Путь Сашки. Гексалогия (СИ) - Максимов Альберт - Страница 324

В рядах последних тоже были трезвомыслящие командиры, которые предупреждали виконта Гривера и его окружение об опасности растянутости войска, но проходили дни, снурцы не нападали, вдали уже показались городские стены, а значит, предупреждения о беспечности оказались пустыми. Что тоже еще больше расслабило наступавших.

Еще перед выходом из Эймуда у старого графа обсуждали приемы, которыми следует воспользоваться при штурме вражеского города. Успехи Ксандра Ларского, а теперь и графа Каркельского не прошли незамеченными. Многие ларские соседи взяли их на заметку, бросившись скупать земляное масло и серый порошок, которые сразу резко подскочили в цене. И если добычу земляного масла увеличили, нагнав в подземные штольни новых рабов, то с серым порошком вышла незадача. Он почти исчез из свободной продажи. Было известно, что опасный порошок привозят откуда — то издалека, чуть ли не из Диких земель. Но купцы, которые занимались его поставкой, еще год назад резко свернули торговлю. Ходили слухи, что почти весь его объем теперь идет в Ларск и к дварфам. Купцы пытались поднять цену, и поднимали ее основательно, но продавцы на это почти не реагировали, по — прежнему значительно сократив его продажу куда — либо, кроме Ларска и дварфам.

Поэтому эймудцам пришлось остановиться в основном на применении земляного масла. Зная, как весной Ксандр, обложив сырыми деревьями замок Шелвака, захваченного виконтом Аларесом, полил их маслом, а затем все поджег, граф Эймуд порекомендовал своему сыну повторить тоже самое и со снурским столичным городом. Дым и смрад от горящей сырой древесины должны были хорошенько потрепать защитников города, но из — за капризов юного Ласкария, а затем его лечения, эймудское войско подошло к Снури не сырой весной, а к началу лета, когда все вокруг уже подсохло. Это все — таки был не север Атлантиса, как место, где стоял замок барона Шелвака. Здесь, в центре Атлантиса лето наступало быстро, и всегда было жарким.

В течение нескольких дней обустраивался лагерь, а затем осаждающие принялись свозить из окрестностей города срубленные деревья, забрасывая ими ров вокруг городской стены. Мысль выкурить защитников с городских стен, да и само ее исполнение оказались не столь удачны, как рассчитывал виконт Гривер. С трудом волоча тяжелые деревья, эймудцы попадали под жестокий обстрел, который открыли снурские солдаты с городских стен. Прежде чем удавалось дотащить до рва с водой очередное дерево, двое — трое, а то и пятеро эймудцев падали, сраженные меткими выстрелами из луков и арбалетов. Потеряв двести солдат, так и не добившись успехов, Гривер был вынужден отказаться от идеи завалить городской ров бревнами, облить их земляным маслом и поджечь.

А других идей, как захватить город, у него не было. Штурмовать? Но в Снури одних только солдат около двух тысяч, пусть, половина из них и хаммийцы, но на стенах они вполне сгодятся, чтобы сбрасывать лезущих наверх по лестницам вражеских солдат. А еще было и городское ополчение, тоже на что — то годное. Даже взять город в кольцо осады Гривер не мог. Четверо городских ворот, через любые из них может произойти вылазка. И тогда численное преимущество будет на стороне осажденных. Поэтому раздроблять свои силы виконт не мог.

Одна надежда для эймудцев — сразиться с врагами в поле. Но для этого тех нужно выманить из города. А осажденные совсем и не были осажденными в прямом смысле этого слова. Какая же это осада, если враг расположился рядом с южными городскими воротами, а остальные так и остались свободными для выхода и входа? Разве что можно нарваться на эймудские разъезды, но и те не были регулярными. Граф Волан мог безбоязненно сидеть в Снури многие годы, пока осаждающие сами не разбежались бы. Но Волан не мог ждать столько времени, иначе получалось, что он сам себя здесь запер, в то время как его недоброжелатели из соперничающих кланов, активно вытесняли его от места близ короля. Поэтому выдав своим солдатам один бочонок зелья (второй бочонок Волан решил сэкономить — хватит и одного!) в один из летних дней граф приказал открыть южные ворота и вывести войска против врагов.

Как обычно, все делалось через голову, отряды перемешались, командиры потерялись — одним словом целых полтора часа снурское войско потратило на построение в боевые колонны. Еще полчаса потребовалось на привоз бочонка и поиски посуды для раздачи солдатам. В итоге кто — то получил по две — три полновесных порции, а кому — то (таких оказалось большинство) ничего не досталось.

Если бы виконт Гривер ударил сразу же по снурскому войску, пусть даже не сразу, а с задержкой в целый час, то уже к вечеру город грабили бы его солдаты, а сам Волан с братом и придворными, нахлестывая лошадей, мчались бы в Лоэрн. Но эймудское войско смогло построиться в боевые колонны тоже где — то только через пару часов после выхода снурцев из города. И даже если Гривел сразу же после построения приказал бы своим войскам атаковать колонны снурцев, исход боя был бы, скорее всего, за эймудцами. Но Гривер упустил и этот последний шанс, желая, чтобы первыми напали снурцы.

Тактически это считалось более выгодным. Ведь бегущие на врага нападающие растягивались, терялась четкость очертания колонн, в то время как поджидающие их противники по — прежнему стояли плотными рядами. И действительно, напавшие первыми снурцы растянулись даже больше, чем можно было предположить. Вперед вырвалось несколько сотен человек, в то время как основная масса снурского воинства совсем не спешила. Первые были из тех, кто отведал зелья, а остальным оно не досталось.

Когда подошли (сказать, что подбежали, значит, погрешить против истины) основные снурские солдаты, большая часть авангарда погибла, но эймудское войско уже потеряло треть своей численности, устлав поле убитыми и ранеными солдатами, а сами колонны утратили свою четкость, превратившись в разреженные островки. Половина оставшихся на ногах эймудцев стала отступать, а другую половину подошедшие снурцы окружили и методично стали избивать. Значительную часть их погибших потом нашли со стрелами и арбалетными болтами у кого в груди, а у кого и в спине.

Одних только раненых снурцы взяли в плен больше двухсот человек. И среди них виконта Гривера. Из двух с половиной тысяч солдат, вышедших весной из Эймуда, обратно вернулось меньше трети. А ведь это было почти всё, что смог найти старый граф. Теперь Эймуду надо думать, как самому не оказаться в осажденных. А о лоэрнской короне для своего внука графу стоит и вовсе забыть. По крайней мере, на пару лет, пока не удастся хоть как — то восстановить численность графского войска.

Волан, на радостях закативший пир, собрался отвезти пленного виконта в Лоэрн, подарив Гривера его величеству и показав свой трофей всем аристократам королевства. Но графа отговорил барон Суркос. Этот человек был снурским бароном, который на протяжении уже нескольких лет безуспешно пытался пробиться в ближнее королевское окружение. Но клановая система, сложившаяся в Лоэрне, такой возможности барону не давала. Появление Волана в Снури Суркос посчитал хорошей возможностью заручиться поддержкой второго по значимости человека в королевстве. Тем более пример с возвышением доверенного лица Волана бароном Дворкосом давал ему такую надежду.

Дело в том, что Суркос был бароном потомственным. Уже несколько сот лет его род владел замком Суркос. И сам барон после гибели своего отца, бившегося бок о бок со старым мятежным графом Снури, наследство получил на законных основаниях. Других претендентов на замок и титул не было. Пикантность ситуации была в том, что новый барон Суркос де — факто был бастардом, только бастардом наоборот. Не его отец нагулял младенца на стороне, а молодая баронесса родила мальчика от своего любовника. Впрочем, такое встречается, наверное, нередко, только отцы зачастую об этом не знают, воспитывая наследников с чужой кровью. С юным Суркосом такого не случилось. Уже быстро старый барон понял, что оказался с рогами. Определить это, глядя на мальчика, было совсем не сложно. Потому что любовником баронессы оказался темнокожий хаммиец.