Корабль призраков - Платова Виктория - Страница 112

– Письмо? – Я почувствовала, как напряглись руки Антона.

– Она написала, что мне ничего не угрожает. Она хотела предупредить меня, чтобы я не волновалась. Ничего дурного именно со мной случиться не может. Пожалуй, я была самым защищенным на “Эскалибуре” человеком. После папочки, разумеется… А знаешь, кто был бы следующей жертвой, если бы… если бы все не открылось?

– Кто?

– Ты. Ты ведь ухаживал за мной… Ты спал со мной. И поэтому тебя бы убрали, чтобы ты не мешал плану. Ведь Карпик следила за мной в ту ночь, и только поэтому я осталась жива…

Антон снова крепко сжал меня в объятьях.

– Но как бы они завершили всю эту историю?

И потом, как Макс, умный, расчетливый человек, мог пойти на это?

– Думаю, тут совпали их интересы. Макс покорно выполнял все капризы своей маленькой любовницы, но параллельно он начал свою собственную игру. Опасная затея с видеокамерами развязала ему руки. Первый опыт с шантажом Андрея был неудачен. Но это вовсе не означало, что другие могут провалиться. Посуди сам: Борис Иванович, крупный бизнесмен, оказавшийся гомосексуалистом. Преуспевающий адвокат, который откровенно трусит и выглядит так непристойно, что клиент еще тысячу раз подумает, прежде чем доверить ему дело. Губернатор в приступе истеричного страха. Если неотступно следить за человеком двадцать четыре часа в сутки – то хотя бы в нескольких моментах он будет выглядеть, мягко говоря, не лучшим образом. Можешь представить себе, сколько стоили бы эти пленки? Но думаю, главной целью Макса был сам Сокольников. Ведь вдохновительницей всех преступлений была его собственная дочь, и это подтвердилось бы всеми видеозаписями. К тому же она была любовницей убийцы. Сколько денег отвалил бы банкир за подобную информацию о собственной дочери? Единственной дочери… За то, чтобы эту информацию скрыть? Банкир относился к Карлику как ко вполне самостоятельному взрослому человеку, он даже где-то ее побаивался. Но очень ее любил. Думаю, Макс и в будущем не собирался бросать Карпика. – не забывай, они были почти идеальными любовниками, и, кроме того, он мог получить гораздо больше, чем деньги. Он получал перспективу для себя. Для простого невыездного матроса не так уж плохо, а? Все начиналось как исполнение капризов любимой девочки, а заканчивалось игрой по-крупному. Видимо, он корректировал свои планы по ходу развития ситуации. И Потом, ему понравилось убивать.

– В качестве маньяка?

– В качестве вершителя судеб. А маньяк так бы и не был найден. Ведь о его существовании знала только я, и то гипотетически: у меня уже не было папки, не было никаких доказательств. В ближайшие две недели он совершил бы еще пару-тройку акций устрашения и довел бы до умопомрачения оставшихся в живых нужных ему людей. Снимать с них показания вообще было бы невозможно. Он прекратил игру в “Эскалибур”, чтобы в последующем откреститься от нее: за все отвечал только Роман, Макс был лишь исполнителем. В какой-то момент Роман пропал с судна, сказал бы Макс, и я не знал, что делать, я ведь только матрос, руки и ноги, не больше. Лаккай тоже пропал, а подозрение всегда падает на пропавших. Мое убийство не входило в планы Макса, оно их разрушало, ведь я была главным свидетелем по делу о маньяке. Думаю, он испытал чувство досады, когда увидел меня в трюме, среди коробок. И потому стал говорить мне об убийствах, которые должен совершить. У него это здорово получилось, нужно сказать. А может быть, он обкатывал какую-то новую схему преступлений, теперь мы никогда об этом не узнаем. Девочка, которая полюбила его и которую он сам полюбил, разбудила в нем чудовище…

– Да… Но почему Карпик выбрала тебя и застрелила человека, которого, как ты говоришь, любила и с которым была связана всем, чем только можно быть связанным?..

– Не знаю… Может быть, потому, что больше всего на свете она любила не Макса, а своего папочку… И хотела, чтобы он был счастлив. Она думала, что только со мной он мог быть счастлив. Она не теряла на это надежды до самого конца. Мы могли быть счастливы все втроем…

– А вы могли быть счастливы втроем?

– Нет.

– Почему?

– Ты задаешь глупые вопросы. Потому что я люблю тебя…

Он снова поцеловал меня.

– Но как ты нашла Романа?

– Видишь ли… Когда погиб Макс, вся ее взрослая, такая женская жизнь развалилась, и она снова стала ребенком, маленькой тринадцатилетней девочкой. А эта тринадцатилетняя, хотя и очень умненькая девочка совершенно не знала, что ей делать со стреноженным Романом. Думаю, она подсознательно хотела, чтобы кто-то побыстрее нашел Романа и избавил ее от всех решений… Именно поэтому она так медленно шла по палубе. Может быть, она даже видела меня и сознательно привела к нему…

– Знаешь, Ева, Сокольников попросил у меня пистолет. И я его отдал…

…Где-то вдалеке, у самой кромки выпуклого горизонта, послышался далекий гул вертолета. Кошмар заканчивался. Кошмар, в котором был только один плюс: я нашла человека, с которым останусь навсегда…

– Я надеюсь, что он не выстрелит. Ни в себя, ни в нее… Хватит жертв, правда?

– Знаешь, о чем я подумал?

– О чем?

– О том, что все-таки хочу девочку. И чтобы она была похожа на тебя…

Гул винта становился все сильнее, а спасение все ближе. Скоро вертолет зависнет над палубой, и ты, Ева, сможешь сказать себе: вот и все. Все только начинается, все только начинается…