Три сказки об Италии. Лошади, призраки и Чижик-Пыжик... - Лаврова Светлана Аркадьевна - Страница 29

Это было давно и не здесь, а на пьяцце Минервы. Там сейчас стоит церковь Девы Марии и мраморный слоник. А тогда был иной храм иных богов. И вот однажды вечером внутрь проскользнула маленькая тень. Тень оглянулась, сверкнула зелеными глазками и сказала: «Мяу!»

— Брысь! — поморщилась Изида, хозяйка храма.

— Сама брысь, — оскорбилась гостья. — Зазналась, однако, сестрица богиня. Своих не узнаешь.

— А, это ты, Бастет, — слегка кивнула Изида. — Зачем пожаловала? Хочешь о чем-то попросить?

— Нет, я хочу, чтобы ты меня попросила, — ответила гостья. — Я могу тебе помочь… может, даже спасти… мяу.

И полизала лапку.

— Ты неприличная богиня, все время вылизываешься, — сделала замечание Изида. — И о чем мне просить тебя? Мне — которой молятся тысячи египтян и римлян. Тебя — которую забыли в Египте и почти не знают в Риме?

— О чем? О совете, — сказала богиня-кошка. — Я могу дать совет.

— Не хочу, — дернула плечом Изида.

— А я все равно дам, я вредная, — хихикнула богиня-кошка и вылизала хвост. — Уходи из Рима, сестрица, убегай, пока не поздно. Или найди хорошее убежище, спрячься в подземелья Колизея, там уже есть наши… Катакомбы на Аппиевой дороге тоже неплохое место. Спасайся, всемогущая богиня.

— Да кого мне бояться? — изумилась Изида. — Я самая великая, самая…

— Скоро римляне прогонят всех богов, сожгут и побьют их камнями, — сказала Бастет. — Их сердца иссохли и не вмещают веру во всех богов. Их маленькой души хватает только на одного бога. Тень креста нависла над твоим храмом, Изида…

— Глупости, — скривилась Изида. — Да и чего ждать от богини, которая ловит мышей! Уйди с позором, о негодное млекопитающее!

— Сама земноводная насекомая, — обиделась Бастет. — Ну и уйду. Мяу.

— В моем храме нет места вылизывающимся кошкам! — и Изида величественно указала на дверь.

— Нет места кошкам? Как мило! Пи-пи-пи, — сказала мышка и вышла на середину зала.

— А-а-а! — заверещала Изида. — А-а-а! Бастет, будь хорошей киской, убери этого мыша! А-а-а! Какие у него клыки… ой, боюсь! Съешь его!

— А вот сама ешь, раз в твоем храме нет места кошкам, — сказала Бастет, с сожалением оглядев толстенькую мышку. — Мышь, ты что замерла? Фас! Пиль! Хватай ее!

Мышка радостно бросилась на Изиду. Бастет выскользнула на улицу и пошла по ночному Риму, вдыхая свежий воздух. «Конечно, можно спрятаться в Колизее, — размышляла она. — Там уже Василиск, там стриги и вообще много знакомых. Можно освоить катакомбы… но как жаль покидать эти улицы, не видеть эту толпу, не нюхать эти розы…»

Кошка подняла голову и посмотрела, как воробьи устраиваются на карнизе дома — на ночлег. Воробьи подали ей мысль… Кошка прыгнула на карниз дома и замерла камнем. Мраморное изваяние пережило гибель языческих богов, вселение новых святых в старые храмы и многое другое. Она была не римской, а египетской богиней — но она полюбила Рим и осталась в нем навечно.

Жил-был в Риме царь Нума Помпилий. Вот однажды взмолились ему подданные: что-то погода в Риме последнее время уральская, а не итальянская, дождь да дождь. Урожай раскис, римляне чихают, зонтики еще не изобрели… Как будто на дворе первобытные времена, а не просвещенный 680 год до нашей эры. Нума сразу понял, что это пакостят два божества — Фавн и Пик, они умели насылать дождь. Вот если бы их поймать, побить да заставить ликвидировать надоевшие осадки… Да бог не бабочка, сачком не словишь. Насчет изобретения сачка я тоже, кстати, не уверен.

Был у царя любимый воробей. Помогал ему в делах государственных — когда советом, а когда и силу применял. Это если политического врага надо было клюнуть или еще что-нибудь физиологически нехорошее ему на голову сделать. Вот воробей и говорит:

— Не парься, Ваше Величество, лучше вспомни, как вы, люди, нас, птиц, ловите. Насыплете зернышек, на землю петельку-силок положите… Птицы соблазнятся, сядут поклевать да ножкой в петлю и попадут. Так и с богами сделай.

— Нешто боги пойдут зернышки клевать, — подивился Нума.

— Зернышки не пойдут. А ты конфет насыпь, — посоветовал воробей.

Сказано — сделано. Насыпал Нума перед дворцом конфет и замаскировал в них петли-силки. Боги сверху, с небес, смотрят — фантики блестят, значит, что-то вкусненькое рассыпалось. Взрыв на кондитерской фабрике, не иначе. Слетели боги на конфеты, только разлакомились — и ногами-то в силках запутались. Ох и много разных богов Нума наловил! Тут тебе и Помона — богиня фруктов, и Асценсус — бог горных тропинок, и Медитрина — богиня виноградной лозы, и Бубона — богиня ягнят… И Фавн с Пиком, конечно, и еще десятка три разных богов. Ходит Нума и радуется, прикидывает, куда какого бога в хозяйстве приспособить. Помону поставил фруктовые сады стеречь, Асценсус пусть трассу прокладывает сквозь Аппенины, Медитрина пусть сделает так, чтобы в водопроводе не вода, а вино текло, Бубона наворожит, чтобы все ягнята рождались с золотым руном… А Фавн и Пик пусть прекратят дождь.

Но не тут-то было. Деловым расчетам Нумы помешал сам верховный бог Юпитер. В гневе сверкая молниями, он спустился с небес и заорал на Нуму:

— Ты что себе позволяешь! Наловил богов, как мух! Вот сейчас я тебя накажу!

Одним движением жезла он освободил богов и приготовился испепелить Нуму.

— Вот насоветовал, — обиделся Нума на воробья.

— Сам виноват. Поймал бы пару богов. А то жадность заела, наловил целую стаю, — отозвался воробей.

— Готовься к смерти! — сказал Юпитер.

— А я что? Я ничего, — забормотал Нума. — Я птичек ловил. Воробушков. А боги, как мухи на сладкое, слетелись на конфеты, воробушков отогнали, сами все сожрали… Я не виноват, что они в воробьиных силках запутались.

— Точно, — подтвердил знакомый Нумин воробей. — Я только на конфету нацелился, как богиня Флора у меня ее из клюва выдрала и в рот запихала. Ты их не кормишь, что ли, там, на небесах? Оголодали напрочь.

— А почему на воробьев такие толстые да прочные петли приготовлены? — спрашивает Юпитер.

— Так мы, воробьи — птицы могучие, из непрочных сетей вырвемся, — объяснил воробей.

— А вы, боги, что скажете? — допросил потерпевших Юпитер. — Вас царь Нума хитростью ловил? Подманивал? Улещивал всяко?

— Да нет, — почесали в затылках честные боги. — Вроде бы мы сами поймались.

Чует Юпитер — дурят его, а уличить не может.

— Ладно, — сказал он. — Не буду тебя наказывать. Но раз ты богов обидел — нужно совершить обряд очищения.

— А как же, — с готовностью подхватил Нума. — Пожалте в баньку.

— Да нет, — поморщился Юпитер. — Обряд очищения требует жертву. Жертве надо отсечь голову.

— Так у меня таки есть то, шо вам нужно, — обрадовался Нума и притащил с кухни луковичные головки. — Вот! Отсек несколько головок!

— Фу, — сказал Юпитер. — Луком воняет. Надо отсечь человеческие.

— Да все для вас! — развел руками Нума и отрезал одну свою кудряшку. — Вот! Я отсек человеческие! Волосы! Самый любимый локон! И как я буду без него обходиться… Но для обожаемого Юпитера ничего не жаль!

— Да что ты меня морочишь! Жертва должна быть живой! — закричал Юпитер.

— Не волнуйтесь, Ваше Всемогущество, а то давление подскочит, — замахал руками Нума. — Сейчас живых жертв получите.

Он запустил руку в аквариум и вынул рыбку.

— Сейчас принесем ее, живую, в жертву, а потом зажарим и съедим, — радостно сказал Нума. — И еще штук тридцать надо бы принести в жертву. Фаршированную щуку давно ели? Божественное блюдо. А пирог с миногами? Господин Юпитер, оставайтесь-ка на ужин — не пожалеете.

— Ну что ж, — сказал Юпитер. — Амброзия с нектаром мне изрядно поднадоела. А уху варить умеешь? Из свежей речной рыбки?

— Ха, спрашиваете, — фыркнул Нума. — Сейчас костерок разведем, удочки наладим. На вечерней зорьке в Тибре хорошо клюет, Ваше Всемогущество.

— А червей накопал? — озабоченно спросил Юпитер.

И они обнялись и пошли на рыбалку.

День, в который это все происходило — 1 апреля — Нума Помпилий предложил праздновать как день шуток и розыгрышей. А воробьи клана Нумы Помпилия гордятся, что происходят прямиком от того мудрого нуминого воробья.