Смерть на кончике хвоста - Платова Виктория - Страница 89

— Как дядя?

— Плохо. Заперся в квартире и второй день никого к себе не пускает. И телефонную трубку не берет.

— Оформили ему отпуск задним числом, — поддержал племянницу Лели Гусалов.

— Вы расскажете нам, как все было? — снова вклинилась Симочка.

— Хорошо, — Воронов взъерошил волосы и глубоко вздохнул. — Запонки. Все дело в запонках. Запонки сломали им игру. Присутствующие здесь знают, что в багажнике была найдена запонка. А на рубахе покойного — вторая. Но, видите ли, в чем дело… Люди такого уровня, как покойный Радзивилл, никогда не наденут подобную копеечную дрянь. Это неприлично. Так же неприлично, как появиться голым на заседании совета директоров.

— А если это были его любимые запонки? Если они были дороги как память? — блестя глазами, вставила Серафима.

— Он мог носить их дома. Или выезжать в них на пикник. Но Радзивилл отправился в ресторан прямо с работы и такую вольность позволить себе не мог. Гатти все просчитала, но ее сгубила самая банальная страсть к молодому любовнику. Она подменила запонки, заменила их первыми попавшимися. А своему парню презентовала радзивилловские, из платины с бриллиантами. Запонки были эксклюзивными. Сделанными в одном экземпляре. Такие не по карману не то что узбеку-любовнику, но и самой Гатти.

— Кстати, жена Радзивилла уже опознала запонки, — вставил Гусалов. — Они действительно очень дорогие… платина и вправленные в нее бриллианты. Сделаны на заказ у одного из парижских ювелиров.

— А почему же жена не сказала, что те запонки, которые нашли, совсем не принадлежат ее мужу? — Девчонка никак не могла успокоиться и проявляла все задатки частного детектива.

— Все очень просто, — мрачно улыбнулся Воронов. — Радзивилл был старомоден и обожал рубахи определенного покроя. И именно с запонками. Этого добра у него было пар десять, а то и больше. И потом — инь и ян были откровенным издевательством, они намекали на распутство бывшего мужа. Тем более что Радзивилл и его женушка жили через пень-колоду больше трех лет. Я говорил с Эммой Александровной еще раньше… Запонки были единственной деталью, которая меня смущала. Запонки и фотография Литвиновой. Фотография никогда не принадлежала Радзивиллу. Они вообще не были знакомы. Честно говоря, это и не фотография даже, а часть фотографии — сама фотография хранилась в записной книжке Бадер как память о самом начале карьеры. Когда она убила Радзивилла и вызвала на место преступления Гатти…

— Подождите, — взмолилась Серафима. — Давайте все по порядку.

— Ну, хорошо. Если по порядку, то необходим небольшой экскурс в историю. Все началось в девяносто четвертом году, когда Радзивилл и Гатти познакомились. А потом знакомство переросло в трогательную дружбу. Девочки из «Калипсо»… — Тут Воронов надолго замолчал. — Не все, конечно, — очень небольшой круг избранных — выполняли для Радзивилла разные деликатные поручения. Сводили с нужными людьми, выкачивали определенную информацию, сидя на коленях, и так далее. Радзивилл и сам пользовался девочками Гатти, не так часто, конечно, как это можно было предположить… Дело в том, что у него были совершенно определенные сексуальные наклонности, которые с годами только прогрессировали. Проще говоря, он был самым настоящим садистом. Некоторое время эту часть его темной сексуальности удовлетворяла двоюродная сестра Агнешка, которая была предана ему как собака. Но в какой-то момент не слишком-то привлекательная, мягко говоря, женщина перестала удовлетворять банкира. Это случилось несколько лет назад, когда он встретил Никольскую. И полюбил ее, насколько он вообще был способен любить. Но именно с ней садистские наклонности Радзивилла вспыхнули с новой силой. Только поэтому они расстались. Но Радзивилл не переставал любить Ксению все эти годы, он периодически приглашал ее к себе, молил о взаимности — в общем, не хотел оставить в покое. В тот день, третьего февраля, они встретились. Свидание закончилось плачевно, и Радзивилл был взбешен. Возможно, он вообще слетел с катушек. Он звонит Гатти и просит прислать ему девочку для интеллектуального времяпровождения. И Гатти направляет к нему Бадер. Не стоит ее винить, возможно, она и не знала о наклонностях банкира. Даже наверняка не знала. Такие тщательно скрываемые факты — отличный повод для шантажа. Радзивилл отлично знал об этом и потому был предельно осторожен.

В этом месте длинного монолога Воронова Симочка возмущенно фыркнула.

— Я продолжаю, — наставительно поднял палец Воронов. — Бадер приезжает, потому что не может не приехать. Слово Гатти для нее закон, она всем обязана владелице «Калипсо», она по-настоящему предана ей. Что произошло между ней и Радзивиллом, мы оставим за скобками. Скорее всего, взбешенный в очередной раз улизнувшей Никольской, он перегнул палку. Он причинил Бадер настоящую, если не смертельную боль. Она пытается вырваться, мечется по дому, но он настигает ее или вот-вот настигнет. И тогда она решается защититься и хватает в руки первый попавшийся предмет…

— И что это был за предмет?

— Крючок. Самый обыкновенный крючок для вязания. Правда, довольно внушительного размера. Он лежал в деревянной тарелке вместе с нитками — женщина, которая следила за домом, была помешана на вязании. Бадер втыкает крючок наугад, снизу вверх, и попадает ему в глаз. Удар такой сильный, что крючок входит почти до упора и повреждает мозг.

— И?! — трагическим шепотом переспросила Симочка.

— И все. Банкир готов. Бадер в панике: она убила человека, рушится ее карьера, летят к чертовой матери ее контракты. Тем более что Радзивилл очень влиятельная фигура, и никто не будет слушать ее детский лепет о том, что она просто защищалась… Бадер звонит Гатти, и та немедленно приезжает. За несколько часов они разрабатывают что-то вроде плана по спасению репутации. И решают пожертвовать проходной пешкой, Дарьей Литвиновой, давно отработанным материалом.

— Что значит — давно отработанным материалом? — спросила молчавшая до этого Наталья.

— Литвинова была неудачницей. На одной из фотографий Никольской и Бадер я нашел надпись «СУКИ». Не самая лучшая заявка для трогательной дружбы, не правда ли? Да, они начинали вместе, но Литвинова в силу многих обстоятельств просто сошла с дистанции. Во-первых, она несколько лет кололась. Потом ее безудержная страсть к мужчинам, которая высасывала Литвинову без остатка. Иногда ей все-таки подкидывали работу, но это были всего лишь приработки, бледная тень начала карьеры. Заманить Литвинову в сети ничего не стоит. Но сначала нужно разобраться с трупом. Они вывозят тело Радзивилла на его же машине в город, Бадер жертвует частью фотографии, на которой изображена их троица, — они отрезают Литвинову, которая по иронии судьбы находилась с краю, и кладут ее в бумажник Радзивиллу. Рубаху, которой затирали кровь, Гатти увозит с собой. Она еще пригодится. Оставив машину с трупом возле какого-то офиса, они дожидаются утра и звонят Литвиновой. Гатти предлагает ей контракт во Франции, но для этого нужно пройти кастинг. Выманить Литвинову в коттедж Радзивилла ничего не стоит… Литвинова и Радзивилл никогда не были знакомы. Возможно, там они пьют шампанское вместе с Гатти, происходит сцена примирения. Скорее всего в шампанское было подмешано снотворное. Когда Литвинова засыпает, Гатти вводит ей убойную дозу героина. Убойную. А возможно, и не было никакого снотворного, ведь Литвинова кололась каждый день. Гатти просто помогла ей с дозой, как помогала и раньше. Ее девочки баловались героином и иногда выступали как наркокурьеры…

— Но почему она ввязалась во все это — Гатти? — От возбуждения Симочка даже положила локти на стол. — Ведь ей ничего не грозило.

— Бадер знала о ней слишком много. Возможно, она припугнула крестную маму: «Если полечу я, то за собой потяну и тебя»… Словом, она не оставила ей выбора. Вторая часть операции проходит просто. Они берут ключи от квартиры Литвиновой, и Бадер отправляется туда. По пути она покупает билет в Мурманск по паспорту Литвиновой. Также она привозит с собой рубаху Радзивилла, его документы и деньги. Чтобы последующий побег Литвиновой выглядел правдоподобно. Затем, возвращаясь обратно, заезжает туда, где они оставили машину с телом. Подбрасывает ключи от коттеджа Радзивилла и квартиры Литвиновой в «бардачок» — чтобы закольцевать, связать их воедино. А тело Литвиновой остается в коттедже. Со стороны все это должно выглядеть следующим образом: убийца (по версии настоящих убийц — Литвинова) забыла что-то на месте преступления (по версии настоящих убийц — это должно быть орудие преступления; так появляется нож, который они предварительно вымазали в крови Радзивилла). Она возвращается в коттедж на следующий день после убийства, чтобы забрать это «что-то», неожиданно чувствует настоятельную потребность в дозе, присаживается в кресло, чтобы ввести себе наркотик, и…