За Тридевять Земель - Скарбек Игорь Юрьевич - Страница 12

– Опоили, нехристи... Да, силен враг человеческий...– бормотал преподобный отче, мучительно взбираясь на палубу.

Поднявши глаза вверх, иноки наши только теперь узрели куски человеческой кожи, развешанные для просушки на ноках?рей...

Океан ревел в изнеможении. Казалось, он отдал все свои силы на то, чтобы расправиться с утлым челном, бившимся среди волн, словно рыба в сети. Теперь же он несколько стих, хотя время от времени посылал вдогонку безумцам тяжелые валы. Разорванные тучи уже не казались такими хмурыми, где?то позади начинала тускло проглядывать линия горизонта. Мерная зыбь неспешно бросала с волны на волну легкую лодчонку в сопровождении беспощадных прожор. Справа и слева, за кормой и впереди по курсу видны были их острые, узкие спинные плавники. Инокам нашим, все ближе и ближе подплывавшим к линии рифов, предстояло на выбор: попасть ли живьем на частокол страшных зубов?клиньев ненасытных тварей или, разбившись о рифы, передать им свои тела уже бездыханными. По всему было видно, что третье вряд ли даруется... Но провидение смилостивилось: грозные волны еще раз подстегнули невесомую посудину, а набежавший следом вал довершил дело...

Наверное, именно так или примерно так достигали в свое время первооткрыватели американских берегов.

Первооткрыватели

В убогой келье одного из монастырей, основанных еще в начале V века святым просветителем Зеленого Эрина архиепископом Патриком, сидит монах по имени Дикуил. Бесхвостая кошка, свернувшись клубочком, примостилась на столе отшельника. Лет семь будет с тех пор, как привез ее один из насельников монастыря с острова Мэн, да так и прижилась она в келье Дикуила. И стоило только затеплить огонек, как кошка тут же перебиралась на стол и укладывалась на строганых досках подле светильника. Только что закончил отшельник свой труд на латыни «Об измерении Земли», и теперь картины прошлого вставали перед его утомленным взором... А прежде всего – изможденное лицо рыжебородого монаха, утлый челн которого прибило однажды под утро к берегу со стороны Овечьих островов. Много дней и ночей провел Дикуил с рыжебородым скитальцем, записывая историю его странствий. Удивительные то были странствия. Однако ученый монах знал, что все поведанное ему, от слова до слова, сущая правда. Ведь рыжебородый, чьи останки теперь покоятся во внутреннем дворе, подле монастырской ограды, был, как и сам Дикуил, гэлом – потомком кельтов и уроженцем Скотий. В рукописи Дикуила были страницы, содержание которых он знал наизусть... «К северу от Британии в океане есть много других островов, до которых при постоянном попутном ветре можно дойти в два дня и две ночи. Монах, вполне заслуживающий доверия, рассказал мне, что он в два дня добрался до этих островов на малом гребном судне с двумя парами весел. Эти острова большей частью очень невелики, отделяются один от другого узкими проливами и вот уже не менее ста лет посещаются отшельниками из нашей Скотий. С сотворения мира были они необитаемы, да и теперь оставлены отшельниками из?за разбойничьих нападений норманнов. На них бесчисленные стада овец и стаи различных птиц. Ни у одного из авторов не нашли мы упоминаний об этих островах...»

Близился конец первого завтрака, рассказывал рыжебородый, когда вбежавший в трапезную молоденький послушник, едва переводя дух, известил во всеуслышание настоятеля, что на горизонте появилось множество парусов и какие?то диковинные суда приближаются к острову. Встревоженные монахи повскакали со своих мест и кинулись к оконным проемам. Поистине удивительное зрелище предстало взорам: к их затерянному среди необъятных океанских просторов скалистому островку Линдисфарн у северо?восточного британского побережья неслись, рассекая волны, драконоподобные ладьи. Трепетали раздуваемые свежим морским ветром пурпурные прямоугольники парусов, змеино извиваясь, щетинились зубатыми пастями форштевни, огнем горели подвешенные к бортам раскрашенные щиты липового дерева. Могучие кормщики направляли бег ладей. Словно завороженные, смотрели монахи на диковинных пришельцев. Многие годы ни один корабль не показывался у острова, не тревожил покой отшельников?гэлов. Но недолго суждено было продолжаться этой идиллии... Королевская ладья, высоко задрав причудливый

форштевень (ушастый дракон терзал свое собственное горло) и заскрежетав днищем, врезалась в прибрежную гальку в том месте, где выбросили волны резные фигурки языческих богов... Можно ли почитать за благо судьбу двух рыжебородых братьев?монахов, которых викинги взяли на свои драккары, так как они имели счастье – или несчастье – бывать ранее на Овечьих островах. Скорее всего они предпочли бы разделить участь своих собратьев, чьи окровавленные тела, изуродованные боевыми топорами, валялись теперь по всему побережью. Скудные монастырские богатства были погружены в драккары, все остальное предано огню. На королевской ладье конунг затянул песню Ворона?Краки: «Жарко дрались мы мечом!.. Пот падал в кровавые волны, Гела держала свою косу над головами всех воинов». Скот фаланги уходил на север, увозя с собой двух рыжебородых пленников.

«Это случилось ветреным июньским днем лета 793 года»,– пометил Дикуил.

«Ни один город, ни один монастырь не оставались неприкосновенными,– повествуют древние сказания.– Все обращалось в бегство. С особой жестокостью убивали язычники священников и монахов, которые вынуждены были бежать дальше на северо?запад: сначала с Оркнейских и Шетландских, затем с Фарерских островов, а потом и из Исландии».

Кто они, эти кочевники северных морей, чьи быстроходные ладьи?драккары, увенчанные пастью дракона, наводили ужас на жителей Атлантики и Балтики, Средиземного и Черного морей, начиная с конца VIII и почти до середины XI столетия? Кто они, викинги, осаждавшие Париж, Лондон, Лиссабон, африканские и азиатские города; варяги, доходившие до Каспия и Византии?..

«Бог послал этих одержимых из?за моря,– рассказывает Летописец,– дабы напомнить франкам об их грехах. В морях они ищут себе пропитание: ведь они – жители моря!» Днем их ладьи шли, ориентируясь по Солнцу, ночью путь указывала Полярная звезда, когда же небо затягивали тучи или туман покрывал море, они доставали кусочки магнитной руды либо Солнечный камень. Похоже, умели они пользоваться и картами.

Разбойниками были сражавшиеся за Одина и Тора норманны?язычники, разбойниками долгое время оставались и их обращенные в христианство потомки. Одна из саг XII века рассказывает, как король Сигурд, покинув свою легендарную столицу Йомсберг, отправился посетить короля Иерусалимского Балдуина. Отплывая от устья Одера во главе большого флота, он говорил своим людям: «Когда вы встретите судно, начинайте грабить его, если экипаж окажется христианский, мы возвратим ему половину того, что возьмем у них, ибо нужно помогать своим братьям, если же это будут язычники, мы возблагодарим Бога!»

Исландию викинги заселили во второй половине IX столетия, частично перебив, частично вытеснив оттуда «западных людей» (так называли норманны от?шельников?гэлов). События эти связаны с именем Ингольфа Арнарсона, покинувшего Норвегию из?за совершенного его братом убийства и появившегося в Исландии в 874 году. Через три года, перейдя на юго?западную окраину острова и обнаружив прекрасные пастбища и незамерзающий залив, Ингольф основал Рейкьявик (Дымящаяся бухта), названный так потому, что «там из?под земли шел пар». Викинги создали здесь своего рода республику, учредив первый европейский парламент – альтинг, заседавший среди скал в долине Тинга и просуществовавший триста лет! Примерно в то же время, что и Ингольф, или немного позже другой викинг по имени Гунбьерн, сын Ульфа Крака, был отброшен бурей далеко на запад от Исландии к скалистым, покрытым снегом островам, получившим позже название Шхеры Гунбьерна. Тяжелые льды помешали тогда Гунбьерну высадиться на землю. Сто лет не давали мореходам покоя таинственные шхеры. В 981 году Эйрик Турвальдсон, по прозванию Рауди, что значит – Рыжий, изгнанный за убийства и беспокойный характер из Исландии, миновав острова Гунбьерна, достиг Ледяной Земли. Пройдя вдоль берега на юг и обогнув мыс Варф, известный теперь как Фарвель, Эйрик прибыл на Западное побережье, где и основал первое европейское поселение в Новом Свете. В целях привлечения колонистов, желая составить «хорошую репутацию» суровой и бесплодной Ледяной Земле, Эйрик Рыжий окрестил ее Гренландией – Зеленою Землей. Хитрость викинга «вполне удалась». (Это мнение о «хитрости» Эйрика Рыжего, подтверждаемое сагами XII века, держалось долгие столетия. И лишь в наши дни экспедиция датских исследователей во главе с профессором Копенгагенского университета Вилли Дансгаардом, изучив геологическую структуру и состав льдов Гренландии, пришла к неоспоримому выводу: вплоть до XIII века это была действительно зеленая страна с весьма мягким климатом.) Вскоре норманнов оказалось здесь не меньше, чем эскимосов.