Кровавые воды Хьерунгавага (СИ) - Бершицкий Николай Олегович - Страница 9

– Да сколько можно?! – грубо воскликнул Вигфус Вигаглумссон, обломав копье, которое зря натачивал, о непробиваемое тело Аслака.

Силен и славен был этот муж весьма. Отойдя на корму ладьи, он взялся за края наковальни, присел и рывком поднял ее над головой. Руки силача распрямились, снаряд полетел в лоб Аслаку. Острый конец пробил череп. Бух – грохнулась наковальня, войдя в палубу. Берсеркер, покачиваясь, смотрел единственным уцелевшим глазом на того, кто даровал ему смерть в бою, но не такую, о которой грезит истинный воин. Челюсть его отвисла, слов не последовало. Упав спиной на борт, Аслак сполз к куче оставленных им трупов.

Вагн избавился от половины расколотого щита и, бешено вращая мечом, двигался по кораблю, зачищая от людей. Свободной рукой йомсвикинг отводил вражеские удары, перехватывал дротики, метая их обратно. Перебежавший по сцепленным кораблям Торлейв Поморник напал на юношу с боку. Дубина отбила меч Вагна, а вторым ударом невиданной силы расколола его шлем. В висках Вагна зазвенела боль, он прислонился к планширу. Сквозь красно?серую пелену он увидел замахивающегося Торлейва. Нырнув под перебившую перила дубинку, Вагн выбросил вперед руку с продолжающим ее мечом.

– У?у?у, – замычал Поморник, падая на четвереньки.

Не удостоверившись в судьбе сраженного Торлейва, он прыгнул через перила и повис на борту собственного корабля. Воины подхватили хевдинга и вытащили. Вагн вновь ураганом налетел на людей ярла, штурмующих ладью, весьма успешно в отсутствие двух могучих бойцов.

– Отходим! – приказал Эйрик, ловя очередного своего человека сраженного стрелой йомсвикингов.

Он сам обрубил канаты, связывавшие корабли, гребцы унесли его из битвы, прячась за щитами. Хавард Дровосек не давал врагу спуска, отставив залитый кровью топор, он скинул с плеча лук и разил одного за другим. Казалось, его белые бельма на глазах не вредят прицел, а улучшают. Бил он наверняка с любого расстояния, покуда стрела летела, и не могли от его стрел укрыть ни щит, ни кольчуга, ни борт ладьи.

Вода окрасилась в красный цвет, тела плавали, словно ряска на болоте. Хакон скомандовал отступление. Суда норвежского флота отошли к берегу. Йомсвикинги не гнались за ними, взяв передышку. Победа казалась им весьма вероятной, потому уходить не стали. Сражение стихло на время.

Хакон собрал хевдингов, среди которых были его сыновья, на совет на берегу острова Примсигнд. Костер подвел тенями мрачное, подавленное лицо ярла.

– Битва складывается не в нашу пользу, – неутешительно признал он. – С начала знал я, к чему приведет война с этими людьми. Потери слишком велики, и видно мне, дальше так действовать не получится, ибо даже в меньшинстве йомсвикинги бьют нас. Возвращайтесь на ладьи, на случай атаки, а мне нужно обдумать план. Эйрик, Эрлинг, возьмите двух рабов и идите туда, куда я пойду.

Воеводы поклонились ярлу и разошлись, каждый на свой корабль. Те четверо, кого назвал Хакон, пошли вместе с ним в лес. Выбрав темную опушку, Хакон сложил алтарь, развел огонь, пал на колени, обратив лицо на север, где живет тьма, и взмолился.

– Торгерд, невеста Хельги, дочь ночи! Приди к Хакону, заслони его своим черным плащом, как делала раньше.

С этими словами он принес жертвы, но Торгерд оставалась глуха к мольбам отчаявшегося ярла. Что?то заставляло ее гневаться. Тогда Хакон схватил одного из рабов и перерезал тому горло. Красная струя ударила в сложенный из веток и очерченный рунами жертвенник.

– На, выпей человеческой крови, коль тебе мало прочих жертв!

Тишина. Хакона кинуло в жар, затем в холод, он уже не знал, чем еще одарить ведьму?покровительницу. Белеющие в вечерних семерках глаза бешено метались от дерева к дереву. Страшная мысль прокралась неожиданно и тихо. Поначалу ярл испугался собственных намерений, однако, вспомнив цену поражения, он укрепил сердце и руку. Дела оказались хуже, чем он думал, все или ничего.

– Прости, Эрлинг, седьмой мой сын, последняя у меня надежда, – прошептал ярл опустевшим голосом, зеницы, спрятавшиеся в складках морщин, наполнились слезами.

Эрлинг умер быстро. Эйрик принял решение отца. Последняя жертва – самая жестокая. Ветер загудел в кронах деревьев, черные тучи потянулись с севера, гонимые ледяным дуновением. Гром оповестил о прибытии великой ведьмы, теперь на стороне ярла стояли не только храбрые мужи.

– Убей их! – заорал Хакон, держа на руках бездыханного сына. – Я хочу, чтобы они все погибли в пучине! Возьми сестру свою Ирпу и смой их с берегов Норвегии!

Взойдя на корабль, он порадовал дружину:

– Победим нынче, ломите вдвое крепче, бейте вдвое сильнее! Торгерд и Ирпа с нами, сестры бури и грома, не устоять йомсборгцам!

Ладьи двинулись, и вскоре закипел новая битва, жарче прежней. День склонился к вечеру и с севера подул сильный ветер, гудящий в парусах. Тучи заволокли все небо, гром ударил над головами йомсвикингов, молнии расчертили мрачный небосвод. Серые воды вздыбились бурунами, побежали на ладьи Сигвальди, качая и тряся их. Каждый новый вал взметался выше. Йомсвикинги бросились укреплять ломающиеся мачты и рвущиеся паруса, черпать воду за борт. Они падали от качки, вываливались в море. Обнаженные при дневной жаре тела стиснул холод. Не смотря на трудности, они сражались, разили врагов и умирали с честью, которой можно позавидовать. Стрелы, камни и дротики метали они, но ветер, разлетающийся звонким хохотом, сносил снаряды обратно на них. Вместе с метательным оружием норвежцев они обрушивались на викингов. Дождь смешался со снарядами, градинами и кровью.

Хавард пускал стрелу за стрелой, а замертво падали стоящие рядом с ним воины. Прищурив белесые глаза, увидал он на носу хаконова судна двух женщин в реющих на порывах бури одеждах, черных, словно сердце ледяного великана. Тайное зрение дало ему возможность угадать погибель йомсвикингов – Торгерд, невесту Хельги. Видел он, как из пальцев чародейки вырываются ледяные стрелы, несущиеся с градом, и каждая находила себе цель.

– Сигвальди! – сбежались к вождю люди, узнавшие от Хаварда дурную весть. – Ярл созвал темную силу на помощь себе, бьются ведьмы за него, наводят на нас бури и град!

– Знал я, знал, не против людей мы бьемся! Но продолжим до конца, чего бы ни стоило! Сражайтесь, йомсвикинги!

Битва продолжилась, хоть викинги несли серьезные потери, они наносили удары по людям ярла и ломили их строй. Буря почему?то стала стихать, Сигвальди воспользовался этим затишьем для решительной атаки. Хакон с изумлением уставился на наступающие ладьи и воззвал:

– Торгерд, где твои громы, где молнии?! Забыла ты, может, чего я отдал в жертву тебе?!

Корабли Сигвальди, набравшие скорость для удара, натолкнулись на стену воды. Огромный вал закрутил их, будто щепки, и остановил. Грянула буря столь великая, что самый искусный скальд не придумал бы, с чем ее сравнить. Молнии палили мачты, валы бросали людей за борт, били и вертели. Хавард видел двух женщин, летающих по небу, в злобном смехе раскрывая рты, но ничего поделать не мог.

– Все, отступаем! – закричал Сигвальди своим людям. – Я клялся с Хаконом ярлом биться, а не с троллями! Разбушевались треклятые ведьмы не на шутку, будет нам еще хуже, если останемся!

Корабли Сигвальди развернулись.

– Вагн, Буи, назад плывем, в Йомсборг! Ничего нам сия битва не сулит больше!

– Презренный трус! – срывая голос, крикнул Вагн. – Где твое слово, где верность законам Пальнатоки?! Убегаешь, как побитый пес!

– Безбородый недоносок, прими смерть за осквернение Норвегии! – использовав замешательство йомсвикингов, Торкель Длинный прыгнул на корабль Вагна, вознеся меч для удара.

Оттолкнув растерявшегося юношу, Буи принял уготованный тому гостинец. Сталь мерзко лязгнула о череп. Ошарашенные люди не успели и глазом моргнуть. Губы и подбородок великана Буи упали к ногам Торкеля. Буи просто стоял, изуродованная челюсть зашевелилась, роняя зубы:

– Пожалуй, датская женщина в Борнхольме, чего доброго, откажется теперь меня целовать!