Вернуться в осень - Стретович Павел - Страница 94

– Что ты придешь к этому. – Черные глаза, казалось, проникали в самую голову, голову и душу. – К осознанию себя.

– Я не осознавал себя. – Он несколько раз моргнул, чтобы избавиться от ее ощущения в своей голове, но ничего не получилось. – И не понимаю, о чем это вы...

– Ну не стесняйся, Сергей. – Они были совсем рядом, почти у самого лица, с блестящими черными зрачками и такой же черной радужной оболочкой. – Только полный глупец может не видеть смысла. А я не верю, что ты глупец.

– Я не вижу, – сказал Сергей, нахмурившись, – ему становилось все сложнее с ней разговаривать. – Значит, я глупец.

– Не думаю. – Ее глаза сузились еще больше. – Может, просто ты не хочешь видеть?

Он промолчал. Он знал – с ней бесполезно спорить. Она очень легко опровергнет все его доводы. Ее разум – гораздо сильнее человеческого...

– Ты – особенный, и ты это знаешь. Ты идешь по специальному, прочерченному только для тебя, пути. Ты не такой, как все. Может, хватить бродить в стороне?

– Я действительно не такой, как все, – усмехнулся он, не удержавшись – слишком это выглядело помпезно. – Я хуже. По крайней мере – очень многих. Слишком обидчивый, подозрительный, часто думаю про людей абы что...

– Ты хочешь спорить? – Казалось, она даже удивилась. – Зачем? У тебя все равно нет выбора.

– Выбор есть всегда, – мрачно сказал Сергей – он пытался отвернуться в сторону и не мог. «Дяденька... – испуганно прошептала за спиной Рада. – Пожалуйста, ну пожалуйста – выдержите...» Он сжал зубы – опять она с этим «дяденькой»... – В любых ситуациях.

– И тебе придется его сделать. – Ее глаза начали надвигаться, постепенно заполняя собой все видимое пространство. – Только вот результат от него не зависит. Но ты не расстраивайся. Тебя ждет такое будущее, о котором люди могут только мечтать...

«Дяденька...» – опять всхлипнула сзади девочка. Глаза вышли за пределы видимого пространства и теперь на него надвигались зрачки, черные, огромные, блестящие зрачки – необозримые зрачки... За которыми поднялся мир. Еще более огромный и необозримый мир – мир, распространяющийся на множество миров. Мир без солнца и дня, мир вечной ночи – но с огромнейшим множеством света, искусственного света. Ярких, сверкающих, блестящих и переливающихся огней. Мир высочайших – в километры высотой – замков и таких же домов, мир глубочайших пропастей – над которыми парили люди – и таких же водопадов. Мир, где за секунды покрываются гигантские расстояния – в одиночку, где нет проблемы пути. Мир, где можно парить над землей и плыть под водой; мир, где всегда открыты врата в другие миры. Мир, где разрешено все и все забыли слово «нельзя». Мир, где легко воплощаются самые тайные желания и мечты. По-своему – очень красивый и гордый мир...

Сергей был потрясен. Почти раздавлен и почти уничтожен... Он понимал все, он мог поверить во все, он ожидал всего – но только не красоты. Красоты величия и красоты могущества... Он понимал, что это всего лишь внешний, поверхностный взгляд, что он не видит мучений повседневности и быта, но все равно. Этот мир поражал, притягивал и манил... Великолепием и одиозностью, высотой и мрачной гордостью, беспокойством, интересом и вседозволенностью...

И он заколебался... «А Эния? – как гром, ударила в голову отрезвляющая мысль. Почему-то он не подумал про Бога. – Разве можно променять ее?»

«Э-эния, – передразнил скептический голосок в голове. – Что ты знаешь про любовь? Ей же будет лучше, если ты наконец освободишь ее. От себя. Она с детства воспитана очень ответственной, очень. Она никогда не переступит через чувство долга. И будет вечно мучиться рядом с тобой...» Он все никак не мог поверить в ее любовь...

Он был всего лишь человек, а люди – сами по себе – всегда слабы. И здесь не было Неба – почти, а значит, и не было твердости духа. И он почти правильно ответил Асмодею, что совсем не лучше многих. Ибо человек сам по себе никогда не сможет быть лучшим. Но сможет стать хорошим – с Небом...

Но здесь не было Неба. Почти. Почти – потому что что-то пришло на помощь. Как всегда и во всем – не заставляя, не навязывая волю, а только открывая глаза и предоставляя выбор...

Неожиданно перед глазами исчезли высочайшие многоэтажные мосты с воздушными домами и глубочайшие океаны с подводными городами, и он увидел принцессу... Картинка приблизилась – какая-то комната, наверное, в замке, и Эния рядом с открытым окошком. Изображение дрогнуло и еще больше приблизилась – он смог в мельчайших подробностях увидеть и запомнить ее лицо. Вернее, глаза, глаза над прижатыми к губам ладошками, которые лучисто улыбались и в которых отсвечивали теплые синие блики... Она подняла лицо вверх и что-то прошептала, как будто молитву Небу, потом опять наклонила голову и что-то поцеловала в своих ладонях. На щеке – милой и нежной щеке – звездочкой сверкнула счастливая капля слезы...

Сергей слегка нахмурился: ему трудно было не думать о чем-то – не очень хорошем, – здесь не было Неба. В чем дело – с чего это она улыбается и целует свои ладони? Видение надвинулось, как надвигается камера оператора, потом приподнялось... В сложенных лодочкой ладошках блеснули глазки-бусинки – ужасно симпатичного, пушистого и очень семейного бобренка. Когда-то подаренного Сергеем и случайно не замеченного принцессой. Она еще ниже опустила голову и прижалась к нему лицом... Потом изображение начало терять резкость, пока не растворилось совсем.

– Прошу прощения. – Сергей с силой встряхнул головой – его сердце готово было выпрыгнуть из груди: Боже, она же меня так любит, оболтуса... – Нам надо идти. Мы и так задержались.

– Ты ничего не понял. – Воплотившееся порождение Тьмы усмехнулось. – У тебя нет выбора. Если я произношу какие-то слова, то это не пустой звук. Я просто хотела тебе помочь. Избавить от трудностей и бед, которые можно было бы и не проходить. Потому что итог – все равно один...

– Если нам надо через что-то пройти, – сказал Сергей, оглянувшись на Раду – она неуверенно улыбнулась в ответ, – то мы будем проходить. Всего хорошего.

– Ты не сможешь так просто забрать девочку, – спокойно сказала Асмодей. – Она уже принадлежит этому миру.

– Да? – Он опять оглянулся – Рада опустила глазки вниз. Похоже, она тоже что-то знала... – С какой стати? Разве кто-нибудь спрашивал ее согласия?

– Спрашивал, – согласно кивнула головой фигура в черном. – Всего лишь пару часов назад. Да она и сама знает про это.

Сергей повернул голову. Девочка стояла с опущенной вниз головой, ее плечи вздрагивали...

– Она всего лишь ребенок. – Он сжал зубы. – Маленькая испуганная девочка. Вы можете попробовать нас остановить. – Он покрепче обхватил Раду рукой и сделал шаг в сторону.

– Зачем? – Темные глаза опять усмехнулись и смерили Сергея с головы до ног. Потом мрачная фигура начала отступать назад, в темноту. – Я же тебя предупреждала. Тебе придется делать выбор. Меня устроит любой результат. До встречи.

...Через несколько минут они покинули завесу Тьмы. И остановились на пороге, жмурясь от света и пытаясь разглядеть туман перед ними. У них получилось! Они все-таки сделали это. Они прошли через Ночь и вышли с той стороны разлома. Но на душе все равно было почему-то пасмурно...

– Нам надо торопиться. – Он нахмурился, с беспокойством оглядываясь вокруг: как бы не начали собираться твари, их было вокруг уже превеликое множество. – Постарайся ни о чем не думать, девочка моя, хорошо? Забудь. Просто все забудь, выбрось из головы. Тут недалеко.

Она молча кивнула головой, не отрывая от него почему-то грустных, но с искоркой надежды глаз. Они осторожно двинулись вперед...

Поначалу ничего не происходило, они достаточно спокойно продвигались, иногда замирая, чтобы кого-то пропустить, или забирая немного в сторону, чтобы кого-то обогнуть. Твари никак не реагировали на Раду. Возможно, потому что она выросла рядом с ними...

Но все изменилось в самом конце. Мрак-шахта оказалась практически в кольце. Что они сюда подбросили – неизвестно, но возле входа в пещеру роилось с десяток разнокалиберных пакостей. Глаза разбегались от множества неторопливо перебирающих ног и колыхающихся в воздухе усов...