Куколка для монстра - Платова Виктория - Страница 81

– Я учту.

– Я займусь секретаршей. А ты пробивай этого коня. Или пусть он тебя пробьет до самых потрохов. Важно лишь то, что ты о нем узнаешь.

…Вернувшись в квартиру Леща, я приняла душ и переоделась в его рубашку. После бессонной ночи самое время отоспаться, чтобы быть готовой к сегодняшним вечерним показательным выступлениям. А в том, что они состоятся, я не сомневалась. Если, конечно. Лещ не струсит и не прикроется, как потрепанным и видавшим виды щитом, служебной командировкой куда-нибудь в страны Европейского союза.

Телефон звонил непрерывно, но только раз я решилась снять трубку. И сразу же нарвалась на Леща. Его мягкий баритон, чуть искаженный помехами, я узнала бы из тысячи.

– Здравствуй. Я звонил несколько раз. Тебя не было. – И добавил после паузы чуть севшим от долгого ожидания голосом:

– Я думал, ты ушла.

– Я не ушла бы, не простившись.

– Ты ждешь меня, чтобы проститься?

– Нет.

– Ты ждешь меня, чтобы остаться?

– Нет, я просто жду, – я мягко напомнила ему о вчерашней сцене. Нельзя давать ему расслабиться, нужно бить в одну точку: средневековая китайская пытка каплями воды, пробивающими беззащитное, заросшее мягкими волосами темя Лещовой тайны, вполне подойдет. Тайна свихнется, ее уставший мозг выползет наружу, и тогда я смогу как следует рассмотреть его…

– Я думал, ты ушла, – снова тупо повторил Лещ, и я вдруг поняла, что не знаю, чего в этих словах больше: страстного желания моего ухода или страстного желания моего возвращения.

– А я думала, что ты уехал в командировку, – я не осталась в долгу. – Иногда такое решение вопросов практикуется. У сильных и уверенных в себе мужчин. Ты как думаешь?

– Я не думаю так. Хорошо, что ты не ушла. Ты не уйдешь?

– Ну, если я до сих пор этого не сделала…

– Ты не сердишься на меня?

– Нет, милый, – сейчас его нужно гладить по лоснящейся ухоженной шерсти, сейчас нужно дать понять ему, что я его никогда не оставлю, – я не сержусь на тебя.

– Ты умница. Я говорил тебе об этом?

– Имел неосторожность.

– Сегодня я задержусь. Много дел в компании.

Нисколько не сомневаюсь, что ты задержишься, благо, должность позволяет тебе почти не врать, Лещарик. Ты снова дождешься расстеленной кровати в самой сердцевине ночи и моего спящего тела в ней. И снова будешь смотреть на меня из окопа своего любимого кресла напротив. У тебя не такой уж большой выбор, влюбленный Лещ: или снова попытаться взять меня, оборвав по ходу пьесы вторую бретельку от лифчика, или снова на время отказаться от этого и уйти в глухую оборону. Но рано или поздно я потребую ответа, и ты это знаешь.

…И все-таки он приехал гораздо раньше, чем я предполагала, с черной орхидеей в маленькой прозрачной коробочке (из досье я знала, что всем своим женщинам Лещ дарит провинциально пышные букеты роз), бутылкой легкого французского вина (из досье я знала, что всех своих женщин Лещ спаивает банальным полусладким шампанским) и предложением отужинать в маленьком кафе на Сретенке (из досье я знала, что всех своих женщин Лещ водит на нерест в «Метрополь"). Орхидею я взяла, даже не заглянув вовнутрь, а от ужина отказалась. Куда забавнее остаться дома наедине, чем вести ничего не значащие светские разговоры под присмотром вышколенных официантов. Голенький, одинокий, не задрапированный людьми Лещ мне куда более интересен.

Он не ожидал отказа, но воспринял его мужественно. Та недоговоренность, которая возникла между нами, требовала от него кардинальных решений: должно быть, он проклинал себя за вчерашнюю несдержанность у дверей квартиры и – еще раньше – в машине. Но ничего уже нельзя было изменить.

– Знаешь, – мягко сказала я ему, – я, пожалуй, все-таки уеду к себе.

– Ты же сказала…

– Какая разница, где тебя ждать? Место и время не имеют значения.

– Имеют, – он по-прежнему ненавидел проигрывать. – Я должен видеть тебя всегда.

– Ты не сможешь видеть меня всегда. Хотя бы в силу твоей работы.

– Я должен знать, что могу увидеть тебя всегда.

– Милый, – я не подходила к нему, все это время мы держались поодаль друг от друга, – милый, я не хочу просто видеть тебя. Мне этого недостаточно. Я… Я хочу любить тебя. Я хочу быть с тобой.

Я подошла к окну и прижалась к нему лбом. И сказала, выдержав паузу, которой позавидовала бы безногая Сара Бернар на закате карьеры:

– Я хочу спать с тобой. Прости, это звучит пошло. Но я хочу спать с тобой. Я ничего не могу с этим поделать, – как раз сейчас немного бесстыдства не помешает, это подогреет прохладную кровь Леща.

– Это звучит божественно. – Он встал за моей спиной, и каждым позвонком я почувствовала, как ему хочется прикоснуться ко мне. Еще секунда, и его губы заблудятся в моих волосах.

Но он не прикоснулся.

– Тебе нравятся орхидеи?

– Не знаю. Мне никто никогда не дарил никаких экзотических цветов. Если не считать помятых эдельвейсов, которые наши одичавшие альпинисты подбросили мне в палатку на день рождения…

– А когда у тебя день рождения?

– В июле. А что?

– Просто принимаю к сведению.

– Только не вздумай купить мне тур в европейский Диснейленд. Круиз по Средней Волге меня тоже мало вдохновляет. Учти, я женщина дикая. Похожая на всех одичавших альпинистов сразу.

– Самая очаровательная дикарка из всех, кого я знал… Я придумаю что-нибудь более впечатляющее, обещаю тебе. Ты взглянешь на цветок?

– Да, конечно. Прости.

Я открыла коробочку с орхидеей. На сюрприз в стиле шикарного бриллиантового кольца Зои Тереховой я рассчитывать не могу, после вчерашнего афронта это выглядело бы двусмысленно. Но милую безделушку за все страдания вполне заслужила.

В коробочке с цветком лежал флакон. Прежде чем открыть плотно притертую пробку, я спросила у Леща:

– Это духи?

– Это больше, чем духи. Это то, что я думаю о тебе. Это то, что я чувствую в тебе. Это то, как я чувствую тебя.

Что ж, Лещ, очень мило. Мой собственный запах ускользал от меня, он был стерилен, в его отсутствии, как в зеркале, отражалась такая же стерильная душа. Оставаться без камуфляжа всегда опасно, я понимала это, но так и не подобрала себе духов: Костин «унисекс» и жеманно-обманчивые запахи стилиста Стасика, похожие на профессиональный пот проститутки со стажем, мало привлекали меня. Может быть, третья попытка удастся. У тебя есть шанс, Лещарик.

– Вот как?

– Именно так, девочка.

– А скольких женщин ты чувствуешь так же, как меня?

– Другие женщины здесь ни при чем. Эти духи сделаны на заказ. В единственном экземпляре. У меня есть приятель, парфюмер… Он составляет букеты запахов. Ты знаешь, что я сделал? Я рассказал ему, что встретил женщину своей жизни… – Лещ испуганно посмотрел на меня, но я выслушала признание благосклонно, и ни один мускул не дрогнул на моем хорошо тренированном лице. – Я попытался описать тебя… Приблизительно, потому что постичь тебя до конца невозможно… Какая ты: когда спишь, когда улыбаешься, когда говоришь со мной, когда завариваешь кофе… Когда молчишь со мной, когда ничего не боишься и боишься всего. Какая ты хрупкая и сильная одновременно.

Оригинальный способ признания в любви. Лещ. Да ты всегда и был большим оригиналом.

– Я попросил его создать духи для тебя. Совершенно новые.

– Разве это не требует времени? Большого количества времени?

– Нет. Любовь тоже не требует времени. Она либо возникает сразу, либо не возникает никогда.

– Может быть, – задумчиво произнесла я: мне ничего не было известно о любви.

– Открой их. Они должны тебе понравиться.

Не спуская с Леща глаз, я медленно открыла пробку и поднесла флакон к лицу. Чтобы лучше почувствовать запах, я опустила веки. Тонкий аромат духов робко вошел в ноздри, но спустя минуту уже заполнил все клеточки моего тела, добираясь до самых потаенных, скрытых от меня самой уголков. Происхождение запаха мне было неизвестно, как было неизвестно свое собственное происхождение, и в этом заключалось наше единственное сходство. А во всем остальном… Это был аромат незнакомой, неизвестной мне женщины, вместившей в себя целый, так далекий от меня мир: мир нежного шелкового белья, нежных полусонных объятий, нежных египетских кошек на руках, нежных песчинок на загорелой коже, нежного покалывания в пальцах от прикосновений, нежных поцелуев в острые края ключиц, нежных спинок крабов на отмелях, нежного дыхания у самых створок губ, нежного легкого вина, нежного низкого солнца, нежных теней от сплетенных тел…