Корабль призраков - Платова Виктория - Страница 61

Я снова дунула в трубку:

– Кто говорит7

– Дед Пихто. – Голос в трубке звучал раздраженно, а потом он стал глуше, послышался звон стекла: видимо, человек, который разговаривал со мной, что-то уронил. – Вот черт, надо же… Как башка гудит.

Господи, как я его понимала!..

– Ответьте рубке, – уже строже повторила я.

– Чего орать-то! – Кокетливый голос с преобладающими в нем высокими нотами и округлыми окончаниями показался мне знакомым.

– Муха, это ты?!

– Ну! А кто со мной говорит?

– Это я, Ева…

– Ева? Вот здорово! Играем в испорченный телефон, что ли? Ты где?

– На капитанском мостике.

– А что ты там делаешь? Нашла мужчину своей мечты?..

– Муха, ты гам один?

– Я не бываю один, это во-первых… Во-вторых, ищу, чем бы опохмелиться. Здесь разгром, как после войны в Персидском заливе, куда только экипаж смотрит? И жратвы никакой, а уже, между прочим, двенадцать часов, если верить моим “Картье”.

– Экипажа больше нет. – сообщила я Мухе, удивляясь попутно своей невесть откуда взявшейся истерической веселости.

– Как это – нет? А где он?

– Не знаю… Мы здесь вдвоем с Карликом… Мы прозвонили все службы, нигде никого нет… Мы к тe6e спускаемся… Отбой.

Я повесила трубку.

– Ну, что? – нетерпеливо спросила у меня Карпик.

– Во всяком случае, на корабле, кроме нас, есть еще Муха.

Передо мной, за стеклом рубки, лежало море, покрытое льдами, сверкающими на солнце. Ни единого следа человеческого присутствия, никакой суеты, только величие и покой. Вчера льды казались всего лишь деталью пейзажа, рекламной экзотикой, необходимым дополнением к стакану коньяка, не больше. Теперь они доминировали во всем. Казалось, что “Эскалибур”, покинутый экипажем, уткнулся в берег вечности. Остановился у начата времен. Или у их конца.

Карпик возилась возле приборов, которые не подавали никаких признаков жизни. Пропал экипаж, ни одна из многочисленных систем не работает.

Что же все-таки происходит, в конце концов?!

– Ну что, пойдем? – спросила я у Карлика. Дольше оставаться в рубке не имело никакого смысла. Может быть, потом, когда хоть что-то выяснится…

Карпик пристально посмотрела на меня и рассмеялась:

– Ты похожа на енота, Ева!

– Ну да, на енота, только наоборот. У него черные круги вокруг глаз, а у тебя белые.

– Ничего не понимаю, о чем ты говоришь?

– Сейчас я что-нибудь найду… Какое-нибудь зеркальце, и ты посмотришь.

Почему Карпику пришла в голову мысль искать такую невинную вещь, как зеркальце, в рубке, я никак не могла понять. И почему мое лицо вызвало смех? Может быть, это всего лишь нервная реакция на происходящее? Но почему тогда я сама не ощущаю никакого беспокойства, никакой паники? Разве что легкое покалывание в висках.

Никакого зеркальца Карпик не нашла, зато на свет божий был извлечен вахтенный журнал. Последняя запись датировалась полуночью, когда на вахту заступили второй помощник Суздалев и рулевой матрос Хейно. Ничего особенного в записях не было: вахту сдали – вахту приняли. Никакого намека на происшедшее. Я вспомнила, что именно в рубке находился один из двух радиотелефонов, поддерживающих спутниковую связь с портом. Самым естественным будет связаться с береговыми службами, выяснить, если это возможно, ситуацию. И запросить помощи. Как – я не знала, но, в конце концов, это дело техники…

И тут меня поджидала первая неожиданность, переводящая все происшедшее ночью из разряда мистики в разряд детектива средней руки: радиотелефон спутниковой связи тоже отсутствовал. Я оставила эти знания при себе, чтобы лишний раз не пугать девочку. Прихватив вахтенный журнал, мы направились в кают-компанию.

…Муха сидел на стойке и болтал пальцами в банке с огурцами.

Нас с Карпиком он встретил аплодисментами: истеричная веселость, которую я так тщательно подавляла в себе, исходила от него волнами.

– Только не нужно говорить, что на корабле не осталось никого из экипажа. Мне уже об этом сообщили.

– Кто? – спросила Карпик.

– Наш добрый друг Андрей. Он искал что-то болеутоляющее для своей женушки. После вчерашнего перепоя она даже подняться не может.

– Значит, нас уже пятеро, – произвела я в уме нехитрые подсчеты.

– Шестеро, – поправила Карпик. – Твой Вадик дрыхнет в бильярдной.

– Тогда уж считайте, что девять. Мой патрон у себя в койке, а дражайший губернатор полчаса назад рвал и метал. У него на сегодня назначена связь с областью…

Теперь, во всяком случае, объясняется исчезновение радиотелефона. Губернатор, так же, как и мы с Карпиком, поднялся в рубку, никого там не нашел и взял телефон. Наверняка он уже провел переговоры и вопрос с береговыми службами можно считать решенным.

– Кроме того, наш Уэйн Гретцки уже два часа как разминается в спортзале… По-моему, похолодало, вы как думаете, девчонки?

Только теперь я почувствовала, что в кают-компании действительно прохладно. Скорее всего это связано с двигателями. Судя по звенящей тишине на “Эскалибуре”, основной двигатель, который работал всегда, даже последние два дня – с тех пор как судно стало на якорь, – выключен. А он снабжает весь корабль теплом и электропитанием.

– Кстати, что у нас со светом? – спросила у Мухи я.

– Ничего. Света нет. Я уж тут пытался подогреть чайник… Пустые хлопоты.

Только этого не хватало! Если двигатели отключены, то температура на корабле начнет медленно, но верно падать. И вполне может упасть до нуля – естественный температурный фон окружающей среды. От подобной перспективы я даже поежилась. Надежда только на то, что Распопову удалось связаться с берегом (о пропавшем экипаже я старалась не думать, у нас еще будет время обсудить эту ситуацию детально).

– А может, они где-то спрятались? – высказала предположение Карпик.

– Отличная мысль, – воодушевился Муха. – Играем в прятки. Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать… Ева, уйми свое маленькое чудовище.

Губы Карпика задрожали.

– Не стоит ссориться, – примирительно сказала я – Сейчас нужно собрать всех, кто есть на корабле. Я поднимусь в рубку и сообщу по селектору.

– Я с тобой, – тут же сказала Карпик.