Хрустальная ловушка - Платова Виктория - Страница 79

— А вы…

— Я вспылила. Я сказала, что мы вовсе не обязаны следить… Что он… — Она сглотнула слюну и с трудом произнесла:

— Что он смешон. Что-то вроде этого… Что человек в возрасте не должен так вести себя, что нужно хоть немного думать о чувстве собственного достоинства.

— И, должно быть, добавили что-то крепкое в адрес его жены?

— Да. — Она подняла глаза на Звягинцева. — Да.

— И тогда он ударил вас.

— Да.

— Что же было дальше?

— Прекратите это немедленно! — снова вмешался Марк. — Это бесчеловечно.

Она легко коснулась его руки: успокойся, милый.

— Ничего. Ничего не было. Я ушла домой.

— Вы ушли домой?

— Убежала.

— В котором часу это было?

— Господи, ну откуда же я могу знать? Разве я следила за часами…

— А вы, Марк? Вы не можете ответить на этот вопрос?

— Точно — нет. Скорее всего после полуночи. Да, конечно, после полуночи.

— А вы не отправились следом за женой? Ведь скорее всего она была в состоянии сильного эмоционального стресса.

Марк смутился. В его холодных, обычно таких самоуверенных глазах мелькнули страх затравленного зверя и позднее раскаяние.

— Я хотел. Я даже вышел… Но Ольги уже нигде не было.

— И вы вернулись к Шмаринову.

— Да. Дело в том, что у нас еще был не закончен деловой разговор. Я работаю в его концерне, и у нас сейчас намечается крупная сделка…

— И вы решили, что это важнее, чем состояние вашей жены?

— Это работа.

— Понятно. Значит, вы остались с тестем в баре. В котором часу вы покинули его?

— Что-то около четырех. Я проводил его до холла гостиницы, и мы условились, что созвонимся с утра.

— Потом вы отправились домой?

— Вы же знаете. Пал Палыч! Потом я вернулся в бар. И просидел там до самого его закрытия.

— А почему вы сразу не пошли домой?

— Почему? Мне нужно было продумать один из вариантов сделки. Именно об этом мы и разговаривали с Игорем.

— Значит, вы просидели до закрытия, а потом отправились к себе.

— Да.

— И что?

— Ничего. Лег спать и проснулся только тогда, когда вы начали стучать Нам в дверь.

— А что ваша жена?

— А что — моя жена? Когда я вернулся, она спала.

— В одежде? — неожиданно спросил Звягинцев.

По лицу Марка пробежала тень, и это не осталось незамеченным.

— Так в одежде или нет? Это же очень легкий вопрос, Марк.

— — Я не знаю, — наконец выдохнул он — Что значит, не знаете?

— Дело в том, что я не включал свет. Я боялся разбудить ее.

— Значит, боялись разбудить, — задумчиво произнес Звягинцев.

— Да, — с вызовом ответил Марк. — Надеюсь, это не преследуется в уголовном порядке?

— Нет, конечно. Теперь вернемся к вашей жене Вы утверждаете, Ольга Игоревна, что после того, как покинули бар, сразу отправились домой.

— Да.

— Легли спать.

— Да.

— И проснулись только утром.

— Да.

— Вы уверены в этом?

На Ольгу жалко было смотреть: она сжалась в комок и закрыла голову руками. Марк смотрел на Звягинцева с ненавистью.

— Прекратите это немедленно! Слышите, вы!!! Не смейте мучить ее! Не смейте мучить мою жену!..

— Успокойтесь. Мы не ставим целью в чем-то уличить вашу жену. Единственное, чего мы хотим, — установить истину.

Сейчас наступит самый трагический момент. Самый трагический и самый тяжелый. Он, Звягинцев, должен будет сказать им… Должен будет сказать ей, что ее видели в гостинице ночью. Как раз в то самое время, когда она, по ее словам, спала у себя в коттедже. Сказать — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ему очень не хотелось делать этого, именно потому он разволновался и стал называть себя во множественном числе: «Мы не ставим целью… Единственное, чего мы хотим…» Но весь этот прокурорский пафос произвел неожиданное впечатление на Радика с Колей. Они приободрились, почувствовав, что присутствуют при чем-то значительном. Радик даже подмигнул Звягинцеву — все правильно, шеф, валет — не фигура, бей дамой!

— Значит, вы утверждаете, что после того, как покинули бар, вы вернулись в коттедж.

Ольга молчала.

— Да, — сказал за нее Марк.

— Очень хорошо. Но, к сожалению, мы располагаем другими сведениями. Вас видели входящей в гостиницу и выходящей из нее уже после четырех, когда Шмаринов.., ваш отец покинул бар и поднялся к себе.

Ольга подняла на Звягинцева полные ужаса глаза.

— Нет! — вырвалось у нее. — Нет! Нет!

— У нас есть показания нескольких свидетелей. В том числе портье, который опознал вас.

— Нет!

— Вы отрицаете факт посещения гостиницы?

— Я… Этого не может быть… Этого не может быть, правда, Марк?

— Конечно, кара.

— Ну что ж, тогда придется пригласить свидетеля.

Звягинцев снял телефонную трубку. Разговор с Иваном был коротким, потом трубку взял Серый. По просьбе Звягинцева, который предвидел такой поворот событий. Серый уже час сидел в холле. Спустя несколько минут после звонка Звягинцева он появился в комнате. Переминаясь с ноги на ногу. Серый обвел присутствующих взглядом и почтительно поздоровался.

— Присаживайтесь, Сергей Алексеевич, — сказал Звягинцев, и Серый даже слегка обалдел от такой вежливости.

— Ничего, я постою.

— Садитесь.

Серый присел на краешек стула, стоящего у письменного стола Звягинцева.

— Это наш портье, Сергей Алексеевич Мулец. Надеюсь, вы все его знаете.

— Видели, — сквозь зубы процедил Марк.

— А теперь, Сергей Алексеевич, расскажите нам все то, о чем вы рассказали мне.

— А чего рассказывать?

— О прошлой ночи. Вы видели эту девушку?

— Видел. Она приходила.

— Когда это было?

— Я же говорил, уже после четырех утра. Вошла в гостиницу, поднялась по лестнице и минут через двадцать… Или через полчаса вышла.

— Вы спросили у нее, куда она идет?

— А нужно было? Я же знаю. В номере двенадцать проживает ее подруга, которая ноги поломала. Что же я буду спрашивать…

— И вы не удивились, что она приурочила свой визит к четырем или пяти утра?

— Ну… Это же свободная воля свободных людей. Вызнаете наши правила, шеф. Либерализм и полная свобода.

Ольга не могла отвести взгляда от портье.

— А вам ничего не показалось странным в ее поведении?

Может быть, она была чем-то расстроена или нервничала?

— Да нет. Ничего такого. Она пробежала мимо. И так же быстро выбежала. Вот и все.

— Вы уверены, что это была я? — Ольга так побледнела, что, казалось, еще секунда — и она упадет в обморок.

— Да, товарищ Мулец, — поддержал Ольгу Звягинцев. — Вы уверены, что это была именно она?

— Конечно. Только на ней была одежда другая — такой комбинезон, голубой с белым, и куртка. И еще очки были.

С затемненными стеклами.

— Вчера вы были в очках? У вас плохое зрение?

— Нет, — Ольга беспомощно посмотрела на мужа. — Со зрением у меня все в порядке.

— Моя жена действительно уже какое-то время носит очки. Это от снега, она посадила себе глаза, когда была на спуске, — волнуясь, объяснил Марк. — Надеюсь, в этом нет ничего предосудительного?

— Вчера вечером вы тоже были в очках?

— Какое это имеет значение? — снова вклинился Марк.

— Вы были в очках?

— Да, — едва слышно произнесла Ольга.

— А сегодня?

— Я забыла… И Марк не напомнил мне. Но все равно, глаза больше не болят…

— Понятно. Ну что ж, спасибо, Сергей Алексеевич. Вы можете быть свободны.

Серый покинул помещение. Когда он аккуратно прикрыл за собой дверь, в комнате воцарилась тишина.

— Может быть, пригласить людей, которые видели вас ночью, примерно в это же время?

— Ненужно…

— Значит, вы признаете, что посетили гостиницу ночью?

— Я… Я не помню этого. — Она спрятала лицо в коленях и зарыдала. — Не помню, не помню, не помню…

— Прекратите! — крикнул Марк.

Ну вот, теперь можно и прекратить. Она не помнит — полная калька с ситуации с Запесоцкой. Не помнит, не ведает, что творит. Бедняжка.