Скандальная история - Питерсен Дженна - Страница 26

Снова последовала долгая пауза.

– Но, Доминик…

– Всего один раз.

Она медленно перекатилась на бок и пристально посмотрела ему в глаза:

– Т-только один.

Он взял ее лицо в ладони и приблизил свои губы к ее губам. Она тихонько ахнула, но все же ответила на его поцелуй – ответила с такой же страстностью, какую уже продемонстрировала в карете.

Положив ладонь ей на грудь, он коснулся большим пальцем соска, продолжая в то же время впиваться в ее губы. Сосок сразу отвердел, и она, выгнув спину, застонала, оторвавшись от его губ.

Верный своему слову, Доминик сразу отпустил ее. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в глазах ее мерцали отблески пламени, угасающего в камине.

– Ты…

Он пожал плечами и, опершись на локоть, внимательно посмотрел на нее:

– Ты же сказала, только один.

На лице ее отразилось изумление.

– Значит, это был… уже целый поцелуй? – Она вспыхнула и поспешно отвела глаза. – По-моему, поцелуй вышел немного незавершенный.

Он улыбнулся и просунул руку ей под голову. Затем привлек к себе и проговорил:

– Чем больше я тебя целую, тем труднее остановиться.

Веки ее затрепетали, и она с тихим вздохом прошептала:

– Я охотно пойду на такой риск.

Да что же с ней происходит? Неужели она сошла с ума? Неужели действительно сказала мужу, что любовные ласки – это риск, на который она согласна пойти? Но ей нельзя. Она не должна. Однако же…

Губы его снова прильнули к ее губам, и все мысли тут же вылетели у нее из головы – осталось только вспыхнувшее желание и наслаждение. Она никак не могла противиться его ласкам и тому грядущему, что эти ласки сулили. Не могла и не хотела противиться. С того самого мгновения, как они вылезли из кареты и переступили порог гостиницы, она только и делала, что предвкушала этот момент. И вот этот момент наконец-то настал – дыхание Доминика сливается с ее дыханием, руки его крепко обнимают ее, и он снова ее целует…

Кэтрин тотчас же забыла о своих страхах. Бояться она будет завтра.

Обхватив обеими руками широкие плечи мужа, Кэтрин поцеловала его в ответ. Его тело было как гранит под ее горячими ладонями – такое твердое, такое мускулистое…

Внезапно ладонь его скользнула ей на грудь, и взрыв чувственности потряс ее. Тонкое полотно ночной рубашки было слишком ненадежной защитой по сравнению с шерстяной тканью платья, ограждавшей ее в карете. Его обжигающие прикосновения проникали сквозь полотно рубашки так, будто этого полотна вовсе и не было. Подобно кораблю, оставляющему за кормой пенный след, ладонь его, двигаясь по ее телу, оставляла за собой бурный след совершенно новых для нее ощущений – такого она прежде и вообразить не могла. Пламя охватило ее тело, и ей казалось, что она вот-вот сгорит дотла в этом пламени.

– О, Доминик… – прошептала она, прижимаясь губами к его шее.

Внезапно из горла его вырвался хриплый стон, и он резким движением откинул в сторону прикрывавшее их одеяло. Затем принялся осторожно приподнимать ее ночную рубашку, и с каждым мгновением ноги Кэтрин все больше обнажались – об этом он мечтал с того момента, когда увидел ее на террасе. Тогда он подумал, что она похожа на Снежную королеву, но впечатление оказалось обманчивым. Скорее уж она была богиней огня. Скрытый жар, скрывавшийся в ней, вполне мог разгореться не на шутку и запылать ярким пламенем – следовало лишь умело разжечь это пламя.

И похоже, он все делал правильно, так как с каждым мгновением Кэтрин все больше распалялась. Вот он накрыл ладонью ее колено – и она задрожала всем телом. Когда же он погладил ее по бедру, она чуть не задохнулась от наслаждения. Ее пальцы впились в его плечи, а из груди вырвался стон.

Наконец его рука скользнула меж ее ног, и Кэтрин, громко вскрикнув, выгнула спину. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не забыть: для его молодой жены это первый опыт любовной близости и нельзя набрасываться на нее со звериной яростью. По крайней мере, пока нельзя. А вот когда она перестанет испытывать боль при проникновении в ее тело, тогда…

Впрочем, сейчас не следовало об этом думать. Сейчас он должен был позаботиться лишь об одном – должен был заставить ее извиваться от страсти.

Он осторожно погрузил палец в ее жаркое лоно и заглянул ей в глаза. В глазах ее тотчас же промелькнула тревога, и Доминик понял, что надо успокоить жену.

– Дорогая, так тебе приятно? – прошептал он и, склонившись над ней, прижался губами к ее животу, совсем рядом с поднятым подолом рубашки.

– Д-да, очень… – пролепетала она; пальцы же ее судорожно комкали простыню.

– Сегодня я хочу, чтобы тебе все было приятно. – Он снова посмотрел ей в глаза – и утонул в этом зеленом океане. – Я хочу, чтобы ты была готова принять меня. И хочу подготовить тебя.

Зеленые глаза раскрылись так широко, что все вокруг словно окрасилось зеленоватой дымкой.

– Что ты хочешь сделать?

Он оторвался от нее и снял с нее рубашку, так что она наконец предстала перед ним обнаженная – не во сне, а наяву. Щеки ее залились алым румянцем. Она сделала попытку прикрыться, но он осторожным движением отвел ее руки.

– Ты само совершенство, дорогая. Не прячься от меня. – Он коснулся пальцем ее подбородка и поцеловал в губы. – Да, не прячься.

Кэтрин почувствовала, что в глазах у нее защипало от навернувшихся слез. Ведь спрятаться от него – это единственная защита… И в то же время она знала, что уже не хочет прятаться и защищаться, – напротив, страстно желает сдаться и уступить.

Тут губы его оторвались от ее губ и, оставляя за собой огненный след, пробежали по ее шее и плечам. Когда же муж принялся целовать ее груди, из горла Кэтрин вырвался громкий крик – такого наслаждения ей еще никогда не доводилось испытывать.

Наслаждение было столь острым, что даже походило на боль. Однако расставаться с этой болью не хотелось – хотелось испытать ее снова и снова.

Обвивая руками шею мужа, Кэтрин крепко прижала его к себе, побуждая продолжать ласки. И он не обманул ее ожиданий, только теперь губы его переместились к другой груди.

Вскоре Кэтрин заметила, что не только наслаждается ласками мужа, но и отвечает на них с большим пылом. Ладони ее гладили его спину, всю в буграх напряженных мышц, а пальцы ощупывали каждый изгиб его тела – словно ей хотелось навсегда сохранить в памяти эти ощущения. А потом она вдруг поняла, что ее ладони, скользя по его груди, спускаются все ниже… «Неужели он сложен настолько безупречно? Неужели у него нет ни одного изъяна?» – внезапно промелькнуло у нее.