Тысяча Сынов - Макнилл Грэм - Страница 112

— Тебе придется найти время, — резко бросил Амон. — Иначе все это будет напрасно.

Ариман протянул руку, дотронулся до замка, и тот, звонко щелкнув, открылся. Подняв крышку, главный библиарий затаил дыхание. Внутри лежала книга в красном, потрескавшемся от старости переплете, больше похожая не на рабочий гримуар, а на археологическую находку.

— «Книга Магнуса»! — выдохнул Хатхор Маат.

— Но почему я? — спросил Ариман.

— Потому что ты теперь ее новый хранитель, — объявил Амон. — Ты должен хранить книгу и не допускать, чтобы содержащиеся в ней знания попали в недостойные руки.

Ариман вынул книгу из металлического ящика, ощутил груз власти и ожиданий, заключенный в этих священных страницах. Могущество заклинаний и формул взывало к нему, соблазняя и опьяняя величайшими достижениями, доступными обладателю этих знаний. Он хотел отказаться, хотел уложить книгу обратно в ларец и запереть на замок, чтобы никто и никогда не мог взглянуть на ее страницы и завладеть могуществом. Он хотел, чтобы Магнус вернулся и забрал гримуар, но с неожиданной ясностью понял, что этого никогда не произойдет.

Магнус не рассчитывал остаться в живых после схватки с Леманом Руссом.

Ариман взял книгу и, подгоняемый отчаянием, подбежал к бронзовым воротам. Навстречу ему сверкали ослепительные вспышки и гремел оглушительный гром, вызванные невообразимыми для простого смертного силами.

Ариман добрался до выхода и увидел схватку между двумя братьями, ни с чем не сравнимую по своей жестокости, мощи и безрассудству. Магнус и Король Волков сражались за судьбу целого мира. От войска Волков и Кустодес их отделяла стена бьющих из-под земли раздвоенных молний.

Русс наносил Магнусу удар за ударом, разбивая украшенный рогами нагрудник, а Магнус в свою очередь посылал в брата заряды холодного огня, от которых трещала броня и на заплетенные в косички волосы сыпались искры.

Издали казалось, что оба противника сильно увеличились в размерах, превратившись в гигантов, какими их описывали в легендах. Покрытый инеем меч Короля Волков обрушился на Магнуса, но золотой топор отбил клинок, и битва продолжилась на фоне яростного безумия бури, непрерывно бьющих молний и оглушительных раскатов грома. Этот бой велся на всех уровнях: физическом, духовном и психическом, и оба примарха напрягали каждую каплю своих практически неограниченных сил, чтобы уничтожить друг друга.

Воды, окружающие пирамиду, почернели, словно нефть, и забурлили, как будто в глубине шла еще одна битва. Космические Волки и Кустодес спрыгивали в водоем и брели на другой берег, желая помочь Леману Руссу. Но Магнус взмахом руки превратил воду в разъедающую кислоту, и они зашлись криком, когда агрессивная жидкость расплавила керамит, а потом стала превращать плоть и кости в безжизненную массу.

Ливень не утихал, как будто задумал утопить этот мир, и земля под ногами превратилась в вонючую трясину, из которой стали появляться извивающиеся тела и цепкие лапы. Они хватали раненых и тащили в грязь, и никакие усилия не могли спасти несчастных от гибели.

Просперо раскалывался на части, ткань между мирами трещала, и безумное бормотание и вопли порождений Великого Океана заставляли людей в ужасе падать на колени. Все чувства были напряжены до предела, налетевшие вихри срывали с пирамиды прозрачные панели, ломали угловые башни из золота и серебра, и Ариман уже едва держался на ногах. В полуночном небе прогремел гром, земля содрогнулась от подземных толчков, по поверхности стали расходиться расширяющиеся трещины, и те немногие здания в Тизке, что еще не были разрушены, превратились в руины.

Эпицентром всех разрушений были Магнус и Русс. Ариман видел, что оба исполина ведут борьбу с такой злобой, какая возможна только по отношению к тому, кто прежде считался другом. Эта безоглядная вражда больше всего угнетала Аримана. Ему хотелось кинуться к противникам и напомнить им об их родстве, но вмешиваться в сотрясающий планету конфликт было бы откровенным самоубийством.

Ариман запретил своим воинам прибегать к силам эфира, чтобы не допустить перерождения плоти, но Магнус не придерживался никаких ограничений и колотил Русса огненными кулаками, с которых срывались молнии. Эти силы, способные сокрушить целые армии, на примарха Русса оказывали только одно действие: они лишь подогревали его ярость.

Магнус ударил кулаком в грудь Русса, заиндевевшая броня раскололась с треском, сравнимым лишь с грохотом столкнувшихся планет, и осколки керамита вонзились в сердце Короля Волков. Русс в ответ так сильно рванул руку Магнуса за спину, что Ариман услышал, как она раскололась на тысячу кусочков. Во второй руке Магнуса появился клинок чистой мысли, и он метнул его в трещину, образовавшуюся в нагруднике Русса.

Конец клинка показался из спины, и Русс испустил оглушительный вопль боли, к которому тотчас присоединился хор волков, бывших не совсем волками. Два огромных зверя, что повсюду сопровождали Русса, бросились на Магнуса и вцепились клыками ему в ноги. Магнус обрушил кулак на голову черного волка, раздался громкий хруст, и хищник упал на землю с раздробленным черепом. Белого волка примарх Тысячи Сынов с сердитым ворчанием приподнял с земли усилием воли и зашвырнул далеко за спину Русса, перебросив через головы его воинов.

Завывающий ветер и неутихающий ливень прорвались сквозь ворота, и в этот момент кто-то потянул Аримана за руку. Он уже хотел отмахнуться, но услышал, что его громко окликают по имени. Хатхор Маат и Амон оттаскивали его от входа, а массивные створки ворот уже начали медленно закрываться.

— Нет! — заорал Ариман, и ветер подхватил звук его голоса. — Мы не можем уйти!

— Мы должны! — крикнул Хатхор Маат, показывая на водоем, отделявший Космических Волков от пирамиды.

Вражеские воины использовали вогнутые сегменты крыши в качестве плотов и, орудуя прикладами болтеров как веслами, начали переправу. Вода уже вернула свои природные свойства, и только обрывки размягченной плоти и костей, плававшие на поверхности, напоминали о страшной гибели людей. Вульфены тоже бросались в воду, и уже целая стая хищников неслась к пирамиде, а на берег поднимались десятки и сотни следующих противников.

Поверх приближающихся монстров Ариман взглянул на Магнуса и Русса, продолжавших поединок высоко над дамбой. Ужасную битву заслоняли вспышки эфирного огня и непрерывно сверкающие молнии. В Русса ударил заряд черного пламени, и он вскрикнул от боли. Меч Короля Волков вслепую дернулся вперед и нанес фатальный удар по самому могущественному оружию противника — глазу Магнуса.

В то же мгновение погасли все молнии и вспышки, над полем боя повисла абсолютная тишина. Все замерло, и сражающиеся титаны вновь встали на дамбе, вернувшись к своим обычным размерам.

Ариман невольно вскрикнул. Он видел, как Магнус отшатнулся от Короля Волков, видел, что одна его рука прижата к глазу, а вторая еще вздрагивает и потрескивает в процессе регенерации. Леман Русс, хотя и был сильно изранен и весь в крови, не мог упустить такой возможности. Он ринулся на Магнуса, обхватил его за пояс, как это делают борцы, а затем взревел и поднял брата высоко над головой.

Все взоры обратились на Русса, а он швырнул Магнуса на поднятое колено, и треск ломающегося позвоночника Алого Короля отозвался в сердцах каждого из Тысячи Сынов.

Симпатическая боль пронзила тело Аримана раскаленным добела копьем, и он, выронив «Книгу Магнуса», упал на колени. Мир не знал худшей боли, поскольку этот удар мог оказаться смертельным для примарха, а для простого смертного хватило бы и сотой доли полученных им повреждений.

Ариман так и остался стоять на коленях у закрывающихся ворот, несмотря на то что вульфены вместе с Космическими Волками, во главе которых бежал капитан с обгоревшими волосами, окровавленными клыками и покрытым инеем топором, были уже совсем близко.

Король Волков запрокинул голову к почерневшему небу и издал торжествующий вой. Черный дождь, несущий пепел, сменился кровавыми каплями, которыми Просперо оплакивал своего павшего сына. Ариман тоже заплакал кровавыми слезами, видя, как Леман Русс бросил тело своего брата в грязь и взмахнул сверкающим от инея Мджалнаром, собираясь отсечь голову поверженного противника.