История русского народа в XX веке (Том 1, 2) - Платонов Олег Анатольевич - Страница 227

В 1924 году ГПУ под руководством Г. Ягоды и Я. Агранова фабрикуется так называемое дело «Ордена русских фашистов», по которому прошли несколько русских поэтов – А.А. Ганин, П.Н. Чекрыгин, В.И. Дворяшин, В. М. Галанов. Эти русские люди были обвинены в несуществующем преступлении против большевистского режима – «замышление произвести террор над членами советского правительства».

Многомесячное следствие не позволило ГПУ доказать свои обвинения. Реально Ганин и его единомышленники были виновны перед режимом только в том, что резко критиковали большевистскую систему и считали коммунистическую партию изуверской сектой.1138 Особым криминалом для чекистов оказался тот факт, что Ганин и его друзья окружили себя «исключительно русскими людьми с контрреволюционным прошлым». В процессе «следствия» к делу были пристегнуты еще несколько русских людей. Над Ганиным и его друзьями была осуществлена тайная внесудебная расправа. Сам Ганин был расстрелян в марте 1925, остальные получили большие сроки и впоследствии почти все погибли.

В мае-июле 1928 года чекисты подготовили и осуществили первый крупный показательный процесс над «вредителями в промышленности» – «шахтинское дело». По фальсифицированному обвинению на скамье подсудимых оказались 50 русских горных инженеров и техников, работавших консультантами в угольной промышленности. Пятеро русских инженеров (Н. Горлецкий, Н. Кржижановский, В. Юсевич, С. Будный, Н. Бояринов) были казнены, остальные получили разные сроки лишения свободы – от 1 до 10 лет.

Многие русские люди понимали действительную подоплеку «шахтинского дела», которое «совсем не во вредительстве, а просто в старых счетах с интеллигенцией, руководившей на шахтах, которая, по своему мировоззрению, не разделяла и не разделяет бандитские приемы и махинации по удушению и ограблению Русского народа».1139

Вслед за «шахтинским делом» в недрах Лубянки фальсифицируются дела «контрреволюционного общества» («организаторов голода») в пищевой промышленности (сентябрь 1930), а затем «подпольной» «промышленной партии».

Все эти «партии» и антисоветские «заговоры» фабриковались для того, чтобы окончательно запугать русскую техническую интеллигенцию, объявить ее виновником хозяйственных неурядиц в стране. В больших столичных залах были проведены шумные пропагандистские процессы, широко освещаемые в средствах массовой информации. Эти процессы представляли собой театрализованные действа, на которых присутствовали с одной стороны кающиеся в своих преступлениях русские люди, с другой – возмущенные «рабоче-крестьянские» массы, требовавшие смерти вредителям. Какими путями у русских интеллигентов добивались «признаний», ясно из позднейших письменных показаний одной из жертв этих процессов:

Одновременно с процессами происходили массовые аресты русских интеллигентов по всей стране.

На XVI съезде ВКП(б) в 1930 году еврейский большевик Киршон в который раз призвал к погрому русской национальной литературы, культуры, философии. Обрушиваясь с погромными обвинениями на великого русского философа А.Ф. Лосева, Киршон заявлял: нам не мешает за подобные философские оттенки поставить его к стенке.

В конце 20-х-начале 30-х годов правители еврейского интернационала приступают к систематическому преследованию русских философов, историков, ученых.

Осенью 1929 года большевистские вожди осуществляют планомерный разгром Российской Академии наук. Трагическим событиям 1929 года предшествовала так называемая «перестройка» академической науки. От русских ученых требуют перехода на «марксистско-ленинскую методологию» и утилитарности научных исследований. Не желающих перестраиваться увольняют. Уже на первом этапе было уволено около 100 человек (пятая часть сотрудников), объявленных «социально-чуждыми, бесполезными для социалистического строительства».1141 Особенно неблагополучными были объявлены гуманитарные институты.

19 октября 1929 года в Комиссию Наркомата рабоче-крестьянской инспекции поступил донос некоторых сотрудников Академии (тайных агентов ГПУ) о том, что руководство их учреждения скрывает от правительства документы «большого политического значения», которые якобы могли сыграть важную роль «в борьбе с врагами Октябрьской революции». В их числе – акты отречения от Престола Царя Николая II и великого князя Михаила Александровича, архив шефа жандармов В.Ф. Джунковского, материалы Департамента полиции. Большевистские руководители молниеносно создают Особую комиссию по выявлению заговора в Академии (в нее, в частности, вошли такие известные палачи Русского народа, как Я. X. Петерс и Я. С. Агранов). В дело были втянуты руководители Академии, академики и член-корреспонденты и, в частности, непременный секретарь АН СССР С.Ф. Ольденбург, академик секретарь Отделения гуманитарных наук С.Ф. Платонов.

По «академическому делу» с ноября 1929-го по декабрь 1930 года было арестовано 115 русских ученых. Кроме выдающегося русского историка академика С.Ф. Платонова были схвачены А.И. Андреев, С.В. Рождественский, А.И. Заозерский, Ф.П. Покровский, Н.В. Измайлов, В.Г. Дружинин, академики М.К. Любавский, Н.П. Лихачев, Е.В. Тарле, член-корреспондент В.В. Срезневский и многие другие, главным образом историки, архивисты, этнографы, музееведы, краеведы.1142

8 августа 1931 года Коллегия ОГПУ признала их виновными в организации вымышленного «Союза борьбы за возрождение свободной России», «готовившего» установление конституционного монархического строя, и выслала на пять лет в разные города (значительная часть их была вторично репрессирована в 1937 году). Одновременно в аппарате Академии наук провели еще одну «чистку», в результате которой из 960 сотрудников Академии было уволено 648 человек, т.е. две трети общего состава. Это был непоправимый удар по русской науке.1143

Однако большевики на этом не остановились. В конце 1933-го – начале 1934 года ОГПУ фабрикует так называемое «дело славистов», или «дело Российской национальной партии». По главному московскому делу шли 34 человека. Параллельно подобные дела фабриковались в Ленинграде, Харькове, Краснодаре, Смоленске, Ярославле. Вымышленной партии инкриминировалось стремление к «свержению Советской власти и установлению в стране фашистской диктатуры». На самом деле их судили только за то, что они сохранили свое национальное сознание. Жертвами «дела славистов» стали выдающиеся русские ученые и специалисты – Н.Н. Дурново, М.Н. Сперанский, Г.А. Ильинский, А. М. Селищев, В.В. Виноградов, Н.П. Сычев, П.Д. Барановский, В.Н. Сидоров и др. и наряду с ними рядовые музейные работники, краеведы, врачи, агрономы. Большинство из них получили длительные сроки заключения, остальные сосланы в отдаленные места. В 1937-1938 годах около трети осужденных по «делу славистов» были расстреляны, а несколько человек еще ранее умерли в лагерях и ссылках.

Безжалостно уничтожались и преследовались все, кто так или иначе сумел сохранить национальное сознание. Прекратив еще в конце 20-х годов политическую «игру» со сменовеховцами и евразийцами, немало потрудившимися на пользу советской власти, НКВД в 30-е годы безжалостно расправляется с ними. Погибли все представители евразийства, проживавшие в СССР.