Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

Лысый остров - Михеева Тамара Витальевна - Страница 14


14
Изменить размер шрифта:

— Это мама рисовала. Её звали Зое. Она хорошо рисовала, лучше всех мужчин. Это на дельфине — я, — Локи засмеялся и смолк, — а мама умерла. Давно. И я живу с дедом. Мама меня любила. Она хорошо рисовала, это не нравилось мужчинам, которые плохо рисовали. Но она же для себя рисовала, для меня… и для него. Он пришёл издалека. Из другой страны. Устал, болел. Дед его приютил, мама вылечила. Она Киро позвала, Киро вылечил. Киро был ведун. Он все травы знал и всех лечил. А мама была самой красивой. И Киро любил мою маму. Он выбрал её в ведуньи. Только… мама не любила Киро, мама любила того, кто ушёл, но обещал прийти.

Он оставил маме меня. Мама так и сказала Отцам. И они сказали: пусть. Но потом Киро умер, — Локи погрустнел. — В тот тень, когда я родился, ведун Киро пошёл на охоту, наступил на подлую змею. А ведун не может наступать на змей, он их всегда чувствует. Тогда сказали, что это моя энко превратилась в змею, чтобы я отобрал жизнь у доброго Киро.

А я не брал! Роса, я не брал!

— Конечно, не брал, Локи…

— Но все решили, что я. Отцы за мной строго смотрели. Думали, я кедон.

— Кто?

— Злой ведун, плохой. Им нельзя жить в Городе. Но многие думали, что я ведун. Что я не забрал жизнь Киро, а освободил его энко от болезни: он любил Зое и был болен этим.

А потом Солнце… прогневалось, Дождь прогневался. Все наши козы умерли, все зайцы в лесу, все олени и кабаны. Не было еды. Долго. Люди сказали: надо послать кого-то к Богам, пусть вымолит прощение и вернёт зверей в лес…

Не знаю, как это опять получилось. Я сидел рядом с Роськой, смотрел на картинку на куске гладкой коры, который она держала в руках, слушал рассказ Локи, и вдруг почувствовал, что вокруг меня всё совсем другое. Воздух другой, деревья другие, хоть и похожие, дома… И я совсем не удивлялся, что уже не сижу в доме рядом с друзьями, а иду по городу мимо белых домов, вижу женщин, высоких и смуглых, которые, завидя меня, отрываются от дел и смотрят вслед. Я вижу мужчин в холщовых рубахах ниже колен, подпоясанных красивыми поясами из кожи; детей с выгоревшими на солнце волосами. И вдруг я понял, что я — это уже не я, а светловолосый Локи из племени анулейцев, сын чужеземца и Зое, которая рисовала так хорошо, что ей завидовали мужчины. У меня, Серёжи Листа, опять началась раздвижка сознания.

Совет Отцов всегда собирался в одном и том же месте. За домом Вождя виднелась специальная круглая беседка, вся увитая плющом и диким виноградом так, что сидящих в ней не было видно. Но слышно-то всё равно было. Особенно, если Отцы начинали спорить. Конечно, подходить к этому месту нельзя никому, кроме Вождя, ведуна и Отцов. Но Локи нарушил запрет. Когда тихо и печально протрубил рожок, возвещая о начале Совета и требуя тишины в городе, Локи уже сидел позади беседки, прислонившись спиной к платану. Со всех сторон его скрывали кусты акации и заросли хмеля. Эти заросли вплотную подходят к беседке Совета. Локи всё слышно. Будто он сам сидит на Совете, только глаза закрыл.

Локи и сам не знал зачем пришёл сюда. Зачем непременно нужно было первым узнать, кого пошлют Отцы к Богам. Может быть, оттого, что злой шёпот за его спиной («Если бы Локи не забрал жизнь Киро, тот спас бы нас от мора!») как-то незаметно стал сменяться тихим перешептыванием:

— Локи — новый ведун, он пойдёт к Богам и спасёт нас. Недаром он, едва успев родиться, спас страдающую энко Киро, которого околдовали Зое и чужеземец!

Но за десять лет, что Локи прожил на свете, слишком много всякого слышалось за его спиной, и он перестал замечать эти слова. Нет, не из-за людской молвы нарушил Локи запрет и пробрался в тайник у беседки. Всему причиной был его дед. Дедушка у Локи ещё не старый, весёлый у него дед и сильный. Свой гончарный круг он крутит так ловко, что Локи давно решил тоже стать гончаром. Вот как раз недавно исполнилось Локи десять лет — пришло время выбирать ремесло, которое станет твоим на всю жизнь. Конечно, из-за голода дед ослабел, как и все, но всё равно он не поддавался болезням и напастям. «Всё, — говорил, — образуется. Солнце и Дождь не оставят нас». А вчера вдруг уронил на пол свой новый горшок. И даже поднимать осколки не стал, отвернулся, но Локи успел увидеть, что дед плачет.

— Чувствую я, сынок, — сказал он хрипло, — тебя отправят к Богам за милостью.

И за весь день дедушка не проронил больше ни слова.

Конечно, это большая честь, если отправят его, Локи. Ведь это значит, что Отцы и всё племя признаёт, что он ведун, ведь только ведуны говорят с Богами. Значит, он, Локи, сын Зое, самый достойный из всех. С плохим человеком Солнце и Дождь не будут разговаривать, даже на порог своего Небесного Дома не пустят! Он спасёт свой народ, о нём сложат песню и будут петь детям.

Но вместе с чувством гордости навалилась на Локи чёрная тоска. Уйдя к Богам, он никогда, никогда больше не прикоснётся к жёстким дедовым рукам, не сможет больше замешивать для него тёплую красно-коричневую глину. Локи больше не будет играть со своей маленькой рысью Танкой, не увидит, как она вырастет из котёнка в настоящую взрослую рысь — священное животное анулейцев. Он больше никогда, никогда, никогда не почувствует на своей лохматой голове тяжёлую, горячую руку деда, а сам уже никогда не запустит руку в густую Танкину шерсть. Не проведёт ею по огромным гладким валунам в старом городе. Не поймает на себе быстрый взгляд черноглазой соседки Олы. Не увидит, как отражается в капле росы паутинка. Не пробежится босиком по священной дороге. Не научится у своего друга Бира делать свистульки из стручков акаций. Не полежит больше на бугорке с особенной шелковистой травой — на маминой могиле. Не увидит быстрый ход облаков в ветреный день. А ему ещё надо успеть достроить игрушечный город из разноцветных камней и отыскать в лесу цветок папоротника… А самое главное — мама. Ведь если он уйдёт сейчас к Богам, вместе с ним умрёт и мамина душа. Как Киро умер, не оставив детей. Его одного, Локи, оставила на земле красавица Зое, а если он уйдёт к Богам, у него уже не будет детей, и мамина душа не сможет возродиться в следующих поколениях. Конечно, тело её дало жизнь цветам и травам, что растут на её могиле, но душа Зое умрёт навсегда без Локи. И душа дедушки тоже, ведь кроме Локи у него никого нет.

Нет, не может быть, чтобы Отцы выбрали его. Ничего такого Локи не совершил, чтобы быть достойным, наоборот! Да и не умеет он говорить с Богами, он обыкновенный мальчик. Дед просто наслушался дурацких разговоров на улице!

«Пусть я нарушу запрет, — думал Локи, прячась в зарослях, — зато узнаю, что решат Отцы, и успокою дедушку, а то он все горшки перебьёт».

Страх от мысли, что все-таки выберут его, Локи старательно заглушал. Наконец, Вождь заговорил, и Локи весь обратился в слух.

— Старейшины родов, Отцы семейств, вы все знаете, что от нашего решения зависят судьбы детей. Солнце и Дождь — вашим мыслям. Говори ты, Фед.

Фед… У него волосы, как серебро, из которого его род из века в век делает наконечники для стрел и украшения для женщин. У него лучистые глаза и улыбчивый рот. У него чудесная внучка Ола, соседка Локи.

— Что я скажу вам, дети Дельфина… Чем прогневили мы Богов, нам уже не узнать, но промедление только приближает голодную смерть наших детей. Нужен ведун, но его нет.

— Все говорят, что Локи, сын Зое, новый ведун.

Это Дот. Он молодой, но он самый старший из мужчин в своём роду. Он брат Киро.

— Сын Зое и чужеземца, — поправил Вождь. — Ты не должен забывать этого. Дот.

Локи представилось, как Вождь, говоря это, поглаживает свою густую русую бороду. Глаза у Вождя строгие и грустные. Все слушаются человека с такими глазами.

— Говори ты. Tax.

— Мне нечего сказать вам, братья, кроме того, что и так ясно. Дот говорит, что мальчика Локи считают ведуном, но он не сказал, что многие из нашего народа уверены, что он кедон. Я не знаю, кого нам посылать к Богам, но я знаю, из-за кого начался этот мор.