Разгадай меня - Мафи Тахира - Страница 98

Я стараюсь успокоить свое разогнавшееся в галоп сердце, пытаюсь догадаться, зачем он все это мне рассказывает, стараюсь угадать, что произойдет дальше, но он постоянно опережает меня, и ему удается удивлять меня снова и снова.

— Когда меня выбрали Верховным главнокомандующим, — продолжает Андерсон, — я должен был оставить мать Аарона здесь, а его самого забрать с собой в командный пункт стратегического назначения. Но мальчишка не хотел оставлять мать одну. Ему приспичило самому заботиться о ней. Он, видите ли, считал своим долгом оставаться с ней, как какой-то глупый ребенок, — говорит он, повышая под конец голос так, словно он забыл, где он находится и с кем разговаривает. Андерсон шумно сглатывает и старается поскорей прийти в себя и вернуть себе свое обычное хладнокровие.

А я жду.

Жду, когда же на мою голову обрушится заготовленная заранее наковальня.

— Он не говорил тебе, сколько еще достойных бойцов мечтало стать во главе Сектора 45? Сколько у нас было прекрасных кандидатов на эту должность? Ему ведь тогда было всего восемнадцать лет! — Он смеется. — Все посчитали, что я попросту сошел с ума. Но я решил дать ему такой шанс. Я подумал, может быть, ему пойдет впрок такая работа и сознание собственной ответственности.

Я продолжаю ждать.

Глубокий вздох. Затем:

— А он говорил тебе о том, что ему пришлось сделать, чтобы доказать, что именно он достоин занять данную должность?

Вот, начинается.

— Он не говорил тебе, что я заставил его сделать, чтобы именно его посчитали достойным?

Внутри меня уже все давно умерло.

— Нет, — говорит Андерсон, причем глаза его словно загораются в этот миг. — Я подозреваю, что об этом он тебе даже не упоминал, верно? Могу поспорить, что об этой стороне своей жизни он предпочел умолчать. Я угадал?

Я не хочу этого даже слышать. Я ничего не хочу узнавать. И больше выносить этой пытки я уже не могу…

— Не волнуйся, — говорит Андерсон, — я сам не стану проявлять инициативу. Пусть он лично сам поделится с тобой интереснейшими подробностями.

Я уже неспокойна. Я совсем неспокойна и начинаю впадать в панику.

— Я скоро должен буду возвратиться на базу, — говорит мне Андерсон, просматривая какую-то документацию. Его, похоже, совсем не беспокоит то, что наш разговор фактически представляет собой его монолог. — Я не могу оставаться долго под одной крышей, как его мамаша, в таком месте. К тому же я плохо нахожу общий язык с больными людьми, к сожалению. Хотя здесь для меня местечко отыскалось довольно симпатичное, учитывая все сложившиеся обстоятельства. Я иногда использую его как свою штаб-квартиру, чтобы именно отсюда наблюдать за тем, что происходит в жилых кварталах контролируемой территории.

А бой идет.

Сражение продолжается.

Там не прекращается кровопролитие. Там остались Адам, Кенджи, Касл и другие…

Как же я могла забыть обо всем этом.

Перед мысленным взором мелькают страшные, ужасающие картины того, что могло за это время произойти там, снаружи. И мне даже трудно представить, что именно там случилось. В порядке ли они. Знают ли о том, что я жива. Удалось ли Каслу освободить Брендана и Уинстона.

Может быть, кто-то из тех, кого я знаю, уже погиб.

Я оглядываюсь по сторонам безумным взглядом. Я встаю со своего места, убежденная в том, что все это представление было лишь хорошо продуманной ловушкой, и сейчас мне обязательно нанесут страшной силы удар сзади, или кто-то уже поджидает меня на кухне с огромным ножом. Я начинаю задыхаться, мне явно не хватает воздуха. Что-же-делать-что-делать-что-делать… Наконец я выдаю:

— Что я вообще тут делаю? Зачем вы меня сюда привезли? Почему до сих пор не убили?

Андерсон внимательно смотрит на меня. Склоняет голову набок и говорит:

— Ты меня очень расстроила, Джульетта. Очень, очень сильно расстроила. Ты поступила очень плохо.

— Что? — Другого я ничего сказать не в состоянии. — Вы о чем? — Мне приходит в голову вопрос: а он вообще знает, что случилось с Уорнером? Еще немного, и я раскраснеюсь до корней волос.

Но он только глубоко вздыхает. Хватается за трость, стоящую рядом с его диванчиком. Ему приходится сильно напрячься, опираясь на трость, чтобы подняться на ноги. И даже при всем этом я вижу, что все тело его сильно дрожит.

Он стал калекой.

— Это ты со мной сделала, — поясняет Андерсон. — Тебе все же удалось взять надо мной верх. Ты прострелила мне обе ноги. Ты чуть было не выстрелила мне в сердце и похитила моего сына.

— Нет, — задыхаюсь я, — это была не…

— Это все ты, — обрывает он меня. — И теперь я вынужден наверстать упущенное.

Глава 69

Дышать. Я напоминаю себе о том, что надо постоянно дышать.

— Просто удивительно, — говорит Андерсон, — что ты тогда была совершенно одна. В комнате находилось три человека. Ты, я и мой сын. Мои солдаты самым тщательным образом обыскали все вокруг в поисках подмоги, но выяснилось, что ты тогда действительно пришла одна. — Пауза. — Я-то решил, что ты явилась с целой командой помощников. Видишь, я и подумать не мог, что ты такая отважная и решишься встретиться со мной один на один. Но ты сумела разоружить меня и освободить заложников! Тебе для этого пришлось тащить на себе двух взрослых мужчин, не считая моего сына, чтобы доставить их в безопасное место. И как тебе это удалось — я отказываюсь понимать.

И тут до меня доходит: выбор же так прост.

Либо я рассказываю ему правду про Адама и Кенджи, чем ставлю их жизнь под риск, так как Андерсон тут же начнет охоту на них, либо я принимаю его заблуждение за истину.

Я встречаюсь с ним взглядом.

Киваю. И говорю:

— Вы называли меня глупой девчонкой. Вы говорили тогда, что я слишком труслива и не могу даже защитить саму себя.

Впервые я замечаю дискомфорт в его поведении и взгляде. Наверное, он думает, что я смогу повторить все это еще раз при желании.

И мне тоже начинает казаться, что, да, конечно, смогу. Какая прекрасная мысль!

Но пока что мне еще интересно узнать, зачем же все-таки я ему понадобилась. Почему он так долго разговаривает со мной. Я не тороплюсь немедленно нападать на него. Я понимаю, что у меня перед ним имеется определенное преимущество. Я с легкостью опережу его действия.

Андерсон прокашливается.

— Я собирался вернуться на командный пункт, — говорит он и набирает в легкие побольше воздуха. — Но теперь стало ясно, что моя работа здесь еще не доведена до конца. Ваши люди усложняют мне жизнь, и нам становится все труднее и труднее просто убивать гражданских. — Пауза. — Вернее, даже не так. Убивать их как раз совсем нетрудно. Только это становится непрактично. — Он смотрит на меня. — Если бы я их всех переубивал, тогда кем я стал бы править, верно?

Он смеется. Смеется так, будто только что рассказал мне забавную шутку.

— Что вы хотите от меня? — спрашиваю я.

Он снова набирает в легкие воздух, улыбается и произносит:

— Должен признаться, Джульетта, ты сумела произвести на меня сильное впечатление. Ты одна сумела одолеть меня. Ты проявила прозорливость и взяла в заложники моего сына. Ты выручила двух своих товарищей и вызвала настоящее землетрясение, чтобы спасти всех остальных! — Он снова смеется. Хохочет так, что не может остановиться.

А я и не собираюсь говорить ему, что далеко не все сказанное им правда.

— Теперь я вижу, что мой сын был прав. Ты могла бы стать для нас бесценной, особенно сейчас. Ты знаешь все то, что происходит там у них. Гораздо лучше, чем это запомнил Аарон.

Значит, Уорнер уже виделся с отцом.

И раскрыл ему все наши тайны. Конечно же. Странно еще, что это меня удивляет.

— Ты могла бы помочь мне уничтожить всех своих дружков, — продолжает Андерсон. — И рассказать мне все то, что нам сейчас крайне необходимо узнать. Ты могла бы поведать мне и о других уродцах, о том, на что они способны, в чем заключается их сила и слабость. Ты могла бы провести меня в их убежище. Ты бы сделала все, что я приказал бы тебе сделать.