Дама с рубинами. Совиный дом (сборник) - Марлитт Евгения - Страница 68

Герцогиня сошла вниз, в большой зал, где ее старшие сыновья брали урок фехтования. На минуту энергичные движения мальчиков наполнили ее восхищением, но потом она вновь почувствовала себя обессиленной и фрау Катценштейн вынуждена была отвести ее отдохнуть.

Через некоторое время герцогиня велела привести младшего сына – красивого, пышущего здоровьем мальчугана, появление на свет которого отняло у нее последние силы. Мать с восторгом посмотрела в его голубые глаза: как он похож на отца, этого самого дорогого ей человека!

Она внезапно встала и, держа ребенка на руках, направилась к двери. Фрейлина и горничная бросились к ней, чтобы взять мальчика, но она с улыбкой отстранила их: «Мне хочется удивить герцога, пожалуйста, останьтесь!»

Герцогиня на цыпочках перешла гостиную, отделявшую ее комнаты от комнат мужа, и, прерывисто дыша, остановилась у его двери. Как хорошо, что в Альтенштейне он живет так близко от нее, что здесь она может, как всякая счастливая жена, принести сына к отцу! Она взяла ручку ребенка и постучала ею в дверь.

– Папа! – воскликнула она. – Милый папа, мы здесь, открой нам. Мы здесь – Лизель и Ади!

Послышался шум задвигаемого ящика, и дверь тотчас отворилась. Герцог в черном бархатном домашнем пиджаке встал на пороге, удивленный их внезапным посещением. У стола стоял Пальмер с бумагами в руках, и на столе было разложено несколько листов.

– Ах, я помешала, Адальберт, – сказала молодая женщина и закашлялась. В комнате висел голубоватый дым от турецких папирос.

– Тебе что-нибудь нужно, Элиза? – спросил он. – Извини за дым, он вызывает у тебя кашель, но ты же знаешь мою дурную привычку курить во время работы. Ну, пойдем, я вас провожу, здесь не место для тебя.

Герцогиня тихо покачала темноволосой головой.

– Я ничего не хотела… – Взглянув на Пальмера, она удержалась от слов. – Я хотела только посмотреть на тебя.

– Ничего? – переспросил он, и легкое нетерпение отразилось в движении, которым он взял из ее рук ребенка.

Через несколько минут она снова сидела одна на кушетке. Герцог был занят, слушал доклад о постройке лесной академии в Нейреде – это было очень важно. На ее вопрос, будет ли он у нее на пятичасовом чае, рассеянно ответил: «Может быть, дорогая, если найду время. Не жди меня».

Пробило пять часов. Молодая женщина все-таки ждала, но вдруг под окнами послышался шум экипажа: герцог уезжал, несмотря на плохую погоду. О да, она забыла: он еще вчера говорил, что поедет в Вальдегуст, старый герцогский охотничий замок, теперь заново отделанный.

Как пусто в чужом помещении при проливном дожде и в совершенном одиночестве! Ребенок давно играл в детской со своей гувернанткой: герцог не желал, чтобы она надолго оставляла его у себя, потому что его детская живость утомляла ее. Действительно, доктор ежедневно повторял, что она должна избегать всякой усталости – тяжелое приказание для матери. Впрочем, в соседней комнате всегда дремала или читала фрау Катценштейн, но герцогине было все равно, есть она там или нет ее. Добрая старушка наперебой с горничной заботилась исключительно о физическом благополучии своей драгоценной госпожи. Герцогиня была одинока… Она снова взяла книгу, которую отложила, но не могла читать этот ужасный современный роман, где угадывалась модная развязка: героиня окончит жизнь самоубийством. Когда у самого тоскливое настроение, да еще льет дождь, который, кажется, никогда не прекратится, нельзя читать таких грустных книг.

О если бы иметь рядом человека, с которым можно откровенно поговорить о том, что лежит на сердце, как некогда разговаривала она с сестрой! Да, тогда бывает хорошо даже в непогоду…

Вдруг перед ее глазами, как живая, предстала Клодина фон Герольд. Эта девушка в простом платье со связкой ключей в руках была так прелестна в своих заботах о бедном хозяйстве брата! Она казалась и сама счастливой, и дарящей счастье. Клодина так выглядела и прежде, среди других придворных дам. Герцогиня ни за что на свете не хотела бы видеть в тихом Альтенштейне ни маленькую графиню Г. с лицом субретки, ни фрейлейн X., которая, наоборот, никогда не поднимала глаз и не улыбалась. Нет, желания сблизиться с ними у нее никогда не возникало. Но Клодина, Клодина фон Герольд… Страстное желание увидеть кроткую девушку овладело герцогиней. Она нажала пуговку серебряного колокольчика, подошла к столу и написала несколько строк.

– Срочно пошлите карету за фрейлейн Клодиной фон Герольд и передайте ей это письмо. Поторопитесь!

Лихорадочное нетерпение овладело молодой женщиной. Дорога туда и обратно займет около часа, так что через час Клодина может уже быть здесь. Герцогиня велела затопить камин и накрыть чайный стол вблизи пылающего огня. Потом стала ходить по комнате, останавливаясь у окна и вглядываясь в туманную дождливую даль.

Прошел час. Клодины все еще не было. Сердце герцогини билось, как у юной невесты, ожидающей возлюбленного. Она улыбнулась. «Христина опять назвала бы меня фантазеркой», – прошептала она, вспомнив сестру.

В этот момент доложили, что по приказанию ее высочества прибыл барон Лотарь фон Герольд. Она совершенно забыла о нем. Сегодня? Да, очевидно, так. Действительно, она просила его сообщить ей сведения о бедняках, живущих в Вильроде – соседнем селении.

Герцогиня была рада видеть его и участливо расспрашивала обо всем, но в то же время постоянно к чему-то прислушивалась.

– Вы находите меня рассеянной, барон, но я жду гостью, – с улыбкой пояснила она. – Угадайте, кого? Или лучше пусть это будет для вас неожиданностью! Итак, милый Герольд, если вы хотите взяться серьезно за эту постройку, то можете рассчитывать на мою помощь.

– Ваше высочество – воплощенная доброта, – сказал Лотарь и встал. «Его высочество», – послышался из соседней комнаты голос фрейлейн Катценштейн, и вошел герцог.

– О, как уютно, Лизель! – весело сказал он, целуя руку, которую герцогиня протянула ему. – А, вы тут, милый барон! Знаете ли, я только что послал к вам своего егеря – думал устроить партию в ломбер. Очень подходящая погода для игры, не так ли?

– Я всецело в распоряжении вашего высочества!

Герцог подавил легкую зевоту и сел у камина. Старая фрейлина готовила чай у стола, лакей прошел тихими шагами и как тень стал у дверей, дожидаясь, когда надо будет подать чашки.

Быстро наступали сумерки, уже нельзя было различить лиц присутствующих, лишь изредка вспыхивал в камине огонь, на мгновение освещая лицо герцога. Он казался усталым и задумчивым, поглаживая рукой свою белокурую бороду.

– Здесь довольно пустынно в такую погоду, – заговорил он наконец. – Мы никого не встретили на большой дороге, кроме вашей сестры, милый барон. Решительная женщина шла в ватерпуфе [14] , под зонтиком по пустынному мокрому шоссе с таким удовольствием, как будто было прекрасное майское утро. Вероятно, она направлялась к Совиному дому, потому что повернула направо.

– Наверное, так, ваше высочество, никакая непогода не может помешать ей навестить свою кузину.

Герцог взял украшенную гербом чашку.

– Завидую! – сказал он вполголоса и положил огромный кусок сахара в душистый напиток.

– Здоровью, ваше высочество? Действительно, все Герольды не знают, что такое недомогание. У нас, как говорят, нервы из стали и кости крепкие, как у слона.

– Совершенно верно, это я и хотел сказать, – подтвердил герцог.

Он поспешно допил свой чай и спросил:

– У тебя теперь модно сидеть в темноте, Лизель? Прежде ты непременно требовала света.

– Фрейлейн Клодина фон Герольд, – доложила старая фрейлина.

В то же самое время зашелестело шелковое платье, сквозь густые сумерки прошла женская фигура и слегка дрожащий голос произнес:

– Ваше высочество, вы приказали…

– Ах, моя милая Клодина! – воскликнула обрадованная герцогиня и указала на кресло. – Моя нетерпеливая просьба ведь не помешала вам?

Зажгли люстры, и огонь, смягченный матовыми колпаками, залил мягким светом темно-красную комнату и всех сидящих у камина.