За Тридевять Земель - Скарбек Игорь Юрьевич - Страница 46

С октября 1812 года началась длительная и бесплодная переписка между требовавшими немедленной ликвидации русского заселения испанскими местными властями и правителем Колонии Росс И. А. Кусковым. Следует, впрочем, заметить, что переписка эта носила преимущественно односторонний характер, ибо Кусков ссылался на незнание испанского языка, которое якобы «мешало ему понять суть требований вице?роя». Он предлагал последнему адресоваться по всем подобным вопросам прямо в Санкт?Петербург, мотивируя это тем, что «цель высшего правительства, по приказу которого это заселение создано, ему неизвестна». Его же неукоснительная обязанность состоит в том, чтобы «Росс сохранять и в случае наступательных действий – обороняться».

Месяца через полтора после официального открытия крепости в Росс прискакал некий офицер по имени Мураги с семью солдатами. Испросив дозволения войти, испанцы дотошно осмотрели крепостные бастионы и прочие заведения. Мураги поинтересовался, с какой целью поселились здесь россияне. Кусков показал бумагу Главного правления РАК и как мог объяснил, что заселение учреждено «в видах обеспечения колоний в продовольственном отношении». Постарался он растолковать и о выгодах торговых сношений, чем Мураги был совершенно удовлетворен. Уезжая, он обещал «употребить все усилия для получения разрешения губернатора» на торговлю, попутно заметив, что «все калифорнийцы будут весьма рады возможности приобретения некоторых товаров, ибо чрезвычайно нуждаются во многих вещах». В январе следующего, 1813 года Мураги вновь появился в крепости Росс, уже вместе с братом коменданта пресидии Сан?Франциско де Аргуэльо. Посланцы объявили, что монтерейский губернатор дозволил производить взаимную расторжку, с тем, однако ж, условием, чтобы «до получения формального на нее разрешения российские корабли не входили в порт, а товары перевозились на гребных судах». При сем посещении испанцы были весьма любезны. В дар Кускову от коменданта пресидии доставили они трех лошадей да голов двадцать рогатого скота.

Стороны быстро пришли к соглашению о предметах взаимных поставок и ценах на них. Русские обязывались доставлять фламандские и кантонские полотна, ревендук, сукно, ситец, тик и китайку, миткаль бенгальскую, платки и чулки бумажные, сапоги юфтовые сибирские, нитки английские, сахар?леденец, кофе бразильский и табак виргинский, пилы, топоры, иглы, котлы чугунные и посуду оловянную. По заказу губернатора корабелы порта Бодега?Румянцева построили морской баркас и несколько плоскодонных судов для плавания по рекам. Впоследствии у русских покупались даже оружие и боеприпасы, а в мастерских Росса постоянно лежали присланные из миссий и пресидий на починку ружейные замки, инструменты и другие металлические изделия. В портняжной и сапожной мастерских работали российские умельцы форменное обмундирование для воинов доблестной, но уже слегка обношенной армии их католических величеств. Взамен того испанцы должны были расплачиваться продуктами, к слову сказать, добываемыми каторжным трудом краснокожих рабов. Пшеницей, ячменем, салом, фриголью, солониной, солью... а то и звонкой монетой.

Первая же расторжка произведена была на 1400 пиастров. В продолжение всего 1813 года торговля Русской Америки с испанскими колониями велась непрерывно к взаимной выгоде обеих сторон. Сам правитель, Иван Александрович Кусков, неоднократно посещал испанские пресидии и миссии, где встречали его с королевскими почестями. Чиновные испанцы делали ответные визиты. Большая часть расторжек производилась с участием монахов?францисканцев, и до того времени мало обращавших внимание на грозные предписания короны. Помимо всего перечисленного, миссии получали с Аляски колокола для католических храмов. Монахи, зачастившие в Росс, привозили своим любезным соседям лошадей, рогатый скот, дворовую птицу, семена. «Святая Римская церковь, хвала Господу, независима здесь от властей светских и вольна в своих деяниях...» – любил повторять при всяком случае падре Пейерас Мариано, глава ордена францисканцев в Калифорнии.

Однако ж подобное положение не могло продолжаться до бесконечности. Мехиканский вице?рой Кале я был крайне раздосадован и уязвлен самоуправством своих подчиненных. В конце 1813 года он направил монтерейскому губернатору бумагу нижеследующего содержания: «Комендант Новой Галиции, дон Жозе де ла Круза, в своем донесении, мая 26 числа, переслал мне официальную ведомость губернатора Сант?Блазского, который получил известие Ваше, посланное губернатору Нижней Калифорнии, в котором Вы упоминаете о русских, заселившихся недалеко от порта Бодеги с 13?ю пушками, также и причину, которая Вас принудила им ни в чем не противиться, именно: дружеский ныне союз между Гишпанской и Российской державами. Если сии известия истинны, то прошу я Вас дать мне все обстоятельныя уведомления о их неприятных деяниях. Вы должны вникать, сколь возможно более, в их цель и намерения и смотреть на движение всех наций, заселяющихся в сих местах».

Дон Хоакин де Аррильяга препроводил сию бумагу Кускову при собственноручном послании: «Любезный друг! Вы уже имеете многократные примеры моего почтения к Вам и сами видели, что с самого времени Вашего прибытия в сие место я Вам ни в чем не препятствовал. Но то, что я теперь делаю, есть следствие повеления моего начальника, о котором я Вам и вручаю копию: оно приложено мне от нашего вице?роя. Итак, прошу я Вас покорнейше дать мне обстоятельные сведения о причине Вашего заселения в сем месте, по приказу кого и с какими намерениями пришли Вы сюда? Я буду Вам весьма благодарен, когда увозможите меня ублаготворить вице?роя в столь важном деле. Сии причины принудили меня отправить к Вам офицера с приказанием вручить Вам сие письмо. Желаю Вам всякого благополучия и за счастье почту всегда быть полезным Вам».

Правитель Колонии Росс, поставленный в затруднительное положение, решил самолично отправиться в Монтерей для объяснений с губернатором Верхней Калифорнии. Однако неожиданная кончина дона Аррильяги (1814) не только помешала исполнению этого замысла, но и нарушила столь удачно складывавшиеся отношения Русской Америки с испанскими колониями, произведя «много перемен в действиях калифорнийских властей в отношении к русским». Как свидетельствуют очевидцы, в том числе и сам Иван Александрович Кусков, в течение первых трех лет существования Колонии Росс взаимоотношения с соседствующими испанскими властями «могли назваться вполне благоприятными», а взаимные расторжки приняли такие размеры, что уже в самом начале 1815 года правитель Росса послал на судне «Святая Мария» более двадцати тысяч испанских пиастров, вырученных им от той торговли. И это не считая продовольствия: одной только пшеницы, к примеру, было выменено за тот срок до десяти тысяч пудов, из коих восемь тысяч отправлено на Ситху.

Новая прокламация Главного правления РАК к «благородным и высокопочтеннейшим господам гишпанцам, живущим в Калифорнии» с призывом «иметь с россиянами торговые связи, тем паче что они взаимно полезны», лишь усугубила и без того натянутые отношения. Неподалеку от пресидии Санта?Барбара двумя крейсировавшими в тех водах испанскими военными кораблями было захвачено и отведено в порт Сан?Педро зафрахтованное бостонское судно, прибывшее из Ново?Архангельска с годичным запасом для Колонии Росс... В июле месяце 1815 года правитель Кусков получил от временно исполнявшего губернаторскую должность в Монтерее Хосе Аргуэльо нижеследующее послание: «Сеньор, дон Иван Александрович Кусков, почтенный друг. Комендант крепости Святого Франциска в последних числах июня доставил мне некоторые бумаги на российском и гишпанском языках. Цель их и содержание относятся к обитателям здешних провинций. А разве господа директоры Российско?Американской компании не знают, что жители здешних провинций, состоя под военным и политическим управлением, зависят от вице?роя Мексики? Для чего же они без надписи делают отношения к начальникам здешних провинций? Ради этого никто теперь без Высокого позволения согласиться на такую коммерцию не может, ибо мы должны сохранять наши Королевския и Высочайшия повеления. В этом разумении я не могу отвечать Вам, а уведомляю только, что Ваши бумаги имею отправить в оригиналах к моему высокопочтенному начальнику, его превосходительству, сеньору вице?рою в Новую Гишпанию, на благорассмотрение и разрешение его». Одновременно напоминалось о необходимости уничтожения крепости Росс.