигуру виконта и очнулся только тогда, когда увидел горящие яростью глаза мальчишки и зажатый в его руке кровавый кинжал. Венца поразил волчий оскал мальчишки. Точно такой же оскал был, он помнил, несколько лет назад в Гендоване, когда незнакомый рыжий мальчишка, стоявший рядом с его недругом баронетом Севиром, ударом кулака сбил Венца с ног. Венц тогда не на шутку испугался и попытался отползти от нависшего над ним ужаса. Вот и сейчас он увидел такой же оскал. Увидел, испугался и упал на землю. Это его и спасло. Венц, ничего не соображая, также, как и тогда в детстве, стал, сидя на земле, пятиться назад. Он ничего не замечал, не видел, как в грудь и шею мальчишки воткнулись несколько мечей солдат, стоявших сзади Венца. Венц вообще ничего не видел. В себя он пришел только через полчаса…

Из — за произошедшего конфуза, Венцу пришлось сказаться больным и через день покинуть войско, уехав обратно в Гендован. Да и новый командир гендованского отряда барон Руйсин и до этого случая не очень — то был приветлив с выскочкой — баронетом, а теперь и вовсе открытым текстом сказал, что милорду баронету не следует продолжать поход. И тем самым, скорее всего, спас Венцу жизнь. Через седмицу подошло войско из Лоэрна. Тысяча двести лоэрнских солдат, напившись чудодейственной настойки, полностью разбили в два раза большее по численности войско союзников. Обратно смогли вернуться только триста человек, остальные или погибли или были пленены.

В той битве погиб и гендованский барон Руйсин и вместе с ним полегли почти все гендованцы, на которых пришелся основной удар. Чуть больше повезло солдатам из Амариса и Эймуда, хотя и там потери были немалыми. Но самой главной потерей была гибель в этом сражении эймудского виконта Примара. С его смертью единственным наследником графа Эймуда стал восемнадцатилетний виконт Ласкарий.