Смерть на кончике хвоста - Платова Виктория - Страница 79

Что ж, Литвинова действительно была либо всеядной нимфоманкой, либо расчетливой и умной стервой. Но и та, и другая вполне могли убить, психологии это не противоречило.

— Вы Маркелов? — спросил Леля у молодого человека.

— Да. А вы, судя по всему…

— Меня зовут Леонид Петрович. Давайте зайдем, выпьем кофейку, успокоимся…

— Что произошло с Дарьей? — Лицо Маркелова страдальчески сморщилось.

— Вы близко знакомы?

— Близко? Да мы жили вместе! До самого последнего времени… Пока… Пока не появился этот…

Неожиданный поворот. А паренек, похоже, не на шутку взволнован. Еще, чего доброго, начнет душевный стриптиз прямо на улице! Леля увлек Маркелова в помещение, а спустя несколько минут под бесконечного, как коровья жвачка, Филиппа Киркорова они уже пили кофе.

— Мне очень неприятно сообщать это вам, Денис Евгеньевич… Но Дарьи Литвиновой больше нет в живых…

Подбородок Маркелова задрожал, а глаза остекленели. Пауза длилась несколько трагических минут, и только потом он прошептал:

— Что? Что вы сказали?!

— К сожалению…

— Нет… Как это произошло?

— Вы говорили, что жили вместе.

— Да. У нее… Она сама на этом настояла… А потом появился этот чертов банкир. Не так давно, может быть, в январе… Вернее, я узнал об этом в январе… Она должна была уехать с ним куда-то. Сама сказала мне, что уезжает якобы на съемки, но я чувствовал, что это просто предлог, не более.

— Значит, банкир.

— Ну да.

— Она не упоминала его имени?

— Подождите… Она называла его Германом. Знаете, мне плевать, как бы его ни звали.

— Вы стали выяснять отношения? — спросил Леля. — Поссорились с ней?

— Вы просто не знаете Дашу. С ней невозможно выяснять отношения. Он как-то позвонил среди ночи… Ему было наплевать, что Дарья живет не одна. Что у нее есть мужчина.

— А вы?

— Я вспылил. Собрался и ушел, даже зубную щетку оставил. И бритвенные принадлежности… Думал, она позвонит, мы ведь любили друг друга… Во всяком случае, она говорила мне об этом, и я так думал.

Интересное кино.

Леля нахмурился. Никаких зубных щеток и бритвенных принадлежностей в квартире Литвиновой найдено не было. Впрочем, это ничего не значит: уязвленная женщина, а тем более женщина, которая твердо решила встречаться с другим мужчиной, вполне могла выбросить все это добро на помойку.

— И что потом? — спросил Леля.

— Я просто голову потерял. Вернулся к ней и оставил ключ от ее квартиры в почтовом ящике. Хотел отрезать все раз и навсегда. Уехал в Москву, по делам, потом вернулся… Пытался связаться с ней… Но это не получилось, понимаете? — Маркелов опустил ресницы и дернул кадыком. — Стал ей названивать… Я понимаю, это слабость, но… Наговорил ей глупостей на автоответчик.

Еще одно интересное кино. Прямо неделя интересных фильмов в рамках месячника дружбы между свидетелями и вещественными доказательствами. У Литвиновой действительно был автоответчик, но кассетница в нем была пустой. Кто-то вынул ее, и это наверняка не хозяйка. Хозяйка к тому времени уже была мертва. А если на кассете был записан важный телефонный звонок?..

— Понятно. Но дело в том, что кассеты с пленкой в автоответчике мы не нашли, — честно признался Леля. Это известие озадачило Маркелова.

— И ключа в почтовом ящике — тоже, — добил молодого человека следователь. — И сам ящик был разбит.

— Правда? — Маркелов растерянно улыбнулся, но тотчас же взял себя в руки. — Я не знаю… Куда же он мог деться?

— Расскажите о ее друзьях.

— О друзьях?

— Приходил же к вам кто-нибудь в гости?

— Знаете, — очень осторожно подбирая слова, произнес Маркелов, — Дарья при своей красоте была очень закрытым человеком. Несколько раз я видел ее подругу — кажется, ее звали Ксения… Никольская. Все понятно. Вездесущая и многорукая, как бог Шива-Ардханаришвара, бывшая студентка МФТИ и нынешняя преуспевающая модельная стерва.

— Ксения Никольская? — уточнил Леля.

— Может быть… Да, Никольская. Я вспомнил… А потом, если честно, я устал от того, что ей постоянно звонили какие-то мужики… Я понимаю, работа и все прочее. Она клялась, что давно порвала со всеми. Но они все равно звонили. Особенно надоедал какой-то тип. Кажется, он звонил даже из-за границы. Точно. Дарьи не было дома, я взял трубку, и телефонистка сказала: «Ответьте Зальцбургу». Да, Зальцбургу, я хорошо запомнил. А звонивший представился Всеволодом… Ненавижу их всех!

Маркелов, не удержавшись, стукнул кулаком по столу, ложечка в кофейной чашке испуганно вздрогнула, а Леля почувствовал к парню невольное сочувствие. Да что там сочувствие! Он готов был немедленно встать под яростные знамена Маркелова и промаршировать в его колоннах по центральной части города. Если подумать, он находится точно в такой же ситуации, что и несчастный Денис. Вот только Регина не в пример тоньше и деликатнее Литвиновой, она уважает его право на любовь единую и неделимую, но что будет дальше?

— Как она умерла?

Рассказывать про грязный шприц, валяющийся возле кресла, Леля не стал, он уважал романтические чувства бывшего возлюбленного Литвиновой.

— Она умерла от передозировки. В Ольгине. Вы знали, что она увлекалась наркотиками?

Маркелов вытащил ложку из кофе, согнул и разогнул ее.

— Мне не хотелось бы говорить на эту тему. Я пытался бороться, и она обещала мне. Она говорила, что справится сама. Значит, этот гад увез ее в Ольгино и там…

— Вы говорите о банкире, который ухаживал за ней последнее время?

— О ком же еще! Сволочь! Подонок!

— Дело в том, что его тоже нет в живых.

— Слава богу, — вырвалось у Маркелова. — Собаке собачья смерть.

Ксения Никольская была гораздо сдержаннее в чувствах. И тем не менее… Похоже, прежде чем умереть, плейбойчик Радзивилл успел восстановить против себя немногочисленных близких людей Литвиновой.

— Дело в том, что они были не вместе. Тело покойного банкира нашли в Питере.

— Какая разница…

Для тебя и правда никакой. В глазах Маркелова стояли самые настоящие слезы — симпатичный парень этот компьютерщик! Жаль только, что не с той девушкой связался.

— Вы правы. Скажите, а компьютер на квартире у Литвиновой? Это ваш компьютер? По лицу Маркелова пробежала тень.

— Не совсем. У Дарьи и раньше был компьютер, я просто заменил монитор, добавил памяти, ну и всякие комплектующие по мелочи…

— Она хорошо разбиралась в компьютерах?

— Она умела работать. Проводила за ним целые часы. Ей нравились компьютерные игры — из тех, что поумнее. Всякие там мистические бродилки, квесты.

— И больше ничего?

— Я не понимаю, о чем вы хотите меня спросить?

— Ну, скажем, не занималась ли она хакерством на любительском уровне?

— Дарья? Не знаю… Во всяком случае, мы об этом никогда не говорили. Но то, что она все схватывала на лету и могла составить довольно сложную программу, — это правда.

— Понятно. А Тума давно потерялась? — неожиданно спросил Леля.

— Не понял?

— Тума. Собака.

— Собака? Вы имеете в виду доберманиху?

— Ее.

— Нет, — Маркелов обхватил рукой подбородок. — Ее ведь Дарья совсем недавно купила. Уже взрослую. Не прижилась, наверное… Мне она сразу не понравилась. Трусливая какая-то, никаких бойцовских качеств.

— А почему она купила ее? Можно ведь было завести щенка.

— Дарья всегда была непредсказуемой. А щенок — это масса неудобств. Может быть, хотела оградить себя от хлопот, от грязи в квартире… Она была помешана на чистоте.

Это уж точно, так помешана, что, отправившись в Ольгино, вылизала в квартире все, вплоть до отпечатков пальцев.

— А вам не показалось, что она в последнее время чего-то боялась?

— Чего она могла бояться, если с ней все время был я? — самоуверенно заявил молодой человек.

— Естественно.

— Правда, последние две недели я днюю и ночую на работе. Мы сейчас делаем компьютерную графику к фильму. Вообще, если честно, у нее были проблемы… с психикой… Думаю, на почве злоупотребления наркотиками. Отсюда были все ее мании, неконтролируемые приступы страха. Это было очень тяжело, поверьте…