Куколка для монстра - Платова Виктория - Страница 43

Я села на бильярдный стол – как раз между листком и головой Олега, – осторожно взяла его в руки и расправила. Это была сверстанная типографским способом часть газетной страницы – самая легкомысленная ее часть, «Светская хроника». Не все материалы были на своих местах, кое-где еще были незаполненные колонки, но один столбец был обведен красным решительным маркером: «Катастрофа на Ленинградке». Текст под заголовком ошарашил меня настолько, что я перечитала заметку несколько раз.

«Сегодня ночью на Ленинградском шоссе, в районе Химок, в автомобильной катастрофе погиб Олег Куликов, восходящая звезда российской сцены, лауреат престижной премии «Золотая маска», признанный открытием прошедшего театрального сезона и лучшим молодым актером Москвы. В последнее время актер работал над ролью Калигулы в спектакле по пьесе Альбера Камю и вел переговоры с одной из крупных киностудий об участии в создании сериала, посвященного династии Романовых. Поклонники его блистательного Фигаро, несомненно, с горечью воспримут весть о гибели молодого актера. Как сообщили нам работники ГАИ, актер, который был за рулем своей «девятки», превысил скорость и не справился с управлением. Гражданская панихида состоится…»

Я аккуратно сложила газетный лист и положила его на стол.

– А «девятка», между прочим, цела и невредима. В гараже стоит, – меланхолично сказал Олег, не глядя на меня. – Мне ее Марго подарила, за то, что эффектно ее соблазнил.

– Кто это – Марго?

– Лучшая из женщин, которую я знал. Лучшая из актрис. Она была так хороша для меня, что пришлось ее оставить.

Стареющая актриса, голубая мечта детства, вспомнила я Лапицкого…

– Ну и как? Гражданская панихида состоялась?

– Слаб человек, ну не хочется ему умирать, особенно если предлагают главную роль в туфтовом сериале. Так что я решил скорость не превышать. Богу душу не отдавать, а совсем наоборот – съездить на пару недель в Париж и поразвлечься там с потаскушками в Булонском лесу. Это как раз в моем стиле – наплевать на спектакли и репетиции и сорваться куда глаза глядят. Баловням судьбы это прощается. Ты как думаешь? Кстати, как тебя зовут?

– Анна. Я уже говорила.

– А по званию?

– У меня нет звания. Я говорила тебе…

– Ладно-ладно, все вы говорите. Я и сам говорю, когда в настроении. Говорю, пью водку, люблю девочек из хореографического и программу «В мире животных». Сцена мне тоже нравится, представь себе. Словом, подыхать не в масть было, потому укатил в столицу мира… И, судя по всему, неплохо провел там время. Завтра должен вернуться…

Из другого кармана он извлек еще один листок бумаги и снова пододвинул его мне.

Это была та же часть той же страницы, сверстанной типографским способом, – самая легкомысленная ее часть, «Светская хроника». Но на том месте, где была заметка «Катастрофа на Ленинградке», красовалась совсем другая – «Интервью у трапа». Только решительный красный маркер был одним и тем же.

Текст же выглядел совсем по-другому.

«Сегодня ночью в аэропорту Шереметьево нашим корреспондентом был (совершенно случайно!) замечен Олег Куликов, восходящая звезда российской сцены и лауреат престижной театральной премии «Золотая маска». После блистательного дебюта в заглавной роли в спектакле «Женитьба Фигаро» он успел стать не только украшением театральной Москвы, но и непременным героем светской хроники. «Инфант террибль» московской тусовки не может пожаловаться на недостаток предложений в кино и театре. Сейчас актер работает над ролью Калигулы в спектакле по пьесе Альбера Камю и, как сообщил он нашему корреспонденту, находит много общего со своим, мягко говоря, не очень положительным героем. Спектакль появится в афишах Москвы уже в апреле и обещает быть очередной сенсацией. Сейчас же Олег Куликов улетает в Париж (по слухам, его ожидает там новая пассия, солистка парижского «Нового балета», с которой его видели осенью прошлого года на приеме во французском посольстве). О серьезности намерений актер нам не сообщил, но мы пожелали ему удачи и скорейшего возвращения к своим поклонникам…»

– Солистка того стоит? – немного помолчав, спросила я.

– Какая солистка? Я ее в глаза не видел.

– Ничего не понимаю.

– А что тут понимать? После спектакля дико опаздываю на сейшен, сажусь в машину, а там уже гости. В пасть – кляп, на глаза – повязку: сиди, мол, не рыпайся. Привезли на какую-то чертову дачу, конспираторы хреновы. Уложили на тюфячке, но поспать не дали. Среди ночи приходит этот хрен моржовый, который сегодня за столиком сидел. И так аккуратненько подсовывает мне вот эти одинаковые бумажки… Ну, не совсем, конечно, одинаковые. В одной, стало быть, я боты завернул, а во второй – уже почти в Париже… Выбирай, говорят, бедолага, что тебе больше нравится. Ничего, говорю, не нравится, но уж некролог меньше всего, извините. Они тоже начали извиняться – выбора, говорят, нет ни у нас, ни у тебя.

– И что?

– Выбрал Париж, как видишь. Говорят, это единственный шанс выжить.

Он говорил об этом спокойным, стертым и все равно не потерявшим красоты голосом.

– Чего от тебя хотят?

– Того же, что сделала ты, если я правильно понял. Убийства.

Он взял из моей безвольной руки шар номер три, достал из луз еще несколько и принялся ими жонглировать. Шары мелькали в его ловких руках, и я ждала, когда хотя бы один из них упадет. Но они не падали, не падали, не падали. Они нравились мне, Олег Куликов нравился мне…

– Ты, говорят, Куликов, в армии был неплохим снайпером. И отцы-командиры тебя хвалили. Ты, говорят, Куликов, в постели был неплохим любовником. И актрисы в возрасте тебя хвалили… И мы тебя похвалим, если ты для нас убьешь одного человечка, на дне рождения которого выступишь. Со своим Фигаро, под номером пять, между известной певицей и известным пародистом. Пристрелишь его во время номера, и, если тебе удастся смыться, считай, повезло: деньги на карман, открытая виза в одну из стран Шенгенской зоны и авиабилет. Вот и долбимся, репетируем, планировка помещений точно такая же, как в доме этого мужика, которого я должен убрать… Только думаю, мне не повезет… Ты мертв, ты мертв, ты мертв – они все время это говорят, мне не хватает нескольких секунд. Никому бы не хватило.

Он сжал зубы и все равно нашел в себе силы оскалиться в улыбке, поклониться мне и собрать все шары в руку. Все, до единого. А потом бросил их в стену; ударившись о сукно панелей, они разлетелись в разные стороны…

– Вот такой я смертничек. Ну, ничего, отец за меня помолится. Он ведь священник. Я тоже должен был стать священником. Он очень хотел этого. Он так хотел, что я два года врал, что учусь в семинарии… У меня это хорошо получалось – врать и притворяться, я ведь лицедей, ядрена вошь, лауреат и надежда…

Неожиданно он схватил меня за плечи и опрокинул на стол. Его руки сомкнулись у меня на горле, а лицо страшно исказилось и страшно приблизилось: я видела провал рта и провалы глаз, в которых не было ничего, кроме застывшей ярости.

– Ты!.. Слушай, ты… Зачем… Зачем это произошло со мной?! Зачем вы влезли в мою жизнь? Вы могли выбрать кого-то другого – актеров как собак нерезаных по всей Москве бегает… Никто бы о них не вспомнил… А ведь у меня было все, и это «все» я нажил своим трудом, я выхаркал это потом и кровью… И когда все срослось, когда все стало получаться… Появились вы, подонки, гады, твари, сволочи, козлы… Появились и заставили играть в эту гнусную игру по вашим гнусным правилам… Почему я, ну почему я. Господи…

Глаза его наполнились злыми бессильными слезами, и, чтобы не видеть этого, я смежила веки. Он отчаянно прижал мою голову к сукну и затряс ее:

– Не закрывай глаза, слышишь!.. Смотри, смотри на меня… Смотри, что вы сделали со мной и с моей карьерой! Лауреат премии «Золотая маска», герой-любовник, с ума сойти… Ничего, ничего… Все ничего не стоит, если можно вот так влезть в жизнь вонючими ментовскими портянками! Чья это жизнь, черт возьми?

– Чья это жизнь, черт возьми? – тихо повторила я. – Чья это жизнь?