Bye-bye, baby!.. - Платова Виктория - Страница 38

Я растянулась на полу, закинула одну руку за голову, а второй постучала по паркету, подзывая кота к себе:

– Иди сюда, красавчик.

На этот раз Домино обошелся без разглагольствований. Он с готовностью прыгнул мне на грудь и уткнулся мордой в подбородок. От него исходил едва заметный и довольно необычный запах, впрочем, уже прочувствованный мной когда-то. Определенно я сталкивалась с этим запахом, и не единожды – иногда он приводил меня в восхищение, иногда казался жутко сексуальным, но чаще – раздражал. Перебрав в уме все возможные варианты, я остановилась на одном:

мой кот потел!

Как самый настоящий маленький мужичок!

И это оказалось самым трогательным в нем, самым потрясающим. Глаза мои увлажнились, и я неистово прижала кота к себе:

– Никому тебя не отдам, козлик мой, кролик мой, крошка-енот! Раз уж нам так хорошо вдвоем… И, в общем, ты прав. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

…Около одиннадцати утра я решилась.

И набрала номер, считанный с рыбьего тела.

– Автосервис! – гаркнули мне в ухо с того конца провода.

– Мне нужна э-э… фирма «Красные рыбки».

Сказав это, я почувствовала облегчение: даже в страшном сне нельзя было представить, чтобы какое-то галимое сообщество авторемонтных боксов сбилось в кучу под претенциозной хоругвью «Красные рыбки». Следовательно – эту версию можно считать отработанной, и я никогда больше не вернусь к ней, сколько бы Домино ни высиживал на альбоме Матисса.

Коты тоже ошибаются, как ни прискорбно это признать. И лучше бы им пересесть на какой-нибудь другой альбом – к примеру, «TRANSPARENTE» португальской певицы Маризы.

– «Красные рыбки»?

– Да. Именно красные. Такая вот нелепость. – Я подпустила в голос изрядную порцию иронии: на случай, если невидимый собеседник решит посмеяться над глупейшим – с коммерческой точки зрения – названием.

Посмеемся вместе.

– Значит, нелепость?

– Ну… Я не знаю…

– Вообще-то наш автосервис и есть фирма «Красные рыбки».

Н-да… Вот тебе и… Здрасьте – манду подкрасьте, как любил выражаться высокохудожественный поэт Ларик. Я и представить не могла, что эта подметная присказка окажется столь уместной. А пока раздумывала над ее многовариантностью (не забыть бы процитировать фразу потерявшемуся Jay-Jay), на другом конце раздались короткие гудки.

Ладно. В следующий раз я буду умнее.

Прокашлявшись, попив водички и пропев первый куплет бессмертного хита А.Б. Пугачевой «Старинные часы», перешедший в «ми-ма-мо-ооо», я снова взялась за телефон.

– Автосервис? – заорала я, как только в «Красных рыбках» сняли трубку.

– Автосервис.

– Вы до которого часа работаете?

– До восьми, но сегодня все мастера заняты.

– А завтра? Мне нужно машину продиагностировать…

Последний раз я употребляла слово «продиагностировать» больше года назад, в контексте вора Никиты: кажется, это звучало как «не мешало бы продиагностировать его на предмет клептомании».

– А что с ней?

– Э-э… э-э-лектрика…

Трубка молчала – неужели я ляпнула что-то не то? Но ведь и ребенок знает, что в любой машине существует электрика!

– Вы меня слышите?

– Не кричите, девушка. Просто думаю, куда бы вас запихнуть. Завтра в шестнадцать тридцать устроит?

– Вполне, – выдохнула я. – Как вас найти?

– А вы не знаете?

– Нет. Мне просто вас порекомендовали. Или вам нужны еще имя и координаты рекомендовавшего?

– Гы-гы-гы, а вы веселая…

Что же это за автосервис такой диковинный, если воткнуться в него сложнее, чем попасть на прием к не в меру демократичной английской королеве?

– …координаты не нужны, а наши мы вам оставим.

Пересечение Северного и улицы Софьи Ковалевской,

запоминала я; рядом с гаражным кооперативом «Альбатрос», запоминала я; спросить у местного охранника, и он вам объяснит, куда двигаться дальше, запоминала я.

– Всё ясно?

– Более-менее.

– Какая у вас марка машины?

Нет. Я не должна этого произносить, нет! Пусть лучше мой язык отсохнет и отвалится, но я не долж…

– БэЭмВэ. Икс 5.

– Хорошо. Значит, завтра, в половине пятого.

– Буду.

После столь внезапного и столь делового разговора я довольно долго бродила по квартире как неприкаянная. Домино не отставал от меня ни на шаг, пытаясь заглянуть в глаза, а потом исхитрился и запрыгнул на плечо.

– И что? – меланхолично спросила я. – Что нам это дало? Не думаешь же ты, что я завтра отправлюсь на какой-то Северный, чтобы заглянуть под жабры «Красным рыбкам»?

«May!» – почему нет, лапуля? Съезди, проветрись, подыши свежим воздухом.

– Я и здесь могу подышать. И вообще, там полно наркуш…

«May!» – наркуш везде хватает, что же теперь. по улицам не ходить?

– Да нет, это глупо. Бессмысленно. Никому не нужно. Что я там забыла и что скажу? Никаких поводов появляться в автосервисе у меня нет. И машины, кстати, тоже…

Воспоминание о бэхе – не той, гипотетической, с такими же гипотетическими проблемами в электроцепях, а той, которую я видела во сне, – преследовало меня. Галогеновые фары, кожаный салон, сверкающая приборная панель, отделанная деревом рукоятка коробки передач – м-м-м… все это заставляло сердце искать выход из грудной клетки. Я последовательно обнаруживала его то в горле, то в обоих висках, а один раз оно даже свалилось вниз живота – и добропорядочный И.И. Комашко не вызывал у меня таких эмоций.

Но кажется, я была влюблена в кого-то еще. Теперь и не вспомнить – в кого.

…Ближней к «Красным рыбкам» станцией метро числилась «Академическая».

Именно сюда я приезжала, чтобы впоследствии пройти еще пять кварталов и оказаться во дворе Милкиной девятиэтажки. На пути следования значилась и улица Софьи Ковалевской, идущая перпендикулярно Науке. А основанием ее (открытие вчерашнего дня!) служил тот самый Северный проспект, куда я напросилась с моим собственным, никогда не существовавшим в природе BMWX5.

За то время, что я не была на Академке, в ее окрестностях вырос угрожающих размеров торговый комплекс с уймой магазинов, ресторанчиков, центром продажи мебели и кинотеатром. Плюс пункты обмена валюты, плюс наскоро сляпанные залы игровых автоматов, плюс ларьки по продаже блинов, шаурмы и хот-догов – словом, наркоманам есть где разгуляться, смотри в оба, Элина-Августа-Магдалена-Флоранс, лапуля!..

Памятуя о разбойном нападении пятилетней давности, я не взяла с собой ни сумки, ни рюкзака: все, что могло пригодиться мне на тернистом пути к автосервису, было рассовано по карманам куртки и комбинезона. О да, комбинезон! – сегодня состоялся его первый выход в свет. Довольно удачный, если учесть, что на пути от дома до метро я получила два предложения посетить клубную вечеринку, одно – посетить выставку авангарда в Русском музее и еще одно – пожертвовать сколько можете на собачий приют.

Собачьему приюту я отвалила полтинник. Остальные предложения даже не рассматривались, поскольку исходили от клонов Ларика, Никиты и забубённого сирийца Зияуддина, когда же вы уйметесь, парни?..

Больше всего я жалела, что со мной нет Домино: как было бы славно прогуляться, сунув его за пазуху или поместив в крошечный кенгурятник, в котором носят младенцев! Вряд ли бы Домино заартачился – я точно знала, что нет. Но сейчас стояла зима, и морозить кота (тем более – голого) – безрассудство и преступление.

А я не способна – ни на преступление, ни на безрассудство.

Домино был нужен мне вовсе не для антуража. И не для эпатажа или общего утепления сюжета. И без него (опять же – открытие вчерашнего дня!) я не просто скучала. Я чувствовала себя совершенно пустой. Неизвестно, что он сделал со мной и когда, и в какую щель провалилась моя пусть квелая, но все же имеющая место самостоятельность поступков и суждений. Я полностью зависела от кота -

вот так новость! Вот так-так!

По уму это должно было повергнуть меня в долгоиграющий шок, уныние и отчаяние, но ничего подобного я не ощущала. Совсем напротив, впору вести разговор о душевном подъеме. О пелене, упавшей с глаз. О вновь открывшихся горизонтах и перспективах, захватывающих дух. Главное, чтобы на этих горизонтах и в этих перспективах не нарисовались наркоманы, готовые пришпилить любого за пять копеек, а со всем остальным я справлюсь играючи.