Шестая жена короля Генриха VIII - Мюльбах Ф. - Страница 86

Екатерина никогда не жаловалась; она видела, как увядал цветок за цветком в ее жизни; она видела, как мало?помалу исчезала улыбка с лица ее мужа; она слышала, как нежный вначале звук голоса ее мужа стал постепенно грубеть; она чувствовала, как леденело его сердце и как его любовь превращалась в равнодушие, а не то и в ненависть…

И Екатерина истомила всю свою душу постоянной думой о том, почему он не любит ее, какой проступок с ее стороны заставил его отвернуться от нее. У Сеймура не хватило деликатности и великодушия скрыть от нее эту тайную причину, и она в конце концов поняла, почему он отвернулся от нее: он надеялся, что Екатерина будет регентшей Англии, следовательно, что он будет мужем регентши; этого не случилось, и его любовь умерла.

Екатерина чувствовала, что она умирает. Только смерть не пришла к ней сразу и не освободила ее от мучительной пытки. Целых шесть месяцев ей пришлось страдать и бороться, в продолжение шести месяцев она медленно умирала.

Относительно ее смерти распространились неприятные слухи. Джон Гейвуд не пропускал мимо себя Томаса Сеймура, чтобы с гневным взором не сказать ему:

– Вы убили прекрасную королеву! Скажите «нет», если вы можете!

Томас Сеймур смеялся в ответ и не считал даже нужным защищаться против обвинений шута; он смеялся несмотря на то, что носил траур по Екатерине.

В том же трауре Сеймур осмелился явиться к принцессе Елизавете, клясться ей в пылкой любви и просить ее руки. Но Елизавета с ледяным презрением отвергла его.

– Вы убили королеву! – повторила она слова шута. – Я не могу быть женою убийцы!

Божий суд покарал убийцу невинной и благородной Екатерины: не прошло трех месяцев со дня смерти его жены, как генерал?адмирал был обвинен в государственной измене и погиб на эшафоте.

По желанию Екатерины, ее книги и бумаги были отданы после ее смерти Джону Гейвуду, и шут занялся самым внимательным просмотром их. Среди бумаг он нашел много страниц, собственноручно написанных королевой; это были стихи, дышавшие ее печалью. Екатерина собрала их в одну книгу и собственноручно написала заголовок на ней «Скорбные жалобы грешницы».

Екатерина много плакала, когда писала эти «Скорбные жалобы», и многое нельзя было разобрать, так как ее слезы стерли с бумаги целые строки.

Гейвуд благоговейно целовал места, где сохранились следы этих слез, и шептал:

– Страдания грешницы просветили ее и превратили в святую, а эти стихи являются крестом и памятником, созданными ею самою для ее могилы. Я воздвигну этот памятник в утешение добродетели и для изгнания зла.

Шут так и сделал. Он отдал в печать эти «Скорбные жалобы грешницы», и они явились лучшим памятником по Екатерине.

Конец

ГЕНРИХ VIII И ЕГО ВРЕМЯ

(Вместо послесловия)

…В преддверии Возрождения, как бы замыкая английское средневековье, высится «готическая» война Алой и Белой розы, как ее позднее поэтически назвал Вальтер Скотт. Так именуют растянувшуюся на три десятилетия междоусобицу между двумя ветвями королевского дома – Ланкастерами и Йорками – в борьбе за королевский престол (1455?1487). Английские бароны, для которых после окончания Столетней войны исчезла возможность при помощи грабежа во Франции приумножить свои доходы, рьяно включились в эту борьбу. Правда, время активных военных действий за эти 32 года исчислялось 12?13 неделями и в большинстве сражений (кроме самых крупных) участвовало всего по нескольку сот воинов, все же в войнах Роз погибло свыше 100 тыс. человек. Победившая сторона овладела поместьями побежденных и, что не менее важно, получила возможность благодаря близости к короне обогащаться за счет налогов и других поборов населения. В ходе многолетней войны престол несколько раз переходил из рук в руки, что всякий раз сопровождалось казнями побежденных «изменников».

Последние отзвуки этой борьбы относятся к самому концу XV и началу XVI в. В это же время, а именно 2 мая 1502 г., в Лондоне состоялся суд над комендантом крепости Гине – одной из английских опорных баз во Франции. Его обвиняли в государственной измене, в связи с врагами короля. Смертный приговор был предопределен заранее. А еще через несколько дней осужденный взошел на эшафот.

Этот политический процесс первоначально не привлек особого внимания: слишком уж нередки бывали тогда подобные суды и казни. Однако позднее было сломано немало критических копий в спорах, за что судили коменданта Гине. От их исхода зависит оценка «одной из наиболее знаменитых легенд в английской истории… считавшейся неопровержимой на протяжении почти пятисотлетнего периода». Имя подсудимого – Джеймс Тиррел. Его не могут забыть те, кто знаком с «Ричардом III» Шекспира. Именно Тиррел вместе со своими слугами Дайтом и Форрестом, как об этом рассказывается в драме, по приказу преступного узурпатора престола, хромоногого злодея умертвил в 1483 г. в Тауэре двух племянников Ричарда – свергнутого с трона юного Эдуарда V и его младшего брата

Источники, которыми пользовался Шекспир, восходят к сочинениям Томаса Мора и Полидора Вергилия, писавших в начале XVI в., когда престол занимали победитель Ричарда III – Генрих VII Тюдор и его сын Генрих III. К этому времени уже сложился миф о кровавом чудовище Ричарде, от которого избавил страну лучезарный герой – Генрих VII. Историки поставили под вопрос этот «тюдоровский миф» о Ричарде. Они усомнились в том, были ли Эдуард V и его брат убиты осенью 1483 г., или же их умертвили после битвы при Босворте 22 августа 1485 г., окончившейся гибелью Ричарда и воцарением Генриха VII. Выясняется, что физическое устранение принцев осенью 1483 г. скорее соответствовало бы интересам Генриха Тюдора, а не Ричарда, что поведение всех действующих лиц исторической трагедии, включая и мать убитых юношей, находит более правдоподобное объяснение, если считать, что их предали смерти уже после сражения при Босворте.

В Англии время правления Генриха VII и его наследников, «Тюдоровское столетие» (1485?1603), стало веком расцвета абсолютизма, который опирался на разбогатевшую при нем часть дворянства и городскую буржуазию, заинтересованную в ликвидации феодальных усобиц. Это было время захвата лордами обширных земель для ведения выгодного скотоводческого хозяйства, массовых крестьянских движений, возникновения капиталистической мануфактуры и колониальной торговли, кровавого законодательства против разоренных крестьян и ремесленников – эпоха, столь ярко обрисованная К. Марксом в знаменитой 24?й главе первого тома «Капитала». Уже в первой половине XVI в., в правление Генриха VIII, продолжавшееся с 1509 по 1547 г., Англия стала не только страной, где политическая борьба особенно часто принимала вид судебных процессов. Она прочно удерживала первенство и по числу инсценированных политических процессов с дутыми обвинениями и сфабрикованными «доказательствами».

Генрих VIII принадлежит к числу монархов, мнение о которых как при их жизни, так и в последующие века резко расходилось. Этому не приходится удивляться: при Генрихе VIII произошла Реформация в Англии, и изображение его то в нимбе святого, то в обличье дьявола или по крайней мере преступного многоженца и кровавого тирана зависело обычно от того, кто его характеризовал – протестант или католик. Однако и далекий от католических симпатий Диккенс именовал Генриха VIII «самым непереносимым мерзавцем, позором для человеческой природы, кровавым и сальным пятном в истории Англии». А реакционные историки типа Д.Фроуда (в книге «История Англии») превозносили Генриха как народного героя. Видный исследователь А.Ф. Поллард в монографии «Генрих VIII» утверждал, будто Генрих никогда не имел «страсти к излишним убийствам», не давая себе, впрочем, труда уточнить, что следует здесь считать «излишеством». Мнение Полларда сильно повлияло на новейшую буржуазную историографию. Даже полемизирующий с апологетической оценкой Генриха VIII известный историк Д.Р. Элтон уверял: «Он (король. – Е.Ч.) не был великим государственным деятелем на троне, каким его считал Поллард, но он был и больше, чем кровавый, похотливый, капризный тиран народной мифологин». «Слишком много историков рисовало Генриха воплощением добра и зла», – вторит Элтону другой новейший биограф Генриха VIII, Д. Боул, и добавляет, что пришло время для более хладнокровной оценки этого английского монарха. О том же пишет Д. Скерисбрик в своей книге «Генрих VIII».