Дама с рубинами. Совиный дом (сборник) - Марлитт Евгения - Страница 89

Когда графиня Морслебен в костюме рококо с кокетливым книксеном подошла к герцогине и подала ей серебряную вазу с маленькими, свернутыми в трубочку записками, она смело протянула свою тонкую руку и взяла одну из них. Принцесса Текла отказалась. Рука принцессы Елены задрожала, когда вынимала записку. Графиня Морслебен, казалось, не заметила Клодины и хотела пройти мимо, но герцогиня с улыбкой дотронулась до ее плеча, и она вынуждена была остановиться.

– Дорогая Клодина, – сказала высокопоставленная женщина, – что вам даст судьба?

И Клодина также взяла записку.

– Подождите читать! – воскликнула герцогиня, которую чрезвычайно забавляла эта игра.

Ее большие темные глаза весело блестели, она слегка опиралась на руку Клодины.

– Посмотри, Клодина, – тихо сказала она, – с каким любопытством кавалеры смотрят на дам. Мне кажется, что даже Адальберт с некоторым страхом глядит на мою добрую Катценштейн. Как она смешна в костюме госпожи советницы Гете!

Напудренная белая голова хорошенькой фрейлины мелькнула в толпе, она подняла пустую вазу вверх, и в то же мгновение зазвучала увертюра из «Сна в летнюю ночь». Дамы должны были пригласить предназначенных им судьбой кавалеров к столу – так распорядилась принцесса Елена. К мягким звукам примешивался шум разворачиваемых бумажек, смех и возгласы становились все громче. Глаза ее высочества заблестели – на ее записке стояло имя юного застенчивого лейтенанта.

– Ну, Клодина? – спросила она, взглянув на бумажку подруги, и воскликнула: – О, его высочество!

Клодина побледнела, записка задрожала в ее руке.

– Странный случай! – прошептал сзади них тихий голос. Герцогиня медленно обернулась и холодным взглядом окинула с головы до ног принцессу Елену. Беззаботная радость исчезла из ее глаз. Она молча взяла Клодину за руку и пошла с ней через толпу, которая почтительно расступилась.

– Вот, мой друг, – обратилась герцогиня к мужу, стоявшему с Пальмером, – дама, назначенная тебе судьбой. Господин фон Пальмер, приведите ко мне лейтенанта фон Вальдгауза – я вынула записку с его именем.

Пальмер побежал. Герцогиня, с улыбкой пряча лицо в гранатовый букет, стояла рядом с его высочеством и Клодиной. К ней с глубоким поклоном подошел задыхающийся и густо покрасневший молодой офицер. Через несколько секунд оживленная толпа разместилась вокруг столов; широким потоком молодость, красота и роскошь разливались по саду из вестибюля, где под пурпурным балдахином сидела герцогиня со своим кавалером. Герцог, стоя рядом с Клодиной, обернулся к саду и указал на темные липы.

– Здесь, в комнате, душно, – сказал он.

Взглянув на милое лицо, полное горестного смущения, он произнес:

– Ради бога, милостивая государыня! Вы что думаете? Я не разбойник и не нищий, и я дал вам слово. Не отказывайте мне в этой невинной радости.

Она машинально сошла с ним по ступеням лестницы к одному из столиков, на котором было всего четыре прибора. Длинный розовый шлейф, светящийся в лучах луны, лежал на траве, выдавая ее присутствие, сама она стояла в тени за своим стулом. Барон спускался с лестницы со своей дамой, молодой и добродушной женой ландрата фон Н., на его лице было мучительное беспокойство. Он как буря понесся к столу герцога. Хорошенькая женщина, закутанная в зеленый газ, перевитый жемчугом и белыми лилиями, с трудом поспевала за ним.

– Ее высочество приказала, – сказал он.

Барон перевел дух, подавая стул своей даме, и сделал знак лакею, разносившему угощения.

Маленькой принцессе достался Пальмер. Она сидела за столом ее высочества, так же как и принцесса Текла. Герцогиня со своего места могла видеть столик, за которым ужинал ее супруг. Четыре фигуры, сидевшие там, были освещены рембрандтовским золотистым светом. Ее высочество взяла бокал шампанского и выпила, кивнув герцогу. Барон Лотарь взошел на ступени и произнес тост за их высочества, затем герцог провозгласил тост за здоровье дам.

Глаза принцессы Елены с истинно демоническим выражением, не отрываясь, смотрели на стол под липами. Там, казалось, было очень весело: звучный смех герцога ясно доносился до ее ушей. Иногда она обращала свое бледное лицо к герцогине и с удовольствием замечала, что та тоже не отводила взора от этой группы. В глазах ее был вопрос, хотя губы улыбались и она казалась такой веселой, какой давно не была. За большим столом также царило оживление. Фрау Катценштейн, сидевшая рядом с молодым юнкером, развлекала всех своим сухим юмором. Во время десерта, когда по саду рассыпались снопы ракет, принцесса Елена, попросив своего кавалера поменяться с ней местами, села рядом с ее высочеством. Пальмер сделал это весьма охотно, тем более что герцогиня за все время ужина не сказала ему ни слова, всецело занятая своим юным кавалером. Маленькая принцесса сначала молчала. Несмотря на безумную ревность, сердце ее начинало усиленно биться при мысли о том, что она собиралась сделать. Вопреки всякому этикету, она несколько раз выпила по целому бокалу шампанского, которое Пальмер незаметно подливал ей. В голове своенравной принцессы был страшный сумбур. Она снова взглянула вниз – в это мгновение вспыхнул бенгальский огонь и осветил ненавистную особу, сидевшую рядом с бароном. Они не говорили друг с другом, но он повернулся к ней, как бы желая насладиться видом прекрасной девушки, освещенной ярким светом. Кровь бросилась принцессе в голову, разгоряченную вином.

– Ваше высочество, – прошептала она, наклонившись к герцогине, которая только что взялась за букет и веер. – Ваше высочество, Елизавета, вы слишком доверчивы!

Неужели герцогиня не слышала? Она медленно, с надменным видом встала. Знак заканчивать ужин был дан, стулья отодвинулись, и в саду вспыхнула монограмма «А.Е.» под герцогской короной.

Все снова направились в сад танцевать.

– Позовите принцессу Елену, – сказала герцогиня своему кавалеру, войдя в палатку и надевая легкую накидку, как будто почувствовала озноб. Она больше не владела собой и велела подать карету. Но герцог продолжал разговаривать с Клодиной под липами. Принцесса Елена быстро подошла к палатке, лицо ее выражало отчаянное упрямство.

– Пожалуйста, объяснитесь яснее, кузина, – громко сказала герцогиня, сделав фрау фон Катценштейн знак удалиться.

Они были одни в розовом полумраке маленькой палатки, перед которой шумел бал под лунным светом.

– Ваше высочество, – страстно сказала девушка, – я не могу видеть, как вас обманывают!

– Кто обманывает меня?

Еще раз благородство и доброта одержали победу в сердце Елены. Она смотрела на эту с трудом дышавшую женщину и знала, что следующее слово убьет ее.

– Нет, ничего, – проговорила она. – Позвольте мне уйти, Елизавета, отошлите меня!

– Кто обманывает меня? – настойчиво повторила герцогиня, напрягая все свои силы.

Принцесса сложила руки и обернулась к Клодине, которая все еще стояла с герцогом. Взгляд герцогини устремился в ту же сторону, лицо ее страшно побледнело.

– Я не понимаю, – холодно сказала она.

Принцессе казалось, что ее сердце бьется о медальон, в котором она носила письмо герцога.

– Ваше высочество не хочет понять! – прошептала она. – Ваше высочество закрывает глаза!

Она подняла все еще сложенные руки и прижала их к голубой кофточке: перед ней снова предстала сцена в полутемной детской.

– Клодина фон Герольд, – произнесла она, но не закончила – герцогиня пошатнулась, Елена вскрикнула от испуга, поддержала ее, но через мгновение герцогиня снова овладела собой.

– Кажется, душная и сырая ночь вызывает лихорадку, – сказала она с улыбкой на бледных губах. – Ложитесь спать и выпейте лимонада, кузина, вы говорите, как безумная. Позовите ко мне фрейлейн фон Герольд, милая Катценштейн, – обратилась она к фрейлине, которая озабоченно вглядывалась в лицо герцогини.

Когда девушка подошла, она ласково и громко, так что стоявшие у палатки слышали, что они с ней на «ты», сказала:

– Доведи меня до кареты, Дина, и не забудь, что завтра тебе придется ухаживать за больной. Боюсь, этот прекрасный праздник истощил мои силы.