Искра страсти - Питерсен Дженна - Страница 35

– Анастасия Уиттиг не знает нас, Лукас. Она ничего не понимает. – Его голос был обманчиво спокоен. – Как она может выдвигать такие грязные обвинения, не имея представления о людях, которые столько делают для защиты своей Страны?

– Я знаю, что ты чувствуешь, – кивнул Лукас.

– Да неужели? – Генри вскинул голову.

– Ну, когда я думаю обо всех этих людях, работающих и умирающих за короля и отечество, мне ненавистна сама мысль, что кто-то из них может быть предателем. Это самое низкое, на что может пойти человек – ради выгоды или по какой-то другой причине, – чтобы предать своих товарищей. Но если отвлечься от гнева и неверия, можно увидеть зерно правды в том, что она говорит.

– Зерно правды? – взорвался Генри, стиснув кулаки так, что костяшки побелели. – Я тебя не понимаю, Лукас! Как ты можешь верить этой женщине?

– Эта женщина, – проговорил Лукас негромко, пытаясь сохранять самообладание, невзирая на вызывающую манеру Генри. – Эта женщина отнюдь не дура.

Генри уставился на него.

– Ты головой думаешь, Лукас? Или чем-нибудь другим?

– Что? – Лукас от удивления открыл рот.

– Не собираюсь осуждать тебя за то, что ты хочешь ее поиметь. От нее исходит некая аура, которая несомненно привлекает, но я не знал, что ты можешь позволить желанию ослепить себя. Надеюсь, этого еще не произошло!

Лукас сжал зубы и досчитал до десяти. Он не будет реагировать на эти выпады. Он не поддастся на естественное желание защитить себя.

– Ты ведь отлично знаешь меня, Генри, не так ли?

Неопределенно пожав плечами, Генри сдал свое кресло назад и потом направил ее в сторону двери.

– Не знаю, чему и верить, после того, что я здесь услышал. Знаю лишь, что тебе нужно подготовиться и встретить леди Уиттиг, а потом отправиться на бал к генералу Матисону. Так что мне лучше оставить тебя. – Оглянувшись, прежде чем открыть дверь, он посмотрел на Лукаса. – Мне искренне хочется, чтобы ты определился, кому ты предан, мой друг. Видеть не могу, как ты забываешь дружбу в угоду юбке.

Не дожидаясь возражений Лукаса, Генри укатил, оставив его одного. Лукас со стоном откинулся на спинку кресла. То, с каким гневом Генри говорил с ним, взволновало его. Взволновало обвинение в том, что желание движет им. Это было совсем не так. Правда, учитывая, что он начиная с прошлой ночи неотвязно думал о том, как он входит в тело Аны, такой выпад следовало признать справедливым.

Но еще больше угнетало то, что он так и не сказал Генри всю правду. Он скрыл предположение Аны, что именно Генри и есть тот человек, который стоит за покушениями.

И чем больше он уговаривал себя, что сохранил тайну только для того, чтобы уберечь друга от лишних страданий из-за высказанных подозрений, тем больше понимал, что дело совсем в другом.

Ана с успехом посеяла зерна сомнения. И чем дальше, тем сомнений становилось больше. Сомнений в своем лучшем друге. Сомнений в себе самом.

И было совершенно непонятно, что с этим делать.

Пытаясь успокоиться, Анастасия несколько раз глубоко вдохнула. Ей нужно было собраться и сосредоточиться, прежде чем она распахнет дверь в гостиную. По другую сторону двери ее ждал Лукас. Ей не хотелось, чтобы он увидел, в каком разбитом состоянии она пребывала весь этот день. Главное – никакой информации, которую он сможет использовать против нее.

Глубоко вдохнув в последний раз, Анастасия вошла в гостиную. Лукас сидел в кресле лицом к двери и, когда она появилась, поднялся медленно и напряженно.

Все ее добрые намерения сохранить бесстрастность на лице же улетучились. Не оставалось ничего другого, кроме как, затаив дыхание, встать рядом. Последний раз, когда она виделась с ним, он был почти раздет.

Воспоминание обожгло, породив новое желание. И оно ныло таким острым и всепоглощающим, словно та ночь все еще продолжалась. Может, оно было еще острее, потому что теперь она знала, что произойдет, если отдаться на его милость. Как отдаваться и получать взамен наслаждение в его объятиях.

И она ощутила отчаяние и боль. Ничего похожего Анастасия не видела на его лице – угрюмом и холодном. Это означало, что он взял верх над ней.

Снова.

– Добрый вечер, – произнесла она.

Коротко кивнув, Лукас вернулся в кресло. Она вздохнула. Итак, он по-прежнему злится на нее.

– У нас еще есть немного времени, прежде чем мы отправимся к генералу. Может, выпьете немного?

– Господи, конечно, – пробормотал он.

Анастасия еще раз вздохнула. Вечер будет тянуться бесконечно, если он намерен так себя вести. Нет, так, наверное, даже к лучшему. Если он больше не станет добиваться ее, будет демонстрировать холодную вежливость, тогда легче сосредоточиться на их расследовании. В конце концов, ей совсем не улыбается попасть впросак из-за своего желания или своих чувств и ненужных эмоций, которые он вызывает в ней.

Ей нужно лишь узнать, кто стоит за покушением на Эмили. Лукас ей вообще ни к чему.

Анастасия плеснула немного хереса в два бокала и протянула один ему. Его пальцы соприкоснулись с ее пальцами, когда он брал бокал у нее из рук. На мгновение Анастасия почувствовала слабость в коленях.

Да, она хочет его. Но хотеть и желать – две абсолютно разные вещи. Нужно всего-то лишь контролировать желание. Загнать его поглубже внутрь и забыть о нем.

Правда, именно сейчас, когда она встретилась с ним взглядом, это невозможно. Но она сделает это. Она справится.

– Вам удалось поразмышлять о прошлой ночи? – Анастасия спросила и тут же пожалела о своем вопросе. Хорошо же она контролирует свое желание!

Лукас удивленно посмотрел на нее и коротко улыбнулся уголком рта. У него на щеке обозначилась ямочка.

– Не сомневайтесь, размышлял всю ночь.

Анастасия нахмурилась. Он дразнит ее, а ее тело предательски завибрировало в ответ.

– Я имела в виду – обдумали ли вы мою идею? – Анастасия рассчитывала, что лед будет звенеть в ее словах, а вместо этого голос сорвался. Проклятие!

Лукас сделал большой глоток из бокала.

– Да, я подумал об этом. И мое мнение не изменилось. Я согласен, что существует возможность того, что кто-то из военного министерства причастен к покушениям. Но не верю, что это может быть Генри. Слишком многое говорит об обратном.

Анастасия вздохнула.

– Потому что он сам был ранен?

Лукас напряженно кивнул.

– Это могло быть очень удачной маскировкой, не так ли? – настаивала она, прекрасно сознавая, что вступает на опасную тропу. То, как Лукас посмотрел на нее, лишь подтвердило ее опасения. – Ранение естественным образом отводило от него все подозрения.

Лукас гневно вскочил на ноги, с грохотом опустив бокал на стол.

– Вы намекаете, что он был ранен не по-настоящему? – И не стал дожидаться ее ответа. – Так знайте, я был там. Я ощущал, как текла его кровь, слышал, как он стонал от боли. Он был ранен в ту ночь, Анастасия.

– Я не отрицаю этот факт. Я всего лишь напоминаю, что ранение не может автоматически вывести его из-под подозрения.

Лукас замер, скривившись, пытаясь найти достойный ответ. И не мог. Суть сказанного ею дошла до него. Несмотря на сопротивление, на отрицание ее доводов, он все-таки был отличным агентом. Прошлой ночью она наблюдала, как он анализировал представленные доказательства, прокручивая их в голове. И как это было мучительно для него. Ее злость на Лукаса и его ожесточенное отрицание растаяла.

Анастасия потянулась к нему, но, как и раньше, он отпрянул в сторону.

– Нам пора, Ана, – отрывисто произнес он и направился к двери.

Анастасия тихо вздохнула, последовав за ним. Сердце болело, хотя она и запретила себе чувствовать что-либо. Не важно, как далеко Лукас отодвинул ее от себя. Отрицать этот факт больше не имело смысла.

Карета повернула за угол. Анастасию качнуло, и внимание Лукаса от окна переместилось на нее. Совсем не потому, что ему была безразлична эта поездка с ней.