Лицей послушных жен (сборник) - Роздобудько Ирэн Виталиевна - Страница 58

Дорогой дневник!

Я стала лучше учиться.

Думаю, благодаря тому что начала меньше интересоваться всякими мелочами, меньше разговаривать, больше внимания уделять урокам.

Мы все стали более серьезными и избегали друг друга. Наверное, сказывалось то, что мы выпускной класс и совсем скоро переселимся во флигель, где нас ждут судьбоносные балы и повторение всего пройденного за двенадцать лет. А это немалый объем.

К тому же волновала приятная мысль о том, что там, во флигеле, у каждой будет своя отдельная комната! Даже трудно себе представить: своя и отдельная. Это означает, что раскол между нами увеличится. Интересно, как это переживут Мия и Ита?..

Приближалось время Летнего бала, хотя еще был только апрель.

Не помню, писала ли я о том, что после каждого бала нас собирали в видеосалоне и показывали сюжеты, снятые во вновь созданных семьях наших бывших соучениц.

Предъявление такого домашнего видео – минуты на две-три – входило в условия, которые руководство выдвигало всем кандидатам.

Мы, курсантки – от маленьких до взрослых, – очень любили эти просмотры, готовились к ним как к празднику. Такие видеосюжеты, отснятые любительской кинокамерой, вдохновляли нас и делали наши ожидания прекрасными.

Как раз за два месяца до Летнего бала, о котором мы теперь старались не произносить ни звука (честно говоря, я не была уверена, что девочки на этот раз захотят полезть на крышу), в холле ЛПЖ вывесили объявление об очередном кинопоказе с видеоотчетами, которые прислали наши бывшие соученицы.

Я поймала себя на мысли, что готовлюсь к нему с неким неприятным чувством. Дело было в том, что на этом просмотре нам должны показать сюжет с Тур!

Но если слухи о ее смерти достоверны, то о каком видеоотчете может идти речь?

Как он будет выглядеть?

После подслушанного Лил разговора в кабинете госпожи Директрисы прошло несколько недель.

Конечно, разговоры о смерти Тур поутихли.

Мы делали вид, что забыли о наших разговорах.

Приближалось время просмотра.

Ровно семнадцать дисков – по количеству уже замужних после предыдущих балов выпускниц – было отправлено почтой отовсюду.

Семнадцать! То есть в это число входила и Тур! Но…

Я не выдержала. Вечером перед обожаемой нами процедурой просмотра я все-таки завела разговор в дортуаре.

– Ты точно знаешь, что дисков – семнадцать? – лениво, как бы между прочим, спросила я Озу, которую назначили регистрировать и сортировать присланные диски.

И сразу кожей почувствовала напряжение: все присутствующие в дортуаре отлично понимали, что я имею в виду.

Мы сидели на своих кроватях, стирая с лица облепиховые и овсяные маски собственного производства (готовить питательные натуральные косметические средства и пользоваться ими тоже входило в наши обязательные знания).

У всех невольно замедлились движения – так хотелось услышать ответ Озу.

– Да, конечно, семнадцать, – ответила она.

– А… – начала было Мия.

Но Ита опередила ее:

– А сколько же их должно быть? – и, приложив палец к губам, кивнула на дверь.

Был вечер – десять минут до отбоя. Как раз то время, когда госпожа Дежурная Воспитательница совершает три последних прохода по коридору и может – на выбор – припасть ухом к любой двери.

Повисла неприятная, тревожная пауза. Неприятная не потому, что нас могут подслушать, нет – к этому мы привыкли! – а потому, что мы снова ощутили присутствие в нашем беззаботном существовании той трещины, которую дала новость о смерти Тур. Новость, которую мы не могли ни опровергнуть, ни подтвердить. О которой старались забыть и… не могли.

– Действительно! – громко сказала Лил. – Сколько же их должно быть?! За зиму и весну из лицея разъехались семнадцать девушек! Вот и дисков прислали семнадцать!

Мы замолчали. Усердно заработали спонжами, вытирая маски.

В девять свет автоматически выключился.

Мы больше не проронили ни звука.

…Видеосюжетов на самом деле было семнадцать!

Утром, после завтрака, нас выстроили и повели в видеосалон.

Я очень люблю бывать здесь! В нем уютная атмосфера, высокие кожаные кресла с мягкой розовой обивкой.

Кино нам показывают два раза в месяц. И это не какие-нибудь американские стрелялки! Госпожа Директриса лично выбирает для нас самые лучшие раритетные фильмы.

Некоторые из них еще черно-белые, изысканные, превосходные фильмы прошлого столетия, сделанные на века. В них, по словам госпожи Директрисы, все то, что нам нужно для жизни.

«Девчата», «Волга-Волга», «Большая жизнь», «Цирк», «Свинарка и пастух»…

Какие лица! Какие одухотворенные глаза! Какие песни! Какая любовь!

У всех нас порой глаза на мокром месте, ведь сейчас все эти красивые отношения и песни – в прошлом.

Так вот.

Дисков было ровно семнадцать!

Перед просмотром госпожа Директриса торжественно пожелала нам хорошего просмотра, с милой и загадочной улыбкой намекнула, что мы – все четыре секстета одиннадцатиклассниц – скоро и сами будет фигурировать в подобных кинолентах. А все остальные так же будут завидовать нам.

От этих слов все весело засмеялись, поглядывая на наш ряд. Мы покраснели, щеки некоторых – я имею в виду Рив и еще пару-тройку девушек из других секстетов – так и вспыхнули огнем. Щелкнули выключатели. Зал утонул в мягком полумраке.

Начались сюжеты домашнего видео. Мы всегда поглощали их как пирожные!

Первый диск.

Титры в красном, старательно нарисованном сердечке: «Привет из рая».

Музыка – вальс Штрауса.

Первый кадр (мы захлопали в ладоши, увидев знакомое лицо!): Ноа, выходящая из моря! Муж окутывает ее махровым полотенцем, Ноа смеется, машет в камеру рукой (нам, нам машет!).

Второй кадр: Ноа достает из духовки решетку с индейкой, у ее ног крутится красавец дог (Ноа всегда мечтала иметь собаку!). Потом мы увидели Ноа в новеньком лимузине, мчащемся вдоль моря, Ноа, примеряющую сережки в ювелирном магазине.

Дальше все в том же духе. Не скажу, чтобы это было сделано со вкусом или фантазией, но все равно мило: Ноа сажает цветы, Ноа плавает в бассейне, Ноа на медвежьей шкуре перед камином. Каждый сюжет заканчивается тем, что она машет нам рукой. Губы – сердечком, лицо немного похудевшее, но красивое.

Последний титр тоже очерчен красным контуром в форме сердца: «Желаю счастья!»

Мы бурно захлопали в ладоши.

Второй диск был от Глю.

Начинался он довольно оригинально: сначала камера следила за полетом орла в небе. Музыкальное сопровождение, – кажется, Малер. У нас он не очень-то был популярен. За орлом наблюдала, прикрыв глаза ладонью, сама Глю – в высоких сапогах, клетчатой рубашке и ковбойской шляпе, отброшенной на спину. Прекрасно выглядела!

Затем снова пошли кадры, похожие на кадры с Ноа: Глю за рулем «ферари», Глю в вечернем платье с бокалом шампанского мечтательно смотрит на ночной город, Глю смешно морщит носик и грозит пальчиком: мол, не подглядывайте! – и закрывает дверь роскошной белой спальни.

В конце – никаких пожеланий. Три аккорда обрываются довольно резко, даже слух режет. Ну очевидно, не мастера они снимать кино. Но впечатление – обнадеживающее.

Аплодисменты достались и Глю.

Я всегда жду от этих просмотров не только отчета о бывших курсантках, но и какого-то подтекста, намека на настоящее кино, на художественную эстетику. Но такое случается не часто.

В основном, это и вправду было домашнее видео. Но в принципе, другого и не требовалось. Главное – хорошо отчитаться.

Потом были видеоролики от Элг, Яви, Мун, Пем…

На них наши бывшие однокашницы пекли торты, махали руками в камеру, посылали нам воздушные поцелуи, мерили новые платья, ездили верхом. Были съемки на яхтах, в холлах театров, в ювелирных магазинах.