Корабль призраков - Платова Виктория - Страница 105

– Ну, давай, давай же, уходи, прорывайся, – шептала я.

Наконец бот завернул за один из торосов и окончательно скрылся из виду.

– Все это ни к чему не приведет, – мрачно сказал Макс. – Он обречен. Добираться до людей по берегу – дохлый номер. Скоро у него кончится пища, а ночи на побережье… Нет, он не дойдет…

– Зачем ты так говоришь, Макс? – В голосе Карпика стояли слезы.

– Я говорю правду.

– Почему ты не отговорил его?

– Его отговоришь… Каждый выбирает то, что ему нравится больше. Мещеряков всю жизнь на льду, может быть, во льдах ему повезет…

– Ты же сам в это не веришь, – уличила Макса Карпик. Она умела чутко определять интонации.

– Ну и что, что я не верю. Главное, чтобы он верил… Пойдемте.

Он скрылся в чреве корабля первым. За ним потянулся Филипп. Мы остались на палубе втроем: я, Антон и Карпик. Каждый из нас ждал, когда другой уйдет, ну и ситуация, глупее не придумаешь.

– Пойдем к папе, Ева… – решилась наконец Карпик. – Ему очень плохо, его нельзя надолго оставлять одного.

– Мне кажется, сейчас ему нужно побыть одному, – сказала я, и Антон посмотрел на меня с надеждой: сейчас мы отвяжемся от девчонки, и он сможет хотя бы поцеловать меня.

– Ему нельзя быть одному. Это его убивает. – Она сказала это так по-взрослому, что я даже поежилась.

– Тогда ему лучше быть с тобой. Я ведь, в сущности, чужой человек…

– Нет, – с жаром ответила Карпик и вцепилась в мою ладонь. – Ты не чужой человек.

– Я приду к вам попозже.

– Может быть, сейчас?

– Нет. Иди в каюту, Карпик. Здесь холодно, ты можешь простудиться…

– Макс говорит, что никогда не нужно бояться холода.

– Макс всю жизнь во льдах, он привык.

– Хорошо, – неожиданно согласилась Карпик. – Я буду ждать тебя.

Она ушла, а мы с Антоном остались на палубе. Он сразу же взял меня за руку и поднес ее к губам.

– Ты тоже замерзла.

– Какое это имеет значение, Антон… Я нашла записку в душе.

– Какую записку? – Он непонимающе посмотрел на меня, он был так далек сейчас от этого.

– Записку, которую получил Андрей незадолго до смерти. Я думаю, ее написал убийца…

– С чего ты взяла?

Потому что я сама получила записку, написанную тем же почерком, милый… Как жаль, что я не могу сказать тебе об этом…

– Кто-то назначил ему встречу в душе.

– Странное место, ты не находишь? Даже носовой отсек трюма, где мы нашли Клио, выглядел правдоподобнее…

– Я не знаю… Я знаю только то, что после этой встречи Андрей покончил с собой.

– Думаешь, он решил больше не марать руки?

– Нет, я думаю о другом. – Эта мысль пришла мне в голову только сейчас, на этом ослепительном солнце, и я попыталась изложить ее Антону, больше всего опасаясь, что он не поймет меня. – Я думаю, что мы приближаемся к развязке…

– К развязке? А мне кажется, что все только набирает ход. – От странного цинизма этих слов повеяло холодом, и Антон страшно смутился. – Прости меня…

– Я думаю, мы приближаемся к развязке, – настойчиво повторила я. – Ты видишь, что происходит?

– А что происходит? Цепь убийств, вот что происходит…

– Heт, не то… Корабль устал играть с нами. Никаких гудков, никаких флагов, никаких новых страниц из судового журнала двадцать девятого года… Ничего нового.

– Ну и что? Прошло не так уж много времени.

– Корабль устал… Или убийца устал?

– Убийцы никогда не устают, ты же знаешь…

– Теоретически… Но… Он либо устал… либо выбрал лимит времени. Ты помнишь, я рассказывала тебе, что когда маньяк выходил на охоту, то вся его жатва длилась сорок восемь часов. Двое суток. Ты понимаешь? У него больше нет времени убивать. Наступил новый день, в котором мы, возможно, будем в безопасности… Двое суток, сорок восемь часов. Странно, он убивал в строго определенный день, 30 июня… Четыре года подряд. Сейчас апрель, но это не меняет дела… Возможно, что-то спровоцировало его. Возможно, тюленья кровь…

– Ты никогда не пробовала писать ужастики? – улыбнулся Антон.

– Нет, но можно попробовать на досуге, когда все кончится…

– Когда все кончится, я заберу тебя с собой. Я куплю тебе письменный стол. Компьютер у меня есть – Он обнял меня, он уже не мог сдерживаться. – Я устрою тебе кабинет, повешу на стену картину, которая бы тебя вдохновляла… Ты будешь писать, а я буду приносить тебе кофе и сигареты…

– “Житан Блондз”, пожалуйста. – Я прижалась к нему и закрыла глаза.

– Отлично, “Житан” Но при одном условии.

– При каком?

– Ты должна выйти за меня замуж.

– Так серьезно?

– Нет, несерьезно. – Он вытащил из кармана очки. Очки, которые так нравились мне. Очки, которые так шли ему. Он водрузил их и прижал пальцем к переносице. – Вот теперь серьезно! Я прошу твоей руки…

– Я подумаю.

– Я прошу твоей руки.

– Нет. Нет.

Он сразу осунулся и выпустил меня из рук. И мне стало так одиноко, что я снова потянулась к нему и уткнулась липом в его грудь.

– Милый… Ты же сам говорил это. А я запомнила… “Нет”, повторенное два раза, означает “Да”…

– Зачем ты выгнал Филю? – спросила я и поцеловала Антона в мокрые волосы.

– А ты хотела, чтобы он торчал здесь и наблюдал, как мы занимаемся любовью? – Он так крепко прижал меня к себе, что у меня заныло сердце. – Это извращение.

– А заставлять человека целый день и половину ночи бродить неизвестно где – это просто свинство…

– Целый день и половину ночи… Боже мой, как это звучит… Целый день и половину ночи мы любили друг друга…

– Ты устал?

– Нет… – Он снова придвинулся ко мне. – Я никогда не устану любить тебя…

– Любить…

– Любить – как любить… Не только спать.

– Но и спать – тоже.

– Да. – Он покрыл мое лицо поцелуями. – Черт, я готов целовать тебя вечно…

– Вечно не получится… Я состарюсь, и ты будешь натыкаться на морщины. Не очень жизнеутверждающий пейзаж…

– Мне все равно… Я буду любить тебя любую… Даже тогда, когда ты родишь и не будешь влезать ни в одно платье…

– Ты даже об этом думаешь?

– Только об этом и думаю. Хочу от тебя ребенка.

– Нет-нет. – Я положила ладонь ему на губы. – Ты говоришь то, что обычно говорит женщина….