Вернуться в осень - Стретович Павел - Страница 86

– Эния, да дай же мне сказать хоть слово! – Она хотела возразить, но он прикрыл ее рот ладошкой. – Нет, Эния, теперь я. По всем законам обвиняемому должна быть предоставлена возможность ответа!

– Не надо, Сергей, я и так все...

– Нет, Эния, ты все совсем не так поняла! Все совсем по-другому. Я не буду опровергать, спорить и что-то доказывать. Я только поделюсь некоторыми мыслями, хорошо?

Она только молча вздохнула и отвернулась в сторону.

– Эния, понимаешь... – На этот раз он пальцем мягко развернул ее лицо к себе. – Смотри мне в глаза, хорошо? Ты сразу узнаешь, когда я буду лгать. – Он немного помолчал, собираясь с мыслями. – Понимаешь... Вчера в пещере я что-то понял, вернее – к чему-то прикоснулся. Только – к частичке понимания, к частичке осознания... И это что-то – совсем противоположное тому, что думаешь ты... Рох никогда не победит хмурый рыцарь с толстыми мышцами и длинным мечом. Рох вообще не может победить человек. Сам человек. И в этом – главная ошибка твоего отца... – Он опять помолчал. – Рох может победить только Небо. Но – через человека. И не через серьезного рыцаря, у которого свое личное понятие справедливости и свое личное суждение обо всем – в Рох вообще лучше не соваться тому, кто кого-то судит... Я еще сам очень мало что понимаю, но знаешь – тут все наоборот. Рох побеждает не сильный, а слабый. Слабый не физически или без воли, а который знает свою слабость и знает, что без Неба он никто. И не только знает, а досконально это понял... Только вот такой слабый подчастую оказывается сильнее любого сильного – во сто крат. Но сам этого не видит, поэтому у него нет гордости. И в этом его сила. Я непонятно говорю, да?

– Не знаю, Сережа. – Эния задумчиво смотрела на него.

– Понимаешь... – Он сощурил глаза, бросив долгий взгляд на озеро. – Я не знаю, как объяснить. Сила не в сдвинутых бровях и крепко сжатых зубах, не в собранной в кулак мощной воле... Сила в Небе. Сила в любви – в хорошей, мирной любви, а не в страсти. Сила в семье... В семье, в любимой жене, в детях. В уступках и необидах. В помощи и взаимовыручке. В прощении обид и терпении. В общем и дружном преодолении невзгод... Эния. – Он заглянул ей в глаза. – У меня нет никакой силы. Но если Небо в чем-то поможет, то это не моя заслуга. Это заслуга наша, это мы с тобой вместе, но твоя – в большей степени. Твоя любовь, твоя преданность, твоя жертва – во имя любви, семьи, Неба. Поверь, Эния, я без тебя – никто. Как и без Неба... Как ты думаешь, я лгу?

– Нет, – помолчав, сказала принцесса. – Ты не лжешь, Сережа. Может, и так. Только вот про жертву – это уже слишком... Прости меня, я глупая и взбалмошная девчонка. Но Сергей... Если все так просто, то...

– Это не просто, Эния, – тихо сказал Сергей. – Это далеко не просто. Это как раз очень сложно. Но я понимаю, что ты хочешь сказать. Мы не единственные, кто любит, в Шеоле.

– Да.

– Я не знаю. – Он вздохнул. – Я же сказал – только прикоснулся к пониманию чего-то... Что-то я еще не понял до конца. Я просто не знаю. Не знаю...

Они медленно пошли дальше, каждый думая о чем-то своем, серьезном, но синие глаза принцессы уже не были такими грустными – в них затаилась, скрываясь в глубине, но иногда выскакивая наружу, чтобы лучисто сверкнуть и улыбнуться, искорка света – надежда и вера. Впереди заблестела вода, широко и привольно, с размахом – на противоположном берегу с трудом различались пятнышки домов и высоких кипарисов. По мерцающей отблесками солнца глади плавало несколько лодок под парусом – плавно и величественно, как опустившиеся с неба крылатые лебеди...

Сергей присел на корточки и зачерпнул пригоршню воды – прозрачные струйки каскадом сбежали с пальцев и веселым журчанием затеребили гладь. Хорошая водичка, чистая...

– Смотри, как интересно. – Эния, прикрыв глаза от солнца, смотрела вдоль берега. – Там, кажется, даже лорд-паб есть... Прогуляемся?

Он обернулся. Недалеко по берегу начиналась каменная набережная с разбросанными магазинами и кафе – по ней прогуливались люди. Неторопливо, уверенно и степенно, как или знающие себе цену, или старающиеся казаться таковыми.

– Давай.

Эния взяла его под руку и они медленно пошли, бросая по сторонам спокойные и немного любопытные взгляды, как люди хоть и обремененные заботами, но не чувствующие за собой какой-то вины. Чуть дальше по набережной вверх на взгорок изгибалась лестница – там виднелись маленькие декоративные башенки с высоким гербовым флагом – знаком дворянской избирательности заведения.

– Эния. – Сергей собрался с духом и мыслями – ему еще предстоял разговор, только теперь – по-настояшему трудный разговор. – Мне надо с тобой поговорить.

– Хорошо. – Она с интересом поглядывала на прохожих, явно из числа или мелких дворян, или старшего прислуживающего персонала окрестных замков и усадеб. – Поднимемся наверх?

– Не против.

Через несколько минут они уже устроились на открытой веранде небольшого, но очень уютного ресторанчика, с удовольствием рассматривая прекрасный вид на озеро и как дополнение к пейзажу дубовый парк и свой замок. Официантов, как понял Сергей, здесь еще не придумали, но хозяин, каким-то шестым чувством уловив необычность посетителей, лично принес ангорский ром для Сергея и вино из Мажорма – для принцессы.

– Маркиз продолжает нас искать. – Он задумчиво смотрел на озеро. – Все не может никак успокоиться... Это была одна из задач корсарского брига Нивера.

– Ничего, пусть ищет, – сказала Эния. – Пока не разорится. Не думаю, что стоит его бояться в Нипороге. А какая задача была еще?

– Кажется, нашли посох А-Шаха. Наверное, он уже где-то на юге.

Принцесса только вздохнула.

– Председатель Вар тебя узнал, – продолжал Сергей, Эния вскинула удивленные глаза. – Но не думаю, что кому-нибудь будет рассказывать. Ты в любой момент сможешь обратиться к нему за помощью.

– Почему я должна обращаться за помощью? – сказала принцесса и сузила сразу ставшие внимательными глаза. – Что ты от меня скрываешь, Сергей?

Над столиком на секунду повисла неловкая пауза.

– Эния. – Он с головой кинулся в омут предстоящего разговора. – Мне нужно уехать. Срочно.

Бокал дрогнул в тонкой руке, плесканув вином на скатерть и дольки красных мандаринов, аккуратно разложенных в крошечных розетках, но глаза остались совершенно спокойными. Сергею предстояло еще привыкать к этой ее воспитанной с детства выдержке.

– Ясно, – сказала Эния и поставила бокал на стол. – Сегодня?

– Нет. – Он постарался не заметить иронии. – Сегодня уже поздно. Завтра.

Она промолчала, только подперла сложенными руками подбородок и отвернулась к озеру.

– Эния, очень надо, поверь... – безнадежно продолжал Сергей. – Я бы никогда не решился ехать так быстро, если бы действительно время могло подождать.

– И это, конечно, тайна, – вдруг с чувством сказала она, отбросив наконец-то в сторону глупую выдержку, которая только наводила холод и отдаленность. – К которой у меня нет допуска.

– Я не могу сказать тебе, Эния, пойми. – Ему стало немного легче. – Потому что главная причина – ты сама. Ради тебя самой...

И это была ошибка. Потому что она была принцессой. И она знала, что такое логика, хоть и была женщиной... И еще она знала Сергея.

– Ради меня самой? – Она вперила в него пристальный взгляд – краска медленно сошла с лица. – Что может быть у тебя такое, где я – главная причина и мне нельзя сказать?

– Эния... – Он понял, что увяз. – Солнышко мое ясное, просто не спрашивай меня, хорошо? Я очень прошу тебя, я очень не хочу тебе врать...

Она отшатнулась и побледнела, но не от его слов, а от догадки, являющейся естественным концом логического умозаключения. Но она не хотела это говорить, она боялась это произнести вслух, потому что если сказать... Тогда все, тогда будет окончательно все, потому что надежда, отчаянная надежда – как огненный смерч ворвется в сердце, сметая и взрывая на своем пути все – и разум, и волю, и сердце...