Путь Сашки. Гексалогия (СИ) - Максимов Альберт - Страница 165

— Господин!..

— А, так это ты виновный?

— Господин!..

— Ладно, не буду жаловаться, но пыль вытрешь.

— Да, господин, я быстро!

Пока мальчишка мыл пол и ходил с сырой тряпкой по пыльным местам, баронет успел его разговорить. Тот, видимо, все еще боялся, что грозный постоялец нажалуется хозяину, и нерасторопный раб будет наказан.

— Вино у вас кислое, а вот медвежатина хорошая. Медведь молодой был?

— Молодой, господин.

— Кто его так подстрелил?

— Лесовики, господин.

— В лесу медведей, кабанов, лосей много? Если захочу поохотиться, к кому обращаться?

— Это, господин, надо к Ламинту.

— Кто такой?

— Он главный у лесовиков.

— А не опасно тут ходить по лесу? Разбойников нет?

Мальчишка перестал усердно тереть тряпкой и уставился на Корса.

— Так, господин, это…, господин, Ламинт главный в лесу.

— Опасно с ним связываться?

— Если заплатите, то тогда опасаться вам не надо. Слово Ламинта — железо.

— Так уж и железо?

— Он ни разу не нарушал данное им слово. Себе горло перережет, но слово сдержит.

— А другим может? Глотку? — в руках Корса появились несколько медных монеток.

Мальчишка сглотнул и заворожено уставился на них.

— Ну так как?

— Может, господин.

— Держи, но с условием: рот на замке, а то можешь оказаться с открытым ртом, но без горла. Понял?

— Понял, господин.

— А теперь скажи, где мне разыскать этого Ламинта…

Глава 7

Через день после триумфального возвращения из похода против барона Шелвака Сашка взял оба своих десятка и поехал в сторону городских ворот. Посыльный уже принес ему известие, что отряд орков — храмовников, собрав человеческую дань, утром снялся со своего временного лагеря и направился по юго — восточной дороге. В той стороне, на лоэрнских землях располагался главный храм Ужасного Паа. Значит, обреченных людей ждала смерть от каменного ножа.

Рассчитав выезд из города таким образом, чтобы догнать орков, когда они свернут с дороги, устроив лагерь на ночь, Сашка не спешил. Он знал, что эти орки обречены. Действительно, когда уже стемнело, с правой стороны дороги показались костры, расположенные кругом, как это практиковалось у храмовников. Подъехав к стоянке, один из Сашкиных людей сообщил подскочившим к нему оркам, что они разыскивают своего человека, который может находиться среди пленников. Тем временем солдаты охватывали кольцом лагерь храмовников. Орки забеспокоились, вышли наружу из огненного кольца.

Сашка соскочил с коня, держа в руках свою любимую большую секиру. Рядом с ним по бокам встали двое охранников, которые должны были страховать виконта. А дальше начался бой. Хотя это трудно назвать боем. Орки в рукопашной схватке всегда уступали людям. Они могли побеждать только при значительном численном преимуществе. У полутора десятков храмовников не было никаких шансов устоять перед двадцатью неплохими солдатами. Сашка успел зарубить трех орков, прежде чем целые враги закончились. Остались лишь их части. На все у него ушло не более половины минуты, настолько скоротечным была стычка.

Солдаты проверили все места стоянки, но никого, кроме измученных и испуганных пленников не нашли. Ведь известно, что орки, проигрывая сражение, любили прятаться. А когда победители беспечно проходили мимо, они бросались на них, метя в беззащитные спины людей.

На площадку перед костром солдаты вывели пленных. Жалкое зрелище! Но отнюдь не ново для Сашки. Он ведь сам дважды побывал в таких вот обреченных колоннах. Людей он спас, но что с ними делать дальше? Об этом он как — то и не задумывался. Но сейчас эту появившуюся проблему надо было решать. Старики, калеки, дети, просто больные, измученные люди, они стояли перед ним, низко склонив волосатые головы. Рабы!

Отпустить? Но куда они пойдут? Тем более с рабскими клеймами. До первого стражника. А затем их, как беглых рабов, попросту казнят. Разве поверят, что знатный вельможа, перебив орков — храмовников, их отпустил? Поставить в Храме Клятв клеймо свободы? Но уже вечер, опять же, куда им идти после? Кто — то, конечно, найдет такое место. Возможно, где — то до сих пор еще живут их родные или хотя бы хорошие знакомые со времен свободной жизни. Но много ли таких среди них? Почти всем идти некуда. А значит, оставался один путь — опять в долговое рабство.

Отправить в замок Броуди? Почти три десятка нахлебников. Хороших здоровых работников храмовникам не отдавали. Какой прок от этого безрукого мужчины или вот от той худой старухи? Но, с другой стороны, почему он, Сашка, стал вот так запросто решать судьбы людей?

Итак, отпустить — погибнут. Оставить у себя — всех не прокормить. Ведь это не последние, кого он спасет. Как всё плохо! Так и не приняв решения, Сашка велел пяти своим солдатам остаться с людьми, а утром, временно отправить тех в замок Броуди. Сам же он решил посоветоваться с братом.

В замок он вернулся уже поздней ночью и благоразумно решил не тревожить Дара. Утром же, еле дождавшись времени завтрака, Сашка помчался к брату. Тот как раз заканчивал есть и, увидев встревоженное и помятое лицо Сашки, отослал слуг, оставшись с ним наедине. После того, как Сашка сбивчиво все рассказал, Дар ответил:

— Да, ситуация. Ну, некоторых больных можно вылечить. Дети подрастут, да и сейчас могут работать. Не мешки же им таскать. А в поле работа по их силам найдется.

— Но что делать со стариками и калеками?

— Ты говоришь, что там был безрукий мужчина? Я ведь тоже безрукий. С трудом, но я выжил эти шесть лет. Просил милостыню, ел объедки с пола.

— Ты это к тому, чтобы я его выкинул на улицу?

Дар смотрел на Сашку и понимал, насколько тому сейчас тяжело.

— Давай сделаем вот как. Скоро зима, им быстро не устроиться, на улице замерзнут. Пусть эти люди поживут у тебя до весны. А как потеплеет тех из них, кого не возьмут работниками твои крестьяне, ты отвезешь в Амарис. Дашь вольную, немного денег. Оставишь там. И всё! После — забудь!

— Почему в Амарис?

— А я не хочу, чтобы ты мучился, когда увидишь их на улицах Ларска. Не хочу!

— А те, кого выберут крестьяне, станут у них рабами?

— Они и так рабы. А вот если дашь вольную, то они попадут в новое долговое рабство и поедут в Хаммий на рисовые поля. Крестьянам же ты запретишь продавать на сторону тех, кого они возьмут к себе. Только друг другу. Если окажутся плохими работниками, пусть тебе их возвращают, а ты отвезешь таких нерадивых опять же в Амарис.

— Наверное, другого варианта нет. Я так и поступлю.

За зиму Сашка еще два раза уничтожал отряды храмовников, освобождая пленных. Тех переправлял в замок. В последний раз вместе с орками нашли жреца. Тот спрятался, когда началась резня. Потом, конечно, быстро нашли. Сытного, опрятного. Жрец стоял, испуганно хлопая глазами. Сашкина охрана, уже разросшаяся до трех десятков человек, с интересом ждала решения своего господина. Виконт Ксандр зарекомендовал себя человеком мягкосердечным в отношении пленников. Ведь они безжалостно убивали только орков. А вот теперь было любопытно узнать, как поступит виконт со жрецом. Отпустит или отправит вместе со всеми в замок?

— Повесить! — коротко бросил Сашка и солдаты, на мгновение замешкавшиеся от неожиданного приказа, ринулись его выполнять.

После этого случая его люди совсем по — другому стали смотреть на своего сюзерена. Надо же, не раздумывая, приказал повесить. И кого? Самого жреца! Пусть, и не главного, но ведь жреца!

А как только сошел снег, Сашка выставил восемьдесят спасенных им людей на смотрины крестьянам. Тем приглянулась лишь половина, да и то меньшая. Остальные остались невостребованными. Через неделю он отвезет их в Амарис и оставит рядом с городом. Даст, конечно, немного денег на жизнь на первых порах, а там, кому как повезет. Повезет, конечно, немногим, но что он еще может сделать? Такова жизнь. Не может же он спасать всех? Их в Атлантисе сотни тысяч, миллионы, а он один.