Любовь - яд (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 42

Вернулся Валера. Принес рюмки, красную икру, нарезанный хлеб и шоколадные конфеты.

— Все что нашлось в жилище холостяка. Наливай.

Артур наполнил рюмки и они выпили.

— За знакомство. Я — Валера.

— Артур.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Так ты знал Ингу с детства?

— Еще как знал, мы за одной партой сидели. Только тогда она была невзрачненькой и училась плохо. Родители алкоголики поколачивали ее, и она постоянно прятала синяки.

— Да, тяжелое детство всегда оставляет отпечаток. Ты говоришь, она была невзрачной? Инга такая красивая женщина, что по ней и не скажешь.

— Инга…Имя, какое придумала. Да она внешность изменила, все ее папик постарался, сделал конфетку из серой мышки.

— А я думал, что она еще в школе была пожирательницей мужских сердец.

Артур поднес ко рту бутерброд с красной икрой.

— Кто, Васька? Пожирательницей?! Да Васька собственной тени боялась и…

Артур поперхнулся хлебом и посмотрел на Валеру:

— Как ты ее сейчас назвал?

— Кого?

— Ты только что назвал Ингу другим именем, — Артур чувствовал как к горлу подкатывает тошнота.

— Какая она нафиг Инга? Это псевдоним сценический, ее папик постарался ей новые документы сделать. Василиса ее звали раньше. Васька, просто Васька.

Чернышеву показалось, что он задыхается, он расстегнул пуговицы рубашки, осушил залпом рюмку водки. Руки тряслись так сильно, что ему казалось, собеседник сочтет его психом.

— У тебя школьные фото остались той Васьки? — хрипло спросил Артур и снова закурил. Ему было плохо, реально паршиво. Даже в ушах начало шуметь.

— Конечно, есть. Сейчас покажу. Посмотришь на нее раньше. Вот умора. Ты ее не узнаешь.

Валера подошел к ящику комода и достал толстый альбом.

— Вот смотри.

Подал Артуру и Чернышев едва не выронил его из рук. Открыл первую страницу, пролистал, и ему стало плохо. Так плохо, что в глазах потемнело. Рядом с Валеркой сидела девочка лет четырнадцати. И Артур ее узнал. Узнал с первого взгляда. Это Васька. Его Василиса Прекрасная.

— Вот и Инга. Правда, не похожа?

Артур судорожно глотнул слюну. Он не помнил, что дальше говорил Валера, потому что теперь его сердце колотилось словно бешенное. Он лихорадочно вспоминал, каждый жест, каждый взгляд и пазл сложился. Настолько хорошо сложился, что картинка стала перед глазами. Вот на кого была похожа Инга. Неуловимо, незаметно, но похожа. Жесты, поворот головы, улыбка. Черт ее раздери, а ведь это и правда она. Его Васька. Вернулась. Чтобы уничтожить. Это она отравила ему жизнь и играла с ним в жестокие игры. Артур захлопнул альбом и севшим голосом сказал:

— Спасибо, Валера. Что-то я плохо себя чувствую. Я, пожалуй, пойду…Насчет сигнализаций — ты мне визитку дай, может как-нибудь созвонимся, сделаю тебе заказ.

Артур не мог вести машину, его постоянно заносило на встречную полосу, пришлось остановиться и выйти из автомобиля. Сердце грозилось вырваться из груди, разорваться на части. Ловко она его. Как же ловко. Только зачем и за что? Он потребует ответа. Одно дело Инга, а другое Васька. Ваську он заставит говорить, и она, черт подери, все ему скажет. Он вытрясет из нее эту дурь. Изменилась, не просто изменилась, стала совсем другой, но внутри, там внутри живет та маленькая девочка, которую он вытащил из дерьма. Девочка, которая его любила. Как она вчера сказала: "Я любила когда-то и разучилась". Инга и Васька. В голове не укладывалось. Закипала бешенная злоба, на нее, за то что обвела его вокруг пальца, за то что все это время наверняка издевалась и насмехалась над ним. Над его чувствами, над его признаниями. Ведь она-то знала о нем, намного больше чем он думал. Артур снова сел за руль и рванул в офис. Она там. Не могло быть иначе. Теперь она каждый день там. Маленькая сучка, которая рыла ему яму. Красивая, умная сучка. Только сейчас Артур знает кто она такая и воевать они будут в открытую. Хочет войну? Она ее получит.

Дверь в кабинет распахнулась, и я увидела Артура. Он курил, прямо в помещении, пуская дым в мою сторону. Захлопнул дверь ногой, потом повернул ключ в замке. Поначалу я подумала, что он снова будет меня домогаться, но потом поняла — это не страсть. Он зол, он взбешен настолько, что у него дергался кадык, его глаза сощурены, а челюсти сжаты так сильно, что на скулах играют желваки.

— Так это ты мать твою?! — рявкнул он, без предисловий — ты та сука, которая прислала мне те долбанные фотографии, ты та сука, которая выкупила мои акции?

Я попятилась назад, чувствуя, что сейчас не поможет ничего, ни мои отговорки, ни чего. Я не спрячусь за привычной маской, я даже не смогу дать отпор. Он все знает. Он уже знает кто я. Каким образом как, неизвестно, но знает. Вот с этой минуты и от этого разговора зависит кто станет победителем в дальнейшем.

— Да, я именно та сука, — ответила я и нагло на него посмотрела, — что теперь?

Напрасно я его злила, понимала, что в него словно зверь вселился, а остановиться не могла. Карты на стол, маски долой. Я готова к бою и драться буду без правил.

— Теперь, — он двинулся в мою сторону, — теперь ты скажешь мне почему? Не смей лгать, иначе я удушу тебя прямо здесь. Мне уже нечего терять.

Я усмехнулась:

— Мне тоже. Все что мог, ты у меня уже отобрал!

— Говори, у нас много времени офисы уже закрыты, я внимательно тебя слушаю.

— Мне нечего тебе сказать, кроме того, что я уже сказала. А теперь выйди вон из моего кабинета.

— Твоего кабинета?! Ты обманом влезла в эту компанию и в мою жизнь, как змея, — Артур подскочил ко мне и толкнул меня в сторону двери.

— Я спросил, а ты отвечай! Отвечай, сука чокнутая или я за себя не отвечаю!

Артур в бешенстве был страшен, я почувствовала как у меня пробежал мороз по коже. А ведь офисы и правда закрыты, мне никто не поможет. Хотя, что он мне может сделать? Ударить? Убить? Я уже мертва, больнее не будет.

— Я та кого ты бросил! Та кого ты лишил в этой гребаной жизни всего! Может, пошевелишь мозгами и вспомнишь?

— Я уже вспомнил, просто жду, когда ты мне скажешь сама! — рявкнул он.

— Ну, раз вспомнил, значит, сам все понимаешь. Мне нечего добавить. Просто пошевели не членом, а мозгами.

Артур снова толкнул меня к стене:

— Я них***я не понимаю, Инга. Какого черта ты творишь? Ты возомнила себя богом?

Его кулаки то сжимались, то разжимались, мышцы под футболкой напряглись, стали каменными, на лбу пульсировала жилка. Он на грани. Вот-вот взорветься. Одно неверное слово и Артур потеряет над собой контроль. Но я его не боялась, точнее, боялась, но не могла остановиться. Видно переполнилась чаша терпения, долгая чаша из восьми лет. Теперь все вырвалось наружу, лавиной, и меня уже нельзя было остановить. Я дерзко посмотрела ему в глаза и с вызовом ответила:

— Мщу тебе. И знаешь? Знаешь я рада, что ты все понял. Как-то скучно мстить когда другая сторона не знает откуда на сыпятся неприятности.

Артур нервно дернул себя за воротник футболки, он задыхался. Впервые я видела его в таком состоянии. Он проорал так громко, что зазвенели стекла:

— Мстишь? За что? За то, что было восемь лет назад? Чего я лишил тебя? Девственности?

— И ее тоже, — я достала сигареты и закурила, стараясь сохранять ледяное спокойствие.

— Ну, ты ненормальная! Если все бывшие девственницы начнут мстить своим первым мужчинам — мы нахрен вымрем.

— Было бы неплохо.

Артур обхватил переносицу двумя пальцами, судорожно глотнул воздух:

— Я так понимаю ты это серьезно. Ты мне мстишь за то, что я бросил какую-то девчонку восемь лет назад? Да у меня таких потом вагон и маленькая тележка была!

— Ха! Я в этом и не сомневалась.

— Я даже не помню, как ты выглядела!

— И в этом тоже!

Артур в ярости разбил пепельницу о стену, а я рванула к двери, надеясь спастись бегством, мне не нравилось как разворачивалась наша беседа. Я помнила Артура в ярости, теперь я больше не Инга, я Васька, а Ваську он мог и ударить. Но Артур меня схватил за руку и сжал так сильно, что я поморщилась от боли. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, готовые порвать на части — я его, а он меня. Артур схватил меня за лицо, грубо, причиняя боль и процедил: