Разгадай меня - Мафи Тахира - Страница 89

— Уорнер… — Я начинаю нервничать. Я обеспокоена. Мне буквально становится не по себе. Я чуть заметно дрожу, но вовсе не от холода. — Что происходит? Почему ты пришел сюда?

Молчание.

Полная тишина.

И вдруг.

Напряженное дыхание.

— Я хочу, чтобы ты ушла вместе со мной.

И тут весь мир перестал вращаться.

— Когда я завтра отсюда уйду, — поясняет он, — я хочу, чтобы ты тоже ушла со мной. Мне не удалось поговорить с тобой об этом раньше, и я подумал, что утром с тобой разговаривать об этом было бы не очень удобно.

— Ты хочешь забрать меня с собой. — Я не уверена, что продолжаю дышать.

— Да.

— То есть ты хочешь, чтобы я сбежала вместе с тобой. — Нет, этого не может быть.

Пауза. Потом:

— Да.

— Не могу в это поверить. — Я мотаю головой и никак не могу остановиться. — Ты действительно спятил.

Я чуть ли не физически слышу, как он улыбается в темноте.

— Где ты? Мне кажется, что я разговариваю с призраком.

— Я здесь.

— Где?

Я поднимаюсь со своего места.

— Я тут.

— Все равно я тебя не вижу, — говорит он, но его голос почему-то сейчас звучит гораздо ближе, чем раньше. — А ты меня видишь?

— Нет, — лгу ему я, стараясь не обращать внимания на внезапно возникшее напряжение. Мне даже показалось, что расстояние между нами так же неожиданно наполнилось электричеством.

Я делаю шаг назад.

Я чувствую его руки на своих предплечьях. Я чувствую прикосновение его кожи к моей коже и едва сдерживаю дыхание. Я не могу пошевельнуться. Я молчу, а тем временем его ладони перемещаются на мою талию, ощупывая тонкий материал майки, которая едва прикрывает верхнюю половину моего туловища. Его пальцы гладят нежную кожу на моей пояснице, прямо под майкой, и я уже устала считать, сколько раз сердце у меня сбивалось с такта.

Теперь мне нужно наполнить легкие воздухом, мне не хватает кислорода.

Я стараюсь не делать никаких движений руками.

— Неужели возможно такое, — шепчет он, — что ты не чувствуешь этого пламени, возникающего между нами? — Его пальцы снова начинают исследовать мои руки, при этом прикосновение его на удивление мягкое. Пальцы проникают под майку, и это чувство буквально разрывает меня на части. У меня начинает ныть все тело, кровь отчаянно пульсирует, и я стараюсь убедить себя, что не нужно терять голову. Но тут я чувствую, как спадают бретельки с моих плеч, и весь мир в тот же миг останавливается.

Воздух недвижим.

Моя кожа словно перепугана.

Даже мои мысли будто бы перешептываются.

2

4

6 секунд проходит, но я никак не начну дышать.

Потом я чувствую, как его губы касаются моего плеча, нежно и обжигающе, так нежно, как будто это легкое дуновение ветерка, а не поцелуй парня.

И еще раз.

Теперь на ключице, и мне кажется, что я сплю, и мне снится чудесный сон, и вновь пробуждается забытое ощущение любви и заботы. Это как боль, которую нужно успокоить, это горячая сковородка, которую бросили в ледяную воду. Это разрумянившаяся щека, прижатая к прохладной подушке в жаркую ночь. И я думаю «да!», я думаю «вот так!», я думаю «спасибо-тебе-спасибо-тебе-спасибо-тебе!»

и только потом до меня доходит, что его губы касаются моего тела, а я ничего не делаю для того, чтобы остановить его.

Он отстраняется от меня.

Но глаза у меня не открываются.

Он дотрагивается кончиком пальца до моей нижней губы.

Он обводит пальцем контур моего рта, потом проводит по линии между губами, и губы у меня раскрываются сами, хотя я их ни о чем не просила, и тогда он еще теснее приближается ко мне. Я чувствую, что он уже совсем близко, он наполняет собой воздух вокруг, и вот уже рядом со мной больше нет ничего, только он один и легкий аромат свежего мыла и еще чего-то неопределяемого, чего-то сладкого, чего-то горячего, того, что имеет именно его запах. Он принадлежит ему, и теперь мне кажется, что его самого вылили в бутылку, и я тону в ней, я даже не сознаю того, что сама прижимаюсь к нему, вдыхаю запах его шеи, и только потом обращаю внимание на то, что его пальцы больше не путешествуют по моим губам, потому что они уже переместились мне на талию, и он говорит:

— Ты… — Причем он шепчет это слово, один звук за другим. Он вжимает в меня это слово, а потом замолкает, будто колеблется и не знает, стоит ли ему продолжать.

Но потом.

Еще мягче.

Его грудь вздымается с еще большим напряжением. Он почти задыхается и произносит еще три слова:

— Ты разрушаешь меня.

И я рассыпаюсь на кусочки прямо в его руках.

Мои кулаки полны счастливых монеток, а сердце превратилось в музыкальный автомат, требующий очередную денежку, а в голове вертится мелочь из кармана орел-решка-орел-решка-орел-решка…

— Джульетта, — говорит он, при этом он так нежно произносит мое имя, что я почти не слышу его. Это как будто он выливает расплавленную лаву мне на ноги и на руки, а я и не знала, что смогу сама расплавиться до смерти.

— Я хочу тебя, — говорит он. И добавляет: — Я хочу тебя всю. Я хочу, чтобы ты была изнутри меня и снаружи меня, я хочу, чтобы у тебя перехватывало дыхание и чтобы все тело сладко ныло от боли так же, как ноет мое. — Он говорит все это так, как будто у него в горле застряла зажженная сигарета, как будто он собирается погрузить меня в теплый мед, и он произносит: — Это никогда не было тайной. И я от тебя ничего не скрывал. Я никогда не делал вид, что мне нужно нечто меньшее.

— Ты… ты же говорил, что тебе нужная моя д-дружба…

— Да, — подтверждает он и шумно сглатывает. — Говорил. И говорю сейчас. Я действительно хочу, чтобы ты стала моим другом. — Он кивает, и я чувствую движение воздуха между нами. — Я хочу быть другом, в которого ты безнадежно влюбишься. Таким другом, которого ты заключишь в объятия и заберешь к себе и в постель, и в свой персональный мир, заключенный в твоей голове. Вот таким другом я хотел бы для тебя стать, — говорит он. — Таким, который запомнит и все твои слова, и контур твоих губ в тот момент, когда ты их произносишь. Я хочу узнать каждый изгиб твоего тела, каждую родинку и веснушку на нем, Джульетта…

— Нет! — Я чувствую, что мне не хватает воздуха. — Не надо… н-не говори так…

Я-не-знаю-что-я-буду-делать-если-он-будет-продолжать-так-говорить-я-правда-не-знаю-что-со-мной-будет-и-я-больше-не-доверяю-сама-себе…

— Я хочу знать, где лучше дотрагиваться до тебя, — говорит он. — Я хочу знать, как именно дотрагиваться до тебя. И как убедить тебя, чтобы ты подарила одну улыбку именно мне. — Я чувствую, как поднимается и опускается его грудь, она поднимается и опускается, вверх и вниз, вверх и вниз и

— Да, — говорит он, — я хочу быть твоим другом. Я хочу быть твоим самым лучшим другом во всем мире.

Я не в состоянии думать.

Я не в состоянии дышать.

— Я хочу очень многого, — шепчет он. — Я хочу завладеть твоими мыслями. Твоей силой. Я хочу, чтобы ты тратила на меня свое время. — Его пальцы теребят край моей майки, и он говорит: — Вот это я хочу снять с тебя через голову. — Потом он тянет за резинку моих пижамных штанов и добавляет: — А вот это — через ноги. — Он касается кончиками пальцев моей талии и говорит: — Я хочу почувствовать, как загорится твоя кожа. Я хочу почувствовать, как твое сердце забьется быстро-быстро рядом с моим, и я хочу знать, что оно будет так биться именно из-за меня, из-за того, что ты захочешь меня. Потому что тебе уже не захочется, чтобы я остановился. Никогда. Я хочу каждую твою секунду. Каждый сантиметр тебя. Все это я хочу.

И я умираю в тот же миг. Все. Я уже труп на полу.

— Джульетта.

Я не понимаю, почему я продолжаю слышать его, я ведь уже умерла, я уже давно умерла, и я умираю снова, и снова, и снова.

Он шумно сглатывает, его грудь взволнованно вздымается, его слова становятся дрожащим шепотом, и он говорит:

— Я так… я так отчаянно и безрассудно влюблен в тебя…

Меня словно пригвоздили к земле. У меня кружится голова, я как будто вращаюсь, но при этом стою на месте. Я дышу так, как будто именно я — самый первый человек, который научился летать, как будто я надышалась каким-то особенным кислородом, который есть только в облаках. И теперь я пытаюсь изо всех сил сопротивляться, но я не знаю, как заставить свое тело не реагировать на него, на его слова, на боль в его голосе.