Путь Сашки. Гексалогия (СИ) - Максимов Альберт - Страница 339

— Я и только я волен над жизнями и смертями всех здесь находящихся. Я, граф Каркел. Или граф ты?

— Как это, милорд?

— В моем замке распоряжаться вздумал? Казнить и миловать хочешь?

— Нет, ваша светлость, и в мыслях не было.

— А кого это ты хотел пришибить?

— Это я так. Вырвалось просто.

— Вырвалось? Так вот, чтобы впредь не вырывалось, сюда тебе хода нет. И вообще, езжай — ка обратно в Ларск. Хелг, проследи.

— Да, милорд.

— Все, теперь уходи.

Когда за ошеломленным решением графа рыцарем закрылась дверь, Сашка обратил свой взор на притихшего Лешку.

— А теперь с тобой. Я уже сказал, что будешь серьезно наказан.

Лешка стоял, опустив голову. Конечно, плети. Сколько? Двадцать или тридцать? Если тридцать и в полную силу, то и насмерть могут забить. А как же Адень и Алесь?

— Так вот тебе наказание. Из замка в течение седмицы запрещаю выходить. Думаю, это наказание тебя облагоразумит. Шляться не сможешь, паршивец. Всё, можешь идти.

Лешка стоял и растерянно хлопал глазами.

— Это все, милорд?

— А тебе что, мало? Могу и на две седмицы запрет наложить. Иди. И о жене и дочке забывать не смей.

— Спасибо, милорд!..

Когда за Лешкой захлопнулась дверь, Сашка, обращаясь к Хелгу, сказал:

— Правильный паршивец.

Глава 2

Затворничество Лешки в графском замке через семь дней закончилось. То, что наказание было назначено для проформы, Лешка понял сразу. Он и не собирался никуда выходить из замка. Разве что к Эрлите, что не особо его и радовало. А теперь, когда ее отца попросили вон с земель Каркела, а он сам официально был наказан, то жене так и не удалось больше с ним встретиться. Сам же Лешка в свободное время гораздо с большим удовольствием уходил на половину слуг — к Адени и Алесю. Но вот минул последний день его официального затворничества и уже можно было ехать в гостиницу к жене, как гром с ясного небо прогремело известие о начинающемся походе на Снури. Надо же, даже он, оруженосец графа заранее ничего не знал!

Ну, милорд, темнила, так темнила! Хотя он мог бы догадаться раньше и сам. Слышал же разные приказы графа, а глазами видел значительно прибавившееся в последние дни число баронов при дворе. Просто так что ли понаехали со всего Каркела местные владельцы замков? Есть смысл держать под рукой шеститысячное войско? С мятежом покончено, Каркел зачищен. Дожидаться осени, чтобы набрать крестьян в ополчение, тоже не надо — и без них людей хватает. Да и какие из крестьян вояки? Даже он, шестнадцатилетний подросток, в бою один на один побьет любого ополченца.

Здесь он, конечно, немного загнул. Среди крестьян встречались хорошие бойцы, с которыми не каждый наемник справится. Как начнет какой — нибудь крестьянин — крепыш дубиной или там вилами махать — только берегись. Но таких здоровяков, которые кроме силы умеют и нехитрым оружием владеть, немного. Большинство — не бойцы, с которыми даже он справится. Но у графа сейчас такое войско, что и без ополченцев можно обойтись. Вот потому и не привязаны сроки похода к сельхоз работам. Так даже лучше, ведь воевать они будут на вражеской земле, пусть теперь у снурских баронов голова болит, как в условиях вторжения неприятеля собрать урожай.

А так как сейчас разгар лета, то ко времени начала сбора урожая снурские крестьяне успеют поменять владельцев. В Каркеле и Ларске еще полно безземельных баронетов и бедных рыцарей, а значительная часть снурских баронов — недавние назначенцы из Лоэрна. А значит, не удастся им принести клятву верности милорду Ксандру.

Какая там для них ещё клятва? Как бы дело веревкой не кончилось, если попадутся они графу. Милорд Ксандр до сих пор помнит, что в Снури решением местных баронов были казнены каркельский рыцарь Усмет и его семнадцатилетний сын. Он такие вещи не прощает. Это знают все. А снурские бароны трусливы, побегут в Лоэрн, как только к их замкам приблизится каркельское войско. Замки сами будут ворота распахивать. Так что это будет не поход, а прогулка. Через пару месяцев в снурском замке будем! Даже раньше. Это Лешка не только сам так думал, от многих аристократов, околачивающихся в замке, слышал. Те даже об заклад бились — через сколько седмиц Снури падет. Больше половины спорщиков не давали снурскому графу и двух месяцев. Так что еще до осени в Снури пир будет. А осень в этих местах приходит поздно, не то что в Ларске. И фруктов всяких редких там много. Наестся он вдоволь! Хотя грех обижаться, стол у милорда Ксандра совсем не беден. Лешка постоянно таскал Адени всякие вкусняшки.

Уходя в поход, он на всякий случай оставил ей десять серебрянок. Куда ей больше? Ведь за комнату платить не надо. И за еду тоже. А остальные сэкономленные деньги он пошлет Эрлите. Ведь милорд Ксандр приказал о жене и дочке не забывать. Он и без приказа не забыл бы, сам понимает, что это серьезно.

Выезд милорда из города прошел буднично. Это все — таки не Ларск, где все жители, от мала до велика, чуть ли не боготворят удачливого брата их властителя. Здесь же отношение к милорду намного сдержанней. Ничего, еще полюбят, куда денутся?

За пять дней войско дошло до снурской границы и, не останавливаясь, вторглось на вражескую землю. Как и ожидалось, большая часть встречающихся им на пути замков были без хозяев, успевших сбежать то ли в Лоэрн, то ли к новому снурскому графу Дворкосу. Надо же — хаммиец и назначен графом!

А те немногие замки, в которых остались их владельцы, милорд Ксандр обходил стороной, продолжая без задержек движение на юг. Правильно делал. Какая угроза для шеститысячного войска может быть от барона с несколькими солдатами и крестьянами — ополченцами? Ударят в спину их войску? Так все разом и полягут. Конечно, оставшийся в тылу противник может попытаться напасть на одиночных солдат, но поодиночке его светлость запретил ездить по вражеской земле. Даже курьеры без сопровождения десятка, а то и двух десятков солдат не передвигаются.

Несмотря на то, что войско не задерживалось у стен замков, попадающихся на их пути, двигались все — таки медленно. Граф строго — настрого приказал соблюдать осторожность и без глубокой разведки по всем сторонам пути следования вперед не шли. Ужасная засада, устроенная прежним снурским графом и пакости жрецов наложили отпечаток на действия графа. Впрочем, он и раньше беспечностью не страдал.

Дни стояли жаркие, а ночи были удивительно теплыми. Ночевать в поле было одно удовольствие. Возможно, поэтому его светлость не останавливался на ночлег в сдавшихся замках. Да и ночевать в душных комнатах удовольствия было мало. Но граф — графом, а среди баронов возникали даже ссоры за право остановиться на ночлег в попавшемся им замке. Баронов было в войске много, а замков, открывших ворота, мало. Если бы только были одни бароны, то их без труда можно было приютить на ночь несколько десятков. Но с ними имелись солдаты, с которыми бароны ну никак не желали расставаться. Чтобы пресечь раздоры Сашка отдал приказ бросать жребий.

С правом переночевать в замке Шерчи повезло каркельскому барону Сольвею. Но его везение оказалось смертельным. Глубокой ночью из баронской спальни раздались крики, вскоре затихшие. Десятник сотни наемников, которой командовал в этом походе Сольвей, ворвался в спальню и увидел барона, лежащего на полу в луже крови. А в боковой стене спальни со скрипом закрывалась потайная дверца. Именно потайная, потому что дверцу прикрывал старый гобелен. Задержись десятник на несколько мгновений, то он не успел бы ничего заметить. Дверца оказалась бы плотно закрытой, а гобелен скрыл бы ее от посторонних взглядов.

Но догнать убийц не удалось. Пока взломали потайную дверь, те успели раствориться в галереях подземелья замка. А ведь замок Шерчи, расположенный как раз по пути движения каркельского войска, своим внешним видом и богатым внутренним убранством комнат был словно создан для того, чтобы в нем разместился на ночь милорд Ксандр. После этого случая командир личной графской сотни приказал усилить ночные посты вокруг графской палатки.