Тайны волков - Херст Дороти - Страница 65

Они бросились прочь. Я смотрела вслед, завидуя их уверенности, и невольно задумалась, не совершаю ли ошибку. Что, если верховные волки стали хранителями людей, потому что мы действительно были слишком слабы? Я-то именно так себя и чувствовала.

— Я предупрежу своих, волк.

Тлитоо улетел, не дожидаясь ответа. Я в последний раз взглянула на упавшее дерево, к которому мне не суждено было вернуться, сделала глубокий вдох и побежала к Ниали.

Подкрепляющее воздействие Индру выветрилось, и я устала, но заставляла себя бежать, потому что не знала, сколько у нас времени. Новое жилище Ниали находилось довольно далеко от упавшего дерева, и раненая лапа снова начала болеть. Я перешла на рысцу, потом на шаг и наконец достигла крошечной прогалины, на которой стояло человеческое укрытие.

Мне сразу стало ясно: случилась беда. Огонь потух, из жилища пахло страхом и гневом. Изнутри послышались хриплый вопль и пронзительный взвизг. Забыв об усталости, я бросилась вперед, нырнула под шкуру, закрывавшую вход, и вползла в дом крианы на животе.

Ниали, скорчившись и неестественным образом вывернув шею, лежала у погасшего огня. Из глубокой раны на горле текла кровь. Женщина не дышала. Тревегг, рыча, заслонял Тали, которая рыдала над бабушкой. И над ними возвышался Давриан с окровавленным копьем в руках.

Я пожалела, что не убила его раньше, когда представилась такая возможность.

В тесном жилище развернуться и как следует разбежаться было негде. Я прыгнула на Давриана в ту самую секунду, когда он, яростно размахнувшись, ударил копьем и глубоко пробил грудь и живот Тревегга. Старый волк взвизгнул, повалился на бок и отчаянно засучил ногами, как будто тщетно пытаясь убежать от врага, а потом замер и задышал коротко и хрипло. Давриан снова занес копье, готовясь второй раз пронзить Тревегга. И тут я врезалась в человека всем весом, так что он отлетел к стене.

У волков есть законы, касающиеся убийства. Прежде чем убить или серьезно ранить сородича, его надлежит предупредить. Но некоторых вещей не прощают — например, убийства другого волка без всякой причины, не считая гнева и голода. Мы поклялись не драться с людьми, кроме как защищаясь. Но это не значило, что нужно просто стоять и смотреть, если человек лишает кого-то жизни. Давриан убил Ниали и тяжело ранил Тревегга. Когда волк сходит с ума и начинает резать сородичей, он нарушает закон природы и заслуживает смерти. Давриан утратил право на безопасность.

Я бы убила его, но он отскочил, как только я прыгнула, и я столкнулась с ним под неудачным углом. Давриан уронил острую палку и отбросил меня. Я приземлилась на спину, получила сильный пинок в ребра, извернулась и собралась прыгнуть еще раз, но двигалась медленно от боли и усталости. Когда я поднялась, Давриан потянулся через Тревегга, который попытался укусить его за руку, сгреб Тали и крепко прижал к груди. Она извивалась, дергала Давриана за волосы и пинала, куда только могла дотянуться. Давриан перехватил девочку так, что руки Тали оказались крепко прижаты к туловищу, и сдавил, вынудив закричать от боли. Мне хотелось убить его больше, чем когда-либо в жизни, но я не могла добраться до слабой тонкой шеи человека, потому что он держал Тали слишком близко к себе. Тогда я вцепилась Давриану в ногу, и, когда он закричал, мое сердце забилось, как от призыва на охоту. Его кровь наполнила мой рот, как кровь добычи, и я разжала зубы, чтобы вцепиться ему в другую ногу. Я увидела каменное острие за мгновение до удара, извернулась, и Давриан промахнулся. Тогда он ударил меня ногой в голову, и я, заскулив, упала.

Давриан вынужденно освободил одну руку, чтобы драться со мной. Девочка яростно визжала и сопротивлялась, почувствовав, что хватка ослабла. Она стукнула Давриана локтем в лицо, и он уронил ее. Но Тали не успела подняться — он жестоко ударил девочку ногой в живот. Она согнулась пополам, хватая воздух ртом, и принялась шарить в костровой яме, ища какое-нибудь оружие. Как только пальцы Тали сомкнулись вокруг большого острого камня, Давриан подобрал упавшее копье и хватил ее тупым концом по голове. Она рухнула наземь. Я наконец поднялась и снова прыгнула на Давриана, но слишком неуклюже — он отступил и с такой силой швырнул меня об стену жилища, что несколько драгоценных секунд я не могла двинуться с места. Давриан накрыл Тали плащом, который подарил ей, а она отказывалась носить, и снова поднял на руки.

Я беспомощно наблюдала, как он захромал наружу, унося девочку. Я дважды пыталась встать на ноги и падала, мучаясь от головокружения и тошноты. Стремясь его догнать, я поползла к выходу и вдруг поняла, что тяжелое дыхание, которое я слышу, — не мое. Тревегг был еще жив. Я подползла к старому волку и прижалась мордой.

— Он пришел за девочкой, — выговорил Тревегг. — Он сказал, что сделает ее своей спутницей и станет крианом в обоих племенах, Лин и Риан. Девочка ответила, что проломит ему голову, прежде чем позволит стать крианом, что он слишком глуп, чтобы заниматься хоть чем-то, кроме охоты на кроликов. Тогда он разозлился. Ниали едва успела встать между ними, и он убил ее…

Тревегг с неимоверной грустью говорил о гибели женщины. Казалось, о Ниали он беспокоился больше, чем о собственной ране.

Я смотрела на мертвую криану, и в моей груди вскипали боль и чувство вины. Я не сумела позаботиться о бабушке Тали. Посмотрев на ее сломанную шею и рану на горле, я подумала: Давриан заплатит за смерть Ниали. Племя Лин этого не простит.

— Каала… — прохрипел Тревегг, и я встряхнулась. Было мучительно смотреть на него. Ни один волк не выжил бы после такого ранения. — Что сказала стая? — спросил он.

— Быстрая Река намерена поддержать Милсиндру, — ответила я. — Вожаки отказались мне помогать. Они хотят жить, как раньше.

Глаза старого волка затуманило отчаяние.

— Значит, конец, — произнес он. — Мы вступили в игру — и проиграли. Все впустую…

— Нет, — сказала я. — Не впустую.

Казалось жизненно важным уверить его, что борьба не окончена, что у нас остался шанс. Я хотела, чтобы Тревегг умер, зная это.

— Еще не конец, — продолжала я. — Я узнала, что скрывали верховные. Именно мы должны были хранить людей. Индру разделил свою стаю пополам и велел верховным держаться от них подальше, а нас назначил хранителями.

— Значит, это правда? — спросил Тревегг. — Франдра и Яндру так и сказали, когда ты ушла. Ниали предупредила девочку, что нужно собрать других криан и рассказать им. Но я не поверил. А откуда ты знаешь, что не ошиблась? Что верховные не солгали опять?

Я взглянула в потухающие глаза старого волка и ответила:

— Я сама видела. Мы с Тлитоо способны переноситься в мир духов. С его помощью я вижу чужие сны и мысли.

— Нейякилакин… я слышал легенды, когда был еще щенком, но думал, что это просто сказки… — У Тревегга перехватило горло. Он с трудом дышал.

— Прости… — шепнула я.

— За что? — Тревегг посмотрел на меня, и отчаяние в глазах старика сменилось радостным блеском. — Разве ты не понимаешь, Каала? Ты можешь выполнить обещание даже без помощи стаи. Не сдавайся. Что бы ни случилось, ты должна сдержать слово.

— Но я не готова, — ответила я, сердясь на себя за то, что жду утешения от Тревегга, вместо того чтобы утешить его самого.

— Не важно… Тебе придется действовать, полагаясь на те умения и знания, какие у тебя есть. Выбирай то, что правильно. Как и должен поступать всякий волк…

До сих пор мне, в общем, не из чего было выбирать.

— Жаль, что я не убила Давриана. А ведь я могла. Убить его и выставить дело так, как будто он упал с обрыва. Если бы я это сделала, Ниали осталась бы жива и ты бы… — Я не сумела договорить. — Прости. Я зря его не убила.

— Нет, Каала, не зря. Это было бы очень легко и удобно, но неправильно. Ни о чем не забывай, держи в уме последствия каждого своего поступка. Да, так будет сложнее, но по-другому теперь нельзя. Не теряй смелости и не разуверивайся.

Я лежала рядом, пока дыхание старого волка не замедлилось и наконец не затихло. Я уткнулась носом в шею Тревегга, чтобы унести его запах с собой, куда бы я ни пошла. Грусть охватила меня, но я отогнала ее, как уже делала не раз, и решила, что еще успею оплакать друга. Тали нуждалась в помощи, и я пошла за ней.