Лицей послушных жен (сборник) - Роздобудько Ирэн Виталиевна - Страница 89

Узнать меня могли бы разве что секретарша Алекса, девушка-дизайнер Агата и домработница Вера Ивановна. Да и то, если бы я прилизал волосы и оделся в тот скафандр! Но если первые две меня не интересовали, то с последней я хотел встретиться. Но захочет ли она говорить со мной после того, что я натворил с ее хозяином?

И вообще, как мне ее достать? Может быть, она никогда не выходит из этого дома – живет там постоянно?

Но теперь, когда Алекс, судя по всему, находится в больнице, симулируя «страшные телесные повреждения», она, что вполне вероятно, может позволить себе вылазку в город.

С городского аппарата я позвонил в офис Алекса, назвался секретарше курьером, сказал, что у меня задание немедленно доставить в дом ее босса образцы обоев прямо из Эмиратов (она, на мое счастье, была в курсе этих строительных дел!), и с легкостью получил нужные цифры.

Я не мог терять времени и поэтому сразу же набрал этот номер.

И представил, как по всем трем этажам звучат трели старинных, а точнее, сделанных под старину, телефонных аппаратов, трубки которых лежат на золотых рожках. Никто долго не подходил.

Наконец в трубке прозвучал женский голос:

– Вы позвонили в дом господина Алекса Струтовского.

– Вера Ивановна? – как можно любезнее спросил я.

– Извините, я не имею права вести частные разговоры по телефону хозяина! – железным голосом произнесла Вера Ивановна и, наверное, уже собиралась положить трубку на золотые рычаги.

«Что дальше? Что дальше?» – защелкало в моей голове.

Что сделал бы какой-нибудь более опытный сыщик?

Взял бы «на арапа»!

И я безапелляционно сказал:

– Минуточку. Это – в ваших интересах!

На том конце провода явно заинтересовались таким поворотом. И я поспешил продолжить, решив говорить полуправду:

– Я – частный детектив и веду расследование по факту смерти жены вашего хозяина. Мне необходимо поговорить с вами.

– Я не могу встречаться с людьми с улицы без разрешения господина Струтовского, – сказала Вера Ивановна. – А он сейчас… – она немного замялась. – Он сейчас в командировке…

– Неправда! – воскликнул я. – Он в больнице. И мне придется выяснить, зачем вы врете.

– Не надо ничего выяснять! – испугалась домработница. – Я встречусь с вами. Но вряд ли буду полезной.

– Спасибо, – сказал я и назначил встречу.

– Это была идеальная пара! – слышал я уже в пятый раз за десять минут, которые отсчитывали электронные часы на стене небольшого кафе, куда я пригласил Веру Ивановну.

Она все время поджимала губы и немного пожевывала ими воздух перед тем, как произнести очередную сентенцию.

Производила впечатление образованного человека – безупречные манеры, вежливость в каждой интонации, аккуратная прическа, ухоженные руки. На коленях она держала маленькую сумочку-клакер кремового цвета и время от времени щелкала ее замочком. Это единственное, что выдавало ее волнение.

Я решил зайти с другой стороны и сказал как можно любезнее:

– Давно ли вы служите у господина Алекса?

– Давно. И очень этим довольна.

– А где работали раньше?

Она помолчала, а потом сказала с вызовом:

– Я преподаватель физики. Работала завучем в школе-колледже при Политехническом институте. Но, сами понимаете, потом, в период кризиса, выбирать не пришлось…

Я кивнул, думая о ключике к этой вежливой даме: где он находится и как открыть ее губы хотя бы на один лишний миллиметр.

– Вера Ивановна, – сказал я. – Ваш хозяин – человек прекрасный, но и у него есть свои враги. Моя цель – снять с него все подозрения. Если вы мне в этом поможете, буду очень благодарен. Я вас не задержу надолго, но расскажите хотя бы то, что знаете. Ваше определение «идеальная пара», как вы сами понимаете, не может устроить меня до конца.

Она вздохнула.

– Ну что же я тут могу сказать? Не в моих правилах обсуждать хозяев. Но это действительно была идеальная пара. Любили друг друга. Никогда не слышала от них разговоров на повышенных тонах. Господин Алекс очень ее любил. Цветы, подарки каждый вечер… Госпожа Тамила сама готовила, занималась хозяйством и никогда меня не ругала. Хорошая была девушка. Жаль, что потом так быстро проявилась болезнь…

– Когда и как проявилась болезнь, вы заметили?

– Наверняка сказать не могу. Через пару месяцев после свадьбы хозяйка стала немного нервной. Но в целом оставалась спокойной и вежливой. Это все, что я заметила. Все, что могу сказать.

– Вы присутствовали в доме, когда она покончила с собой?

– Моя комната находится в другом конце дома! О трагедии я узнала только утром, когда приехали «скорая» и милиция. Мы очень плакали тогда. Я еле успокоила Алика… Он всегда был очень ранимым.

«Алика» – что-то новенькое в ее лексиконе по отношению к хозяину.

Эту деталь я отметил и отложил в свою копилку, но сейчас решил не акцентировать на ней внимания.

– Вы знали, что госпожа Тамила – выпускница элитарного женского лицея?

– Конечно! Господин Алекс никогда бы на другой не женился!

Она тяжело вздохнула (это не прошло мимо моего внимания!) и продолжила:

– Там учатся девушки с безупречным воспитанием и репутацией. Все его друзья, коллеги и знакомые берут себе жен именно из этого лицея!

«Ну и что мне делать дальше?» – подумал я, выслушивая то, что уже знал и сам. Решил зацепиться за одно слово и спросил, глядя ей прямо в глаза:

– А много ли было других?

– Что?

– Вы сказали: «на другой». Вот я и спрашиваю: много ли было других претенденток на сердце господина Струтовского?

– Да вы, наверное, молодой человек, не в своем уме?! – потеряла терпение Вера Ивановна. – О таких вещах спрашивайте у… у базарных баб! Я ценю свое место. До свидания.

Она резко поднялась. Я даже не успел проводить ее до двери, как она уже была на улице. Махнула рукой, останавливая такси, и отъехала, гордо глядя перед собой.

…Я вернулся домой, накормил Кошку, забыв, кормил ли я ее раньше.

С таким хозяином она должна была стать колобком уже через пару ближайших дней. А также забыл, что совсем не спал и вообще не раздевался на протяжении последних суток.

Но меня охватила жажда деятельности и ощущение – довольно странное, – что я напал на след.

Это было неопределенное, шаткое чувство, едва заметное, как… как запах из-под горячего утюга, который стоит на белоснежной рубашке и вот-вот должен прожечь ее. И пока длится этот момент, у тебя есть возможность предупредить сожжение и спасти рубашку.

Почти наобум, пользуясь внезапным приступом бешеной интуиции, я нашел контактные телефоны физико-математического колледжа при Политехе. К интуиции добавился еще и приступ дерзости, присущей авантюристам и, может быть, аферистам. Ведь, услышав полусонное «Алло…» и название заведения в телефонной трубке, я приветливым, бодрым и глуповатым голосом выпалил следующее:

– Верочка Ивановна? Дорогая «учительница первая моя», завуч мой милый! А я только что из-за границы – мечтаю отблагодарить вас лично за науку! Помните, как вы…

И тут, по всей логике событий, меня прервал уже не сонный, а довольно энергичный голос:

– Подождите, подождите! Вам кто нужен? Если Вера Ивановна Слонко – она у нас уже лет пять как не работает.

– Неужели? – изобразил я крайнюю степень растерянности, радуясь, что у меня появилась возможность узнать об этой Вере Ивановне больше, чем она того хотела бы. – Жаль. А где она сейчас, как ее найти? Она жива-здорова?

В трубке колебались.

И я решил повлиять приемом личного обаяния и выудил у собеседницы ее имя и отчество, а также то, что она весьма неплохо знала вышеупомянутую Веру Ивановну Слонко. Я давно заметил, когда у человека спрашиваешь, как его зовут, общаться становится намного проще.

Людмила Степановна – так звали бывшую коллегу нынешней домработницы, очевидно, скучала в приемной и поэтому охотно сообщила, что… (А теперь – стоп! Я чуть не укусил себя за руку!) …что сейчас завуч прославленного колледжа работает у своего бывшего ученика, а теперь известного бизнесмена и общественного деятеля, сына «депутата и кандидата», Алексея Константиновича Струтовского.