Bye-bye, baby!.. - Платова Виктория - Страница 77

– А ты как думал, приятель? – лыбился недосягаемый кот Элины-Августы. – Не все так просто, малютка Джей-Джей. Отделаться прежними трюками не получится.

– Я знаю, что все непросто, – с некоторых пор Джей-Джей взял за правило соглашаться с котом. – И ни о каких трюках я не помышляю. Напротив, собрался наконец покинуть Норвегию. А ведь раньше, до Элины-Августы, мне бы такое и в голову не пришло…

Многое не пришло бы в голову Джей-Джею, не будь Элины-Августы.

Морское путешествие, например.

Неспешное и величественное, с заходами в Мальме и Стокгольм (для этого нужно обогнуть Швецию) и дальше – в Хельсинки (ничего огибать не нужно). Путь же от Хельсинки до Санкт-Петербурга выглядел восхитительно прямым, он займет одну ночь, и Джей-Джей ступит на поверхность айсберга, в той его части, где много разводных мостов, фонарей и кошек.

Так по крайней мере всегда утверждала Элина-Августа.

Джей-Джея интересовал только один кот. И одна девушка, любовь к которой не прошла, хотя и отодвинулась на второй план: в основном из-за отвлекающих маневров и непрестанной болтовни лысого мерзавца.

Каким образом Джей-Джей найдет Элину-Августу и кота в городе, где проживают четыре миллиона жителей и около миллиона кошек? У него есть несколько дней пути, чтобы подумать об этом, но некоторые неоспоримые преимущества просматриваются и сейчас.

Джей-Джей прекрасно говорит по-русски. Это должно вызвать у аборигенов чувство восторга и желание помочь гостю, откликнуться на любую его просьбу. Это раз.

Джей-Джей не поленился и перевел многие письма Элины-Августы из электронного вида в печатный. Она много писала о городе и о местах, где бывает. И то, что, возможно, ускользнуло от Джей-Джея раньше, проявится теперь, на бодрящем и свежем морском ветру. Это два.

Неожиданное путешествие непременно заставит Джей-Джея взглянуть на мир под другим углом и поможет найти решение проблемы, которое не было найдено до сих пор. Это три.

– Как тебе такой план, приятель? – спросил Джей-Джей у кота.

Кот, до сих пор атаковавший мозг Джей-Джея постоянными иссушающими импульсами, молчал. И впервые за много дней корректор приободрился. Молчание кота могло означать только одно: Джей-Джей на правильном пути.

С этим чувством правильности Джей-Джей и поднялся на борт «Северной звезды».

И занял каюту под номером семнадцать на палубе премиум-класса.

Расточительство и мотовство, сказал бы тот Джей-Джей, что встречал в аэропорту Форнебю мадьярку, гречанку, испанку и британку нигерийского происхождения. Тот Джей-Джей довольствовался бы каюткой без иллюминатора, тесной, как гроб, – на гаражной палубе, расположенной ниже ватерлинии. Но нынешний Джей-Джей не собирался скупиться, иначе прохиндей-кот поднял бы его на смех, назвал бы скупцом (кощеем или Плюшкиным, как говорят русские).

И потом, за всю жизнь Джей-Джей не потратил на себя лишней копейки, он всегда довольствовался малым, не курил и из алкоголя употреблял только пиво – и то за компанию с Хэгстедом, а книги – все те справочники, словари и энциклопедии, которыми был завален дом… Они, конечно, стоят денег, но совсем не баснословных.

Состояние, которое Джей-Джей скопил за десять лет, тоже не было баснословным. Его как раз и хватило на каюту премиум-класса и новый чемодан из желтой кожи.

Первый в жизни Джей-Джея.

…Паром отплывал в десять вечера, Джей-Джей же появился на причале в начале девятого. Был май, в воздухе пахло железом, мазутом, человеческим потом, мокрыми, отяжелевшими перьями – всеми теми удручающими и в то же время завораживающими запахами, о которых Джей-Джей читал по меньшей мере в сотне книг. Он стоял у самого окончания пирса, рядом с чугунным кнехтом, и рассеянно смотрел на темную, неподвижную воду.

Да, было начало девятого, Джей-Джей запомнил это точно.

А в половине появилась Она.

Та женщина.

Джей-Джей не увидел ее и не почувствовал ее присутствие (как случается с героями еще миллиона книг, написанных в основном Джекки Коллинз и Даниэлой Стил и их бездарными клонами), -

он услышал ту женщину.

Вернее, стук ее каблучков – тик-тик-так, тик-тик-так.

А потом – так-так-тик, так-так-тик.

И еще – тук-тук-ток.

Звук был нежным и вызывающим одновременно, как будто невидимые колесики в невидимых часах отстукивали время до неведомой встречи.

– Уж не с тобой явно, – тут же высунулся кот Элины-Августы. – Куда тебе, жалкому типусу, который только и может, что обманывать доверчивых женщин по Интернету!..

Джей-Джей оставил замечание кота без внимания, что само по себе было неожиданностью. Ему ничего не стоило оторваться от наблюдения за находящейся в дрейфе банкой от кока-колы и обернуться, но он не сделал этого.

И это была вторая неожиданность.

Хотя если разобраться – никакая не неожиданность. Невидимые часы и неведомая встреча предназначались совсем не для Джей-Джея. И сам Джей-Джей не собирался отвлекаться на так-так-тик и тук-тук-ток, у него совсем другая задача. Она предполагает сосредоточенность и полнейшее одиночество. Сейчас он поднимется к себе в каюту, дождется отправления парома и вплотную займется изучением немаленькой пачки распечатанных на принтере писем Элины-Августы. А потом откроет иллюминатор и будет долго вдыхать соленый и влажный морской воздух и, если повезет, обязательно дождется рассвета.

А на так-так-тик ему совершенно наплевать.

…Не было никакой необходимости ложиться на койку, едва переступив порог каюты и поставив чемодан у двери. Джей-Джей и в мыслях не держал свалиться и захрапеть, он просто решил опробовать хрустящие накрахмаленные простыни. И светло-песочный, тонкой выделки плед, который отсылал любую обладающую мало-мальским воображением душу в пустыню, какой ее изображают во всех календарях, -

спокойную, вечную и величественную.

Да, вытянуться на пледе в каюте премиум-класса – решение довольно опрометчивое.

Верный своим привычкам Джей-Джей заснул, даже не дождавшись отплытия, и проспал до утра.

А разбудили его не стюард и неделикатный луч солнца, упавший на лицо, а нечто совсем другое:

тик-тик-так. Так-так-тик. Тук-тук-ток.

Джей-Джей вскочил как ошпаренный, заметался по каюте и только потом понял, что стук каблуков идет извне, из коридора. Очевидно, та женщина только что прошла мимо двери Джей-Джея, из чего можно сделать сразу несколько выводов.

Она тоже путешествует премиум-классом. Это раз.

Ее каюта находится на той же стороне палубы, что и каюта Джей-Джея, иначе что ей делать в коридоре? Это два.

Неясным оставалось лишь одно: каким образом Джей-Джей услышал стук каблуков и каким образом сыдентифицировал их с той женщиной с пирса?

Подумаю об этом позже, решил Джей-Джей и рванул дверь каюты на себя.

В коридоре было пусто, и лишь где-то там, далеко впереди, продолжали стучать каблучки. Он двинулся на хрустальный звон набоек, то и дело осаживая себя. Приблизиться настолько, чтобы разглядеть ту женщину, означало бы безнадежно испортить часики, отстукивающие время до неведомой встречи.

Зачем я иду за ней? – каждую секунду спрашивал у себя Джей-Джей, та женщина – она может быть старухой, или толстой коровой – женой финансиста, или блондинкой в стиле Мэрилин, или трансвеститом, к тому же я влюблен совсем в другую, в девушку по имени Элина-Августа, я плыву в Санкт-Петербург, чтобы разыскать ее, а хозяйка так-так-тик – она не может быть Элиной-Августой, потому что…

Потому что при ней нет кота.

При ней может быть маленькая ублюдочная собачка, которых так любят таскать за собой старухи, и толстые сентиментальные коровы, и блондинки в стиле Мэрилин, и – изредка – трансвеститы, а кот… Коты редко сидят на руках, они слишком независимы, а самый независимый из них – пятнистый дьявол, подметный дружок Элины-Августы.

Это – не она.

Не может быть она.

Тогда почему сердце Джей-Джея колотится так сильно? Точно так же оно колотилось, когда Магда переводила на венгерский вереск, а Элен переводила на греческий узорчатые листья папоротника, а бедняжка Флора мучалась с переводом на испанский яблочного уксуса, а Агу (любимая шоколадная конфетка Джей-Джея) без запинки ответила на вопрос: «А как будет «я хочу тебя» на языке йоруба?»