Bye-bye, baby!.. - Платова Виктория - Страница 41

Отчаявшись, я уже собралась повернуть обратно, когда заметила самопальную фанерную стрелу, косо прибитую к одному из гаражей.

«КРАСНЫЕ РЫБКИ. 100 м» -

было выведено на ней люминесцентной краской. Слава тебе, Господи!..

Стрела не солгала. Очевидно, я оказалась на том самом месте, откуда (после очередного, сто тридцать третьего поворота налево) нужно было «гнать до упора». Спустя несколько секунд появился и довольно приземистый ангар с пятью боксами. Двери трех из них были наглухо закрыты, остальные – распахнуты настежь. В них-то и кипела жизнь.

Проехав через шеренгу не первой свежести иномарок, я вплотную приблизилась к дверям крайнего бокса и посигналила. На зов не торопясь вышел молодой человек в брезентовом комбинезоне – один из трех, находившихся в боксе. Одного взгляда на его квадратные плечи и такую же квадратную разбойничью физиономию было достаточно, чтобы сказать себе: ты попала, Элина-Августа-Магдалена-Флоранс, лапуля!.. Если это одна из «красных рыбок», то называется она акула-молот. И пока акула, как в замедленной съемке, подплывала к Х-пятому, я добросовестно пыталась вспомнить, под каким номером в уголовном кодексе значится статья за изнасилование.

Изнасилование, о! Изнасилование еще можно пережить, не было бы хуже.

Изнасилуют и убьют к чертовой матери. Расчленят. Закатают в цементный пол одного из боксов. Обольют бензином, обложат покрышками и подожгут, а дознавателям скажут – произошло самовозгорание. Да и не попрутся сюда дознаватели. Да и кто меня будет искать в такой глухомани, бедный мой Домино!..

Если со мной что-нибудь случится – он обречен на верную смерть в запертой квартире.

Мысль об умирающем в полном одиночестве нежно-абрикосовом красавце Домино разом вышибла у меня из головы все остальные мысли. Включая вполне здравую, страховочную: вытащить из кармана мобильник и громко (так, чтобы слышала акула) произнести в него: «Я на месте, милый… Ты будешь с приятелями?.. Стремя? Чемпион по греко-римской борьбе и его друзья?.. Хорошо, жду вас через пятнадцать минут».

Но я напрочь забыла про мобильник, потрясенная воображаемой картиной гибели кота.

И даже не заметила, как акула вполне интеллигентно стукнула в лобовое стекло.

– Девушка, а девушка? Это вы на диагностику?

– Похоже, что я.

Акула расплылась в совсем необязательной улыбке, и ее физиономия сразу же перестала казаться мне разбойной. Самое обыкновенное лицо – может, не слишком изуродованное интеллектом, но при этом не лишенное мужественности и обаяния. Будь я наряженной в дубленку Элиной-Августой-Магдаленой-Флоранс (общая длина волос 35 сантиметров), я обязательно заинтересовалась бы этим бойцом невидимого автосервисного фронта и даже – с возможным дальним прицелом – пококетничала бы с ним. Но я уже не была той Элиной-Августой-… А Я была сногсшибательной, коротко стриженной Ёлкой – владелицей сногсшибательного кота, сногсшибательной куртки и сногсшибательного внедорожника. Способной на любое безрассудство и любое преступление. Фартовая угонщица – вот кто я такая! И мне это нравится. А на мнение всех остальных мне ровным счетом наплевать.

Ха! какое уж тут изнасилование!..

В книге моей судьбы, написанной кошачьей лапой, его нет. Ни в сносках, ни в примечаниях, ни в библиографии.

–I Загоняйте вашу тачку, – сказал парень, когда я с самым независимым видом вылезла из Х-пятого.

– Куда?

– Внутрь. Куда же еще. Какие, говорите, у вас проблемы?

– Что-то с электрикой. Барахлит… Но не всегда…

Хорошо сказала, лапуля, – и держишься молодцом!

Мы с Х-пятым были близки не так уж долго, но и за это время я поняла, прочувствовала: никакими неполадками в бэхе и не пахнет. Всё работает, как часы.

– «Не всегда» – это как?

– Периодически, неизвестно с каких пирогов, начинает орать сигнализация, – моментально включилась я в игру. – Периодически выходят из строя поворотиики…

Прости засранку, Х-пятый!..

После упоминания сакрального «поворотники» меня неожиданно понесло. Слова помимо моей воли сами слетали с губ и выстраивались в боевые фаланги – с единственной целью сразить незнакомого механика наповал. Лекция, изобилующая терминами «независимая алюминиевая подвеска» (с ума сойти!), «блокировка дифференциала» (боже!) и «гидромеханическая трансмиссия» (неужели это я?!), продлилась не больше трех минут, после чего нижняя губа у парня отклячилась, брови полезли вверх, а сам он посмотрел на меня с почтением:

– А вы разбираетесь, девушка… – Приходится.

– Давно за рулем?

– Седьмой год, – не моргнув глазом, соврала я.

– Что ж, давайте посмотрим вашу ласточку…

– Вообще-то это не она, а он, – статус Х-пятого требовал уточнений, – не ласточка, а… а…

– Удод? – подколол меня парень.

– Не ласточка, а красавец.

– Да будет так. Аминь.

– Я вам очень признательна. И вот еще что… Раз я добралась до вас, а это было нелегко… Проверьте заодно и ходовую.

– Будет сделано, мэм!.. -

мышиный жеребчик в комбинезоне улыбнулся много шире, чем позволяли его губы и скулы, – и взял под воображаемый козырек.

Загоняя красавца в ремонтный бокс, я проявила чудеса сноровки и миллиметража. И въехала под своды автосервиса так безупречно, как не въезжает ни одна фря (водительский стаж год), ни одна шлюха (водительский стаж полгода), ни одна соска (водительский стаж полтора месяца). Да что там бабы – моим внезапно возникшим навыкам мог позавидовать любой мужик!

При этом цель прибытия в «Красные рыбки» по-прежнему оставалась туманной.

Она не прояснилась и тогда, когда Х-пятый взмыл вверх на платформе подъемника.

Что я должна делать теперь? Пристать к механику с расспросами, почему автосервис называется «Красные рыбки»? Или – любит ли он Анри Матисса? Или – любит ли он канадских сфинксов? Или – не купит ли он мою бэху за смешные деньги в десять тысяч европейских рублей?.. Вряд ли я получу на все эти вопросы адекватный ответ.

К тому же мой новый знакомец углубился в изучение потрохов Х-пятого. И к нему присоединились еще двое парней в таких же перепачканных комбинезонах. А ровно через две минуты, когда я уже начала откровенно скучать в захламленном и не слишком чистом интерьере мастерской, парень повернул голову в мою сторону.

Сейчас скажет, что я морочу им яйца!..

Но вместо этого он сказал:

– Вы можете подождать в конторе. Все лучше, чем здесь томиться.

– В конторе?

– Крайняя левая дверь. Подниметесь по лестнице на второй этаж – там есть автомат с кофе и телевизор. И можно посидеть.

– А…

– Когда мы закончим, я к вам подойду. Не волнуйтесь, с вашим красавцем все будет в порядке.

Я сунула в рот кончик концептуальной косицы и пробормотала невнятное:

– Хотелось бы верить…

Крайняя левая дверь ангара, казавшаяся мне заколоченной наглухо, распахнулась от первого же легкого толчка. И я очутилась в крошечном помещении, большую часть которого занимала ведущая наверх металлическая лестница. Не самое веселое место, учитывая тусклую, крашенную охрой лампочку под потолком и два чудовищных по качеству и изрядно пожелтевших киноплаката времен застоя. Один – к фильму «Цветы луговые» (к/с им. Довженко), другой – к фильму «Отель «У погибшего альпиниста» (к/с «Таллинфильм»); что производят сейчас вышеуказанные студии – один бог знает.

Будем надеяться, что второй этаж окажется поприветливее, без ностальгических совковых кино-впрыскиваний.

…Мои надежды оправдались – второй этаж и вправду оказался милым. Не евростандарт, что понятно, но хотя бы с освещением все в порядке. И стены не выглядят обшарпанными, и на диванчики с флоксовой обивкой вполне можно присесть, не думая о том, что тебе в задницу вопьется клоп. В углу совершенно впустую работал телевизор, настроенный на канал «Спорт». А слева от диванчиков стояла зубоврачебная плевательница, приспособленная к нуждам курильщиков.

Всё во имя человека, всё для блага человека, меланхолично констатировала я, разглядывая плевательницу.