Тингль-Тангль - Платова Виктория - Страница 79

Это все подручный бородавки на щеке, он заманил в ловушку сначала Ваську, а затем ее, Мику.

Ловушка.

Вот она и произнесла это слово вслух. Звучит много безнадежнее, чем пейот, но если это так – почему дверца в мышеловку не захлопнулась? В ее руках – ключ, и она в любую минуту может выйти…

Это и нужно сделать.

И как можно быстрее.

Записную книжку с фотографиями и календарик она обязательно возьмет с собой. На всякий случай… Мику вдруг неожиданно пронзает абсолютно детская ванильно-клубничная мысль, от которой начинают беспорядочно скакать мурашки по коже: что, если без календарика Ильбек Шамгунов окажется совершенно беспомощным? Забудет о черных сдвоенных крестах (что бы они не означали), забудет о красном круге. И о многом другом, чего Мика впопыхах не рассмотрела.

Потому что Ильбек Шамгунов – это всего лишь Ильбек Шамгунов.

А совсем не тот парень, научивший ее курить brissago.

…Куда ей идти теперь?

В этом городе не так много мест, куда она может пойти. Никогда раньше Мика об этом не задумывалась. Есть квартира, в которой она живет (или, точнее, ночует), есть «Ноль за поведение», в котором она проводит большую часть суток, и даже не сам «Ноль» – только его кухня. Дом-работа, работа-дом: маршруты человека, у которого никогда не было друзей, не отличаются особым разнообразием.

Но можно отправиться в кино.

Эта глупейшая идея, на секунду отвлекшая Мику от тягостных воспоминаний о трупе в мастерской, развеселила ее. В кино можно на целых полтора часа укрыться от пиний и сицилийских сосен, от сдвоенных крестов на календаре, от бородавки Тобиаса Брюггеманна. Она не была в кино лет десять, а все попытки Ральфа пригласить ее на мировую премьеру очередного голливудского блокбастера, натыкались на вежливый отказ. Там слишком темно, там нет усмиряющих и нейтрализующих кухонных запахов, как поведет себя в этой ситуации Ральф – неизвестно.

Как поведет – она продолжает думать о Ральфе, как о живом, зачем Васька сделала это?

Думать о Ральфе и Ваське, даже в контексте убийства, кажется Мике гораздо более безопасным делом, чем думать об открывшемся ей в мансарде.

Убийство Ральфа.

Мика изводит себя поисками предпосылок, но только запутывается окончательно. Она никогда не следила за циркуляцией отношений в «Ноле», но вряд ли Ральф вызывал у Васьки острую антипатию (разве что, как ее, Микин, воздыхатель). А убивать его только потому, что ему нравится Мика, – на такое неспособна даже психопатка и истеричка.

С этой обнадеживающей мыслью Мика вскакивает в первую, идущую на Петроградку, маршрутку.

Может быть, ей все привиделось, – и дырка во лбу Ральфа, и Васькин звонок. Кстати, озвонке: вытащив телефон, она снова набирает номер, с которого звонила Васька. И снова натыкается на «абонент находится вне зоны действия сети».

Вот уже полтора часа, как она должна быть на рабочем месте, а Мика до сих пор никогда не опаздывала.

Но и обнаруживала трупы не так уж часто.

Возвращаться туда, где находится тело Ральфа (во всяком случае, сейчас), выше ее сил, так что лучше уж «Ноль».

Ревшан и Резо встречают Мику известием о том, что маленький босс не завез продукты по списку, хотя должен был сделать это с утра. «Маленький босс» – кухонное прозвище Ральфа, оно произносится с гораздо меньшим почтением, чем «большой босс».

Большой босс – ее, Микино, прозвище.

– А где он сам? – чувствуя, как заливается краской и холодным потом, спрашивает Мика.

– С утра не было. Босс всех боссов уже три раза заходил. Босс всех боссов – Клаус-Мария. За последний год он заглядывал на кухню четыре раза, включая сегодняшние три. Клаус-Мария бывает в «Ноле» далеко не каждый день, а если и бывает – то занимается залом или особо важными сточки зрения Клауса гостями. Большую часть времени он по-прежнему отдает «Dompfaff'y». Логистика и международные перевозки».

«Dompfaff» вот уже несколько лет переживает самый настоящий Ренессанс, со времен первых успехов десятилетней давности он разросся еще больше, превратился в огромную компанию и, не в последнюю очередь, благодаря «Нолю». Многие нужные люди, от которых по тем или иным причинам зависит благополучное функционирование «Dompfaff'а», столуются в «Ноле за поведение» и являются горячими поклонниками Микиной стряпни.

Мика могла бы извлечь из этой ситуации гораздо больше дивидендов, чем извлекает сейчас, но все это прельщает ее не больше, чем первый номер в списке учредителей «Ноля», от которого она в свое время отказалась.

– Ты опоздала, – заявляет Ревшан. – Ты еще ни разу не опаздывала.

– У меня были дела. Извините, что не предупредила. А что, босс из боссов был недоволен моим отсутствием?

Этот вопрос можно было не задавать: Клаус-Мария вряд ли выкажет недовольство, даже если Мика признается ему в тесных связях с Аль-Каидой – в отличие от «Dompfaff'a», чья деятельность зависит от десятков, а то и сотен человек, «Ноль за поведение» держится только на ее плечах.

– Ты же знаешь, что нет, – подтверждает ее мысли Ревшан.

– Вообще-то он даже не спросил про тебя. Он интересовался только Ральфом. И, представь, мы его заложили, – добавляет Резо.

– В каком смысле? – пугается Мика.

– Вчера вечером он должен был привезти продукты, ты же сама составляла список. И, представь, везет до сих пор.

Мика сама составляла список, точно. В нем, за исключением того, что можно купить в Питере, значатся морепродукты из Коимбры (Португалия), мясные деликатесы из Таррагоны (Испания) и целый садок крупной и мелкой рыбы из Неаполя. Все это перевозится самолетами и стоит немалых денег, но Клаус-Мария и Ральф всегда с готовностью идут на любые расходы, репутация «Ноля» как самого необычного ресторана в городе им дороже всего.

Бедняжка Ральф, зачем Васька сделала это?

– Он сильно расстроился, когда не застал Ральфа, – говорит Ревшан.

– Куда там расстроился, он был просто в ярости, – уточняет Резо.

– Мы сказали, что не видели его со вчерашнего дня, – говорит Ревшан.

– И никто не видел, – уточняет Резо.

Мика – вот кто мог бы пролить свет на местоположение Ральфа, но ни за что не сделает этого, как бы она не относилась к психопатке и истеричке Ваське.

– И продуктов пет, что теперь делать? – волнуется безынициативная парочка.

– Не знаю что. Сходите покурить, – вяло советует Мика. – Пока все не прояснится.

– Да что с тобой? – Ревшан и Резо ошеломлены. – В прошлый раз, когда тебе не доставили каких-то салатных перцев, ты устроила самый настоящий скандал!

– Это были не просто какие-то перцы, – совершенно машинально замечает Мика. – Это необычные перцы, с особенной завязью, они отличаются легким шоколадным – привкусом, и это служило основой блюда.

– Вот видишь, ты из-за одних перцев исходила на дерьмо, а тут целый эшелон скоропортящейся рыбы и мяса, и тебе все равно. Даже Клаус-Мария переживает больше, чем ты.

– Да ладно тебе, свити, – Ревшан всегда обращается к своему любовнику именно так: «свити», что по идее должно означать сладенькая моя попка.

– Не приставай к большому боссу, видишь – он не в настроении. Так мы пошли курить?

– Идите, идите.

Оставшись одна, Мика несколько минут стоит посередине кухни, тупо уставившись в одну точку. Ревшан и Резо угнетали ее большим количеством несанкционированных вопросов и полудетской проницательностью, но, как оказалось, одиночество угнетает не меньше.

Телефон, с которого звонила Васька, по-прежнему недоступен.

Бедняжка Ральф.

Он любил кухню едва ли не больше, чем любил Мику, и, когда его выставляли за дверь, сидел в своем уголке на барном стуле и наблюдал за тем, как Мика священнодействует у плиты. Наверное, это всегда был один и тот же ракурс, одно и то же, редко меняющееся пространство кадра, что, если он и сейчас сидит на своем месте?