Ритуал последней брачной ночи - Платова Виктория - Страница 120

— Да не тяните вы! — подал голос Андрон Чулаки. — Без лирических отступлений.

А Рейно выразительно посмотрел на меня и подмигнул. И я поняла, что сейчас он расскажет не абстрактную, а совершенно конкретную историю. Историю, которая занимала меня все последнее время. Историю Олева Киви. И его жены. Я одна была в курсе всех событий. А Рейно — Рейно отрабатывал свои деньги. Деньги частного детектива.

— Начнем с того, что в мире музыки долгое время был известен один… ну, скажем… виолончелист. Он действительно был первоклассным исполнителем. Но еще и хорошим дельцом. Он ездил по всему миру и скупал драгоценности. Особенно он любил Юго-Восточную Азию. У него был хорошо налаженный канал поставки рубинов из Бирмы.

— Откуда вы знаете? — не выдержала я.

— Об этом мне сообщил ювелир, с которым он долгие годы работал. — Рейно укоризненно покачал головой. «Имейте терпение, Варвара! И пошевелите мозгами: вы сами дали мне квитанцию с каракулями господина И.И. Шамне, владельца антикварной лавчонки», — прочитала я в его взгляде.

— Кроме того, он занимался их подделкой. Тоже, между прочим, довольно прибыльный бизнес. Этот… виолончелист… никогда не ошибался. Или почти никогда. Или, скажем так, он ошибся один раз. Когда женился на милой русской девушке по имени… Алика.

Филипп поднял голову. И недоверчиво хихикнул:

— Какое странное имя…

— Имена бывают разными, — Рейно хихикнул в тон Филиппу. — Но факт остается фактом: виолончелист страстно влюбился в Алику. Настолько страстно, что даже оформил на нее завещание. И тем самым подписал себе смертный приговор.

— Смертный приговор? — теперь уже опешила я. Ничего себе поворот!

— Все дело в том, что у Алики еще до виолончелиста был любовник. И что эта связь тянулась много лет. Любовника звали…

— Игорем! — Я не выдержала и нервно закашляла.

— Почему Игорем?! — взволновался Филипп. — Почему именно Игорем?!

— Просто… — Я уставилась на Рейно, ища у него поддержки. — Хорошее имя. Мне нравится.

— Почему именно Игорем?! — все еще не мог успокоиться Филипп.

— Пусть будет так, как сказала дама. У Алики был любовник Игорь. А еще брат и жена брата. Для удобства назовем их… — Тут Рейно сделал утомительную паузу, которая полностью укладывалась в систему Станиславского.

Я знала эту систему, эту школу переживания: много дет она состояла на вооружении у всех таллинских проституток.

— Назовем их… — продолжал куражиться Рейно. — Красавчиком и Слепой.

На «Красавчике» Филиппа отпустило, но «Слепая» заявила крупно трястись его губы.

— Почему — Слепой? — выскочил бармен Андрон Чудаки.

— Потому что жена Красавчика была слепой. На самом деле. Она ослепла много лет назад. Отслоение сетчатки. Ничего невозможно было сделать…

Я тотчас же дала себе слово не смотреть на Филиппа Кодрина. Во всяком случае, до тех пор, пока Рейно не закончит свой рассказ.

— Вся эта четверка была связана любовно-родственными отношениями. Женщины были наперсницами, мужчины — большими друзьями. А потом появился Виолончелист, и Алика не смогла устоять. Она прожила с ним… Вернее, с его положением, с его известностью, с его драгоценностями три года. Но спать с драгоценностями невозможно, правда? Спать можно лишь с человеком, которого ты любишь. И она возобновила связь со своим старым любовником. Но и разводиться с Виолончелистом не хотела. Потому что тогда осталась бы без гроша. И она решила убрать маэстро-миллионера.

— Нет! — Филипп вскочил, но тотчас же без сил опустился на диванчик.

— Да, — Рейно был непреклонен. — Да. Она решила убрать Виолончелиста вместе со своим любовником. И поскольку я непосредственно занимаюсь этим делом, то раздобыл ее письма. Там все это есть. И даже не между строк.

— Но ведь убили-то ее! — Филипп дрожал, он все еще не мог успокоиться.

— Случайность. Случайность, ставшая роковой. Алика и Игорь вынашивали свой план полгода. Алике пришла в голову гениальная идея — воспользоваться слепой ревностью жены Красавчика. В прямом смысле слепой ревностью. Ведь она была слепой. Но при этом отлично ориентировалась в запахах. Не во всех, только в доминирующих. Ведь ее слепота была не врожденной, а приобретенной. Сильный запах был ее единственным ориентиром. А любимым одеколоном ее мужа Красавчика был «Hugo Boss»…

— А при чем здесь одеколон? — бармен Андрон пожирал Рейно глазами.

— Алика решила воспользоваться этим одеколоном, чтобы пустить жену Красавчика по ложному следу. Но для этого нужно было заставить Виолончелиста пользоваться тем же одеколоном. Но эта часть плана оказалась проваленной. Маэстро нравился совсем другой одеколон — «Byblos». И Игорь подарил Красавчику на день рождения именно этот одеколон. Как говорится, если гора не идет к Магомету… Чета Красавчика и Слепой не знали о парфюмерных пристрастиях своего нового богатого родственника. Он не особенно их жаловал. Так что за чистоту операции можно было не беспокоиться. А теперь немного о концертирующих исполнителях. У них очень жесткий график. Гастроли расписаны на год вперед. И Алика знала, что в июне Виолончелист выступает в Москве.

— Каком июне? — бармен никак не хотел униматься.

— В июне прошлого года. Я расследую убийство, которое произошло год назад. Так вот, Алика знала, что в июне Виолончелист выступает в Москве. И они договорились о тайном романтическом свидании.

— Кто? — теперь уже не выдержала я.

— Алика и ее богатый влюбленный муж.

— Зачем женатым людям…

— Для Виолончелиста это было знаком. Он страстно любил и хотел такой же страстной, сумасшедшей, непредсказуемой любви. А что может быть безумнее встречи с любимой женщиной… Если для этого придется сутки не спать и гнать машину семьсот километров. У Виолончелиста было «окно» в выступлениях, и он согласился.

— Вы хотите сказать, что она назначила свидание своему мужу?.. — Только теперь до меня стал доходить смысл писем Аллы Кодриной.

— Да. Тайное свидание. Но не для того, чтобы предаться с ним страстной любви. А для того, чтобы убить его. Убить руками жены Красавчика.

Я слышала прерывистое дыхание Филиппа: он хотел справиться с собой.