Если бы Гитлер взял Москву - Шпаковский Вячеслав Олегович - Страница 74

И весь зал, все депутаты как один проголосовали «за». Журналисты, многие из которых даже не стали дожидаться конца голосования, настолько они были уверены в его результатах, тут же бросились к телефонам передавать «новость дня» в редакции своих газет. Затем ее передали по радио. А когда Питер В. Коччиони вышел из мэрии, то там его уже ожидала целая толпа женщин с только что нарисованными плакатами, американскими флагами, сковородками и суповыми черпаками.

Питер вышел и близоруко сощурился, так как не очень хорошо видел, однако очков старался не носить, и тут же услышал их крики: «Да здравствует Питер В. Коччиони! Наш Питер! Наш Питер! Наш Питер!» После этого, как и в прошлый раз, женщины подхватили его на руки и понесли по улице, громко дудя в рожки, размахивая флагами и колотя в сковородки. Полиция, уже знавшая обо всем, что произошло в мэрии, старательно закрывала на этот несанкционированный митинг глаза. Потом демонстранты запели:

Дорогой наш Питер!

Питер Коччиони!

Мы запишем в бюллетене имя это непростое,

Чтобы наш простой рабочий в нашу мэрию пришел.

Даст работу он мужчинам, даст работу он мужчинам,

Даст работу он мужчинам, нашим детям – молоко!

* * *

Впрочем, беда никогда не приходит одна. Еще в мае немецкие войска неожиданно начали штурм крепости Тобрук, причем атаковали так быстро и решительно, что уже через два часа сумели форсировать широкое минное поле и навести мост через противотанковый ров. Здесь немецкую пехоту и танки встретили британские «Матильды» и «Валентайны», однако их было немного, и они так и не смогли остановить продвижение немецких войск. Несколько больше вреда немецким танкам причинили английские 3,7‑дюймовые зенитные орудия, стволы которых были опущены в самый последний момент, чтобы расстрелять прорвавшиеся танки. Танки были уничтожены, однако к батарее прорвалась германская пехота, и обслуживавшие ее зенитчики поспешно сдались. Генерал Скоби, командующий гарнизоном, понял, что сопротивление бесполезно. Но он понимал, что чем больше его солдаты убьют немцев здесь и сейчас, тем меньше их окажется где‑нибудь в другом месте, вот почему не давал согласия на капитуляцию до утра следующего дня, так что бои в городе продолжались всю ночь и фактически вылились в самую настоящую резню. Особенно большие потери причинил немцам батальон непальских стрелков – гурк‑хов, имевших кроме стандартного британского пехотного вооружения еще и свои национальные искривленные ножи кукри. Вынув кукри из ножен, воин уже не мог вставить его обратно, не обагрив кровью врага, и именно той ночью непальцы пролили ее вдоволь.

Тем не менее к утру сил у англичан практически не осталось, немецкие танки прорвались в гавань и в упор расстреливали английские суда. Поэтому утром Скоби все‑таки решил сдаться немцам и поднял белый флаг. Можно было подумать, что это хотя бы на время отдалит новые удары по английским войскам, однако этого не произошло. Уже на следующий день германские танки повернули на восток. Первый Африканский корпус совместно с итальянским Двадцатым начал долгий ночной марш вокруг южного фланга британской Восьмой армии, тогда как Второй Африканский корпус, а вместе с ним итальянские дивизии «Брешия» и «Тренто» были сосредоточены в районе Гасрэль‑Абид. Новое наступление было назначено на 13 мая 1942 года.

Разгром английских войск в Ливии в мае 1942 г.

Немцам не хватило одного дня, чтобы занять все предусмотренные этим планом позиции, поэтому в наступление они пошли не 13‑го, а 14 мая, когда английские танки еще только заправлялись горючим у форта Маддалена. Английской разведке в общем‑то было известно, что немцы собираются атаковать, однако никто не мог себе даже представить, что немецкое наступление начнется столь неожиданно, а главное – окажется настолько хорошо подготовленным и массированным. В штаб генерала Каннингема уже с утра начали приходить печальные известия. Многие части были разбиты в первые же часы наступления, с другими полностью пропала связь. Чтобы хоть как‑то задержать немецкие танки, которые, казалось, были всюду и везде, он приказал бросить в бой 1‑ю бронебригаду, укомплектованную только что прибывшими танками «Грант». Новые танки, о которых немцы еще не имели никаких сведений, оказались для них крепким орешком во всех отношениях. Даже внешне они выглядели куда значительнее английских «Валентайнов» и «Крусейдеров», а кроме того, их 7б,2‑мм орудия могли поражать немецкие машины на таких расстояниях, которые английским танкистам даже и не снились. Первая же их атака принесла успех: немецкие танки T‑III были ими разбиты и начали отступать, подводя новые английские танки под огонь 88‑мм зениток, которым уже в который раз пришлось выполнять функции противотанковых орудий. Английская атака была отражена, однако потери в танках и в живой силе на этом участке германского наступления оказались значительными.

По правде говоря, положение английской стороны было совсем не безнадежным, однако Роммель сумел нащупать двадцатимильный промежуток между британскими частями и поспешил воспользоваться этим обстоятельством. Еще до рассвета 15 мая он перебросил 4‑ю танковую дивизию в намеченный район прорыва и приказал его командиру атаковать англичан сразу же по прибытии на место. Затем он добавил к ней 20‑ю и 21‑ю танковые дивизии и, когда все они пошли в бой, отдал приказ о переходе в наступление всех своих сил на всех направлениях.

Результат всех этих скоординированных ударов получился настолько катастрофическим, что генерал Окинлек лично прибыл в штаб Каннингема, где царил полный хаос, и фактически отстранил его от командования, предложив ему «немного отдохнуть и подлечиться в Александрии».

Между тем Восьмой армии пришлось настолько тяжело, что отдельные ее части начали несанкционированный отход с занимаемых позиций, кое‑где принявший характер повального бегства. Стало очевидно, что эти позиции уже нельзя ни удержать, ни отбить. Окинлек отправил в бой все наличные силы авиации, чтобы хотя бы ударами с воздуха задержать продвижение немцев. Однако ночью самолеты не летали, а немцы теперь старались идти вперед именно по ночам.

Черчилль, узнав о происходящем в Северной Африке, отдал приказ Окинлеку сделать все возможное и невозможное, чтобы задержать Роммеля в районе у Эль‑Аламейна. 2‑я Новозеландская дивизия уже прибыла в этот район и там окопалась. Туда же шла и 10‑я бронетанковая дивизия, хотя в ней и ощущался недостаток в танках новых типов. Президент Франклин Рузвельт из далекого Вашингтона приказал немедленно отправить на Ближний Восток 300 новых танков «Шерман», 100 самоходных орудий и большое количество самолетов «Томагавк» и «Мэроудер». Было решено, что, если Египет падет до того, как все это туда прибудет, конвой должен будет идти в Басру и разгружаться там, чтобы могущество англичан на арабском Востоке для всех заинтересованных в нем лиц продолжало быть незыблемым.

* * *

А надо сказать, что необходимость «сильной руки» на Ближнем Востоке была в это время особенно велика. В 1941 году уже были подавлены выступления в Сирии и Иране, а также крупное восстание против англичан в Ираке. На север Ирана даже были введены советские войска, отношение к которым в этих местах было все‑таки несколько более терпимым, чем к войскам англичан. Ситуация в Египте была такой же острой, причем противником власти британцев здесь был сам король Фарук, пришедший к власти в 1937 году. На пост премьер‑министра он выдвинул Али Махер‑пашу, а тот оказался настолько ярым сторонником держав «Оси», что даже отказался объявить войну Италии, когда та объявила войну Великобритании. Разумеется, что подобное «поведение» было абсолютно недопустимо, и англичане постарались его по возможности незаметно с этого поста удалить.

Впрочем, свою антианглийскую деятельность он продолжал в прежнем объеме. Тесть короля, посол Египта в Тегеране Зульфикар‑паша, уже в апреле 1941 года заявил своему германскому коллеге, что «Фарук и его нация хотели бы видеть германские освободительные войска в Египте как можно скорее», после чего пожелал Гитлеру здоровья, а его вооруженным силам победы в войне с Англией. Затем сотрудники адмирала Канариса попытались помочь Али Махеру бежать из Египта в Италию, однако англичане сумели задержать его самолет, а самого экс‑премьера посадили в тюрьму. Однако кроме недовольных в высших эшелонах власти существовала и так называемая «Группа свободных офицеров», куда входили молодые лейтенанты и майоры во главе с Гамаль Абдель Насером и Анваром Садатом. Уже в январе 1942 года студенты Аль‑Аджарского университета в Каире вышли на митинг, в котором открыто призывали Роммеля в Египет и требовали освобождения Али Махера. Видя, что король Фарук колеблется, англичане, по словам Окинлека, решились «на маленький, но впечатляющий колониализм». Они окружили королевский дворец своими танками и предложили ему выбирать. Либо он назначает премьер‑министром пробри‑тански настроенного Нахас‑пашу, либо… ему придется отречься от престола.