Тингль-Тангль - Платова Виктория - Страница 77

Но оно никогда не будет безликим.

Никогда.

Все, к чему прикасается этот парень, вспыхивает и загорается удивительным внутренним светом, жаль, что Мике так не повезло и единственный луч, упавший на ее губы, тотчас же погас…

Нет-нет, не стоит даже думать об этом. Сейчас от нее требуется только одно: помочь маленькой Ваське, чьи розовые пятки засасывает ужасное, чавкающее и плюющееся смрадным газом болото.

Это съемное жилье? — Да. Но кто его снимает?

Возможно, ответ найдется, если заглянуть в дорожную сумку, стоящую у стены. И хотя Мика всегда была щепетильной, но сейчас, блин, не до щепетильности.

Это она сказала – блин? Похоже, что да.

Даже не поднимаясь с пола, она на коленях подползла к сумке и дернула ее за замок:

футболка, еще одна, несессер, прозрачный пакет с носками, фляжка из белого металла, сувенирная матрешка слицом Петра Первого, сувенирная тарелка с разведенными пролетами Дворцового моста, туристическая карта города, дорожный утюг в мягком кожаном футляре, вельветовые шорты песочного цвета, несколько буклетов, белый плотный конверт.

Поколебавшись секунду, Мика все-таки решилась и открыла его.

Авиабилет «Питер – Дюссельдорф», на имя Ильбека Шамгунова, вылет завтрашним утром, из аэропорта Пулково-2.

Ильбек Шамгунов. Имя явно восточное. Занятно.

Вот и подтверждаются ее мысли о гостиничном номере. Но что здесь делает или собирается делать Васька? Она сама все расскажет Мике, нужно только набраться терпения и подождать. Если только первым не заявится сам Ильбек Шамгунов.

Мика надеется, что с неизвестным Ильбеком удастся договориться, в конце концов, он сам отдал ключ Ваське.

Другими обстоятельствами объяснить появление ключа в мастерской невозможно.

Другое обстоятельство – это Ральф, лежащий на кровати в ботинках «Саламандра» и с дыркой во лбу. Никогда больше она не хотела бы увидеть эту дырку. Никогда.

Остановившись против тахты, Мика принялась разглядывать плакат над ней: удивительно, что до сих пор он ускользал от ее внимания.

Черный фон, белое лицо. Не слишком красивое, даже совсем некрасивое. Слегка одутловатое, слегка обрюзгшее. Но одутловатость и обрюзглость с лихвой компенсируются живым и умным взглядом из-под роговых очков. Женщины никогда не сходят с ума по таким мужчинам. Зато все остальное человечество (включая женщин) сходит с ума по тому, что они делают. Не важно, в какой сфере.

Ее обожаемый Клод Шаброль – именно такой.

Стоп.

Это и есть Клод Шаброль.

Точно. Клод Шаброль, известный не только как режиссер, но и как актер, и здесь он точно такой же, каким Мика видела его в нескольких фильмах: пиджак и водолазка.

Что делает не слишком масскультовый Шаброль в этой съемной квартире, в этом гостиничном номере, где гораздо более уместными оказались бы календарь с китайскими знаками Зодиака или плакат с видом на Исаакиевскую площадь? Или, на худой конец, горе-теннисистка Анна Курникова в полной обнаженке.

То же, что и Ральф Норбе в мастерской на Петроградке.

Изображают мертвых.

У Шаброля точно такая же дырка во лбу, как у Ральфа, с той лишь разницей, что у Шаброля она бумажная, а у Ральфа – настоящая.

В который раз за последние несколько часов Мике становится не по себе.

Кто на самом деле живет в этой странной квартире?..

Ильбек Шамгунов,потенциальный пассажир рейса «Питер – Дюссельдорф», вылетающего завтрашним утром из аэропорта Пулково-2.

В конверте лежал билет и только, никаких документов.

Должно быть, Ильбек Шамгунов носит их с собой, что вполне понятно. Это – Питер, а не Дюссельдорф, хотя откуда Мике знать, какие порядки существуют в Дюссельдорфе.

Он носит документы с собой, как поступил бы любой нормальный человек, но попробовать стоит.

Здесь не слишком-то много укромных уголков.

Мягкая рисовая шпалера с изображением каких-то восточных единоборств – за ней вполне мог спрятаться сейф, но никакого сейфа нет и в помине.

Стеллаж тоже восхитительно пуст, если не считать музыкального центра, слишком навороченного для такой жалкой квартиры, теперь остается сделать выбор между письменным столом и платяным шкафом в нише.

Письменный стол конечно же.

В первом выдвинутом ящике сразу же находится паспорт гражданина Германии Ильбека Шамгунова. Мика буднично пролистывает его: визы и отметки о прибытии и отбытии, да вы, оказывается der Reisende[51], господин Шамгунов!

Закрыв последнюю страницу, Мика возвращается к началу: фотография, паспортные данные, в паспорт вложен карманный календарик: желтые холмы, аллея ярко-зеленых пирамидальных тополей и дом под красной черепичной крышей на заднем плане.

Кажется, это место в Италии. И оно называется… м-м… Тоскана.

Кажется, это и есть Ильбек Шамгунов. И он называется этот парень.

Мика тупо смотрит на фотографию. Минуту, две, пять.

Она потрясена, но не настолько сильно, как ей показалось вначале. Если разобраться – ничего запредельного не произошло. Ей достался ключ от квартиры, в которой она должна встретиться с сестрой, а ее сестра спит с Ильбеком Шамгуновым, следовательно… черт, черт…

Тьфу.

Спать с Ильбеком Шамгуновым – совсем не то, что спать с этим парнем. И даже не то, что спать с Ямакаси, так называет этого парн… Ильбека Шамгунова ее сестра.

Все достаточно банально. Единственное, что удивляет Мику – его билет на завтрашний рейс в Дюссельдорф. Этот парен… Ильбек Шамгунов не говорил ей, что улетает в Дюссельдорф и что он гражданин Германии (а она-то, полная кретинка, думала, что он выплыл из океанских глубин на спине гиппокампа[52]). Более того, Германия возникала в их разговорах опосредованно (что-то вроде опосредованного поцелуя или опосредованного прикосновения), – да черт с ней, с Германией. Важно, что завтра утром он летит в Дюссельдорф.

Он летит, а несчастная убийца Васька, которой так необходима помощь, остается.

Или Мика не все знает?

Может быть…

Дурацкий календарик. Она до сих пор вертит его в руках: дом под черепичной крышей, пирамидальные тополя, холмы. Перевернув его изнаночной стороной, Мика обнаруживает: он не просрочен и не забегает в будущее. Против сегодняшнего дня – два черных крестика, плотно прилепившихся друг к другу, завтрашний обведен красным кружком.

Дурацкая тайнопись. Отсчет событий, никому, кроме владельца календарика, непонятный.

Мика бросает паспорт туда же, откуда и вынула – в верхний ящик письменного стола. И машинально открывает нижний.

Ага.

Этот парень, читавший на крыше стихи и касавшийся Микиных волос нежнейшими карамельными пальцами, был самым настоящим богом. А Ильбек Шамгунов – просто жлоб.

BRISSAGO

Extra Chiari

Целая упаковка сигар: и это не жестяная коробка, в которой продаются сигары других сортов – продолговатый, коричневый с синим пакет. Все из-за длины лучинок, которые нужно вынимать. В чем-то похожем обычно продаются индийские благовония, но с элегантностью Extra Chiari их не сравнить.

А он еще говорил, что у него ни одной не осталось.

Жлоб.

Мика сделает это из принципа, но наглеть не будет – возьмет одну. На память об этом парне, а не Ильбеке Шамгунове.

Чтобы вытащить сигару, она берет упаковку в руки. Под ней оказывается потертая и пухлая записная книжка, а может, ежедневник.

Почти все записи сделаны на немецком, самым отвратительным почерком, который только можно представить. Исключение составляют лишь страницы, исписанные колонками цифр, какие-то схемы, состоящие из стрелок, прямоугольников и ромбов и довольно неплохие, если не сказать – фотографические рисунки. Тема рисунков от начала ежедневника к его концу не меняется: это в основном растения и цветы, какими их изображают в атласах. Растения и цветы незнакомы Мике, во всяком случае, ни георгина, ни гладиолусов, ни пиона среди них нет.