Ключ от всех дверей - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 57

Авантюрин — самый настоящий, ни капельки не придуманный! — погладил меня ласково по голове.

— Чудом, госпожа… Лале, — произнес он тихо, и мне стало ясно, что и мой ученик тоже порядком перепугался. — Когда этот странник ударил посохом о камень, я вдруг очутился посреди деревни — той, что в дне пути от развилки. — В дне пути?! Ох, а Лир-то — страх как непрост… — Вы, наверное, смеяться будете, но у меня сердце в пятки ушло. Думал, то ли ждать вас там, то ли идти туда, где нас разлучили… Промаялся один оборот, а потом сорвался с места, пешком побежал быстрее иной лошади. Всю лощину вмиг пролетел и не заметил как. А потом устал. Плелся — нога за ногу, как пьяный. И тут гляжу — посреди дороги вы лежите, бездыханная… Я и так и эдак — не просыпаетесь. И становитесь все холодней и холодней… Тут уж мне совсем страшно стало. Разревелся, как мальчишка, все волшебство из головы выскочило… Вдруг из ручья вынырнула прекрасная леди, да как закричит жутким голосом: «Глупый ты увалень, тащи ее в лес! Костер разведешь, а там, глядишь, отогреется и проснется!» Я так и сделал, — вздохнул Мило и немного отстранился, чтобы видеть мое лицо. Глаза у него и вправду оказались покрасневшие, словно заплаканные. — А вы все не просыпались… Вот я и решил попробовать то, что обычно после припадков делаю… Вы не сердитесь за пощечины?

Я потерла ладонями горящее лицо. Сейчас вокруг было тепло, почти жарко, но память все время возвращала меня на дно омута, в плен ледяной воды и тоскливых песен. Вот тебе и прогулялась «куда-нибудь»… Зато теперь знаю наверняка, что мне подходит только то место, где есть Мило. А все прочие, будь они хоть воплощением мечты, оборачиваются в одиночестве кошмарами.

— Нет, Мило, не сержусь… А вот на странника того — хотела бы разозлиться, да силенок не хватит, — улыбнулась я.

Ученик встрепенулся:

— А вы догадались, кто он?

— Лишь после того, как ты рассказал, где оказался, — досадуя на свою недогадливость, ответила я. Ведь заметила, что имя знакомое, да поленилась вспомнить! — На такой фокус способен только один человек — Мастер Путей, первый в раскладе Дома Дорог… «Господин Лир»? Нет, скорее, король Лир — его величество Лиран Третий.

Вопреки ожиданиям Мило нисколько не удивился, не стал забрасывать меня вопросами, а просто невесело расхохотался:

— Так нас разыграла особа королевской крови? Что ж, надо полагать, нам оказали большую честь.

— Не то слово… — Я легла, устроив затылок на коленях Мило, и вытянула ноги к огню. Долго же мне теперь тепла будет не хватать… — Но все же в глубине души я благодарна ему. Его величество помог мне понять очень важную вещь…

— Какую же? — Мило, стараясь не тревожить меня, потянулся и бросил в костер еще одну ветку. Рыжие угли выбросили в ночное небо целую охапку искр, на мгновение высветив узловатые дубовые ветви и длинные бороды мха, шевелящиеся от ветра.

— Я поняла, Мило, что ты для меня — не просто ученик… — Авантюрин вдруг застыл, как статуя, а на его лице появилось выражение волшебного, невероятного счастья. — Ты очень дорог мне… Будь ты постарше, я бы назвала тебя своим братом. Здорово, правда? Ты рад?

Костер полыхнул почти до небес.

Мило крепко зажмурился и сжал кулаки. Потом он медленно, глубоко вздохнул и с чувством произнес:

— Госпожа моя… Никогда не думал, что посмею вам это сказать, но… Лале, вы — круглая дура!

И рассмеялся.

А что-то мудрое, что прячется в душе у каждой женщины, подсказало мне, что он имел в виду вовсе не то же самое, что моя водяная мучительница…

Глава пятнадцатая,

в которой менестрель поет «Балладу о невозвращении», а Лале думает о странных вещах

Говорят, что приключений много не бывает. Стоит, мол, ввязаться в какую-нибудь головокружительную авантюру, и вечно потом будет тянуть тебя ко всяческим опасностями и неприятностям… Брешут, право слово. После неожиданной и незабываемой встречи с его величеством Лираном Третьим приключений я накушалась на год вперед. Воспоминания о подсолнуховом поле заставляли покрываться холодным потом, а в любую купальню, где глубина была больше, чем по колено, меня нельзя было затащить и арканом — прощайте, дни, когда я подолгу нежилась в теплой водичке. Приходилось мучиться теперь с тазиком да ковшиком, как простой горожанке.

Отныне мы путешествовали не иначе как с ключом, открывая двери из одного городка в другой. Нигде подолгу не задерживались — пробежим по тавернам, послушаем, что болтают в народе, и дальше отправляемся. Впрочем, вскоре все мало-мальски крупные города остались позади, в Доме Дорог. Только вчера мы пересекли границы сильного и чрезвычайно интересно устроенного государства — Дома Зверей. На землях, находившихся под властью Золотого Лиса Райко, жестокого и веселого государя, не найти было поселения больше деревни. Люди жили достаточно далеко друг от друга в разбросанных по всей стране имениях, усадьбах и теремках. Порой два-три клана, чаще с птичьими тотемами, строили дома рядом, и в такие места быстро стекались торговцы из других стран. А уж для дорогих гостей, плативших серебром, открывали таверны и гостиницы, устраивали ярмарки и представления, предлагали купить драгоценные меха, выделанную кость и знаменитую на весь белый свет деревянную посуду, расписанную золотом.

— Прикупить мне, что ли, блюдечко для десертов… — задумчиво огладила я блестящий от лака круг поперечником в половину моего роста. Ягоды и широкие листья, чем-то напоминавшие кленовые, вились по ободу плоской тарелки, сверкая позолотой на фоне угольно-черной краски. — Как считаешь, дорогой ученик?

— Тогда уж и ложку берите под стать, — серьезно ответил Мило, с поклоном протягивая мне расписной половник с изогнутой ручкой. — Но, боюсь, уважаемая госпожа Шалависа надорвется готовить достойные сего набора десерты.

Представив кремовый торт со свежей клубникой, горой возвышающийся на раззолоченном блюде, я загрустила. В Доме Зверей из сладкого признавали только мед, не делая исключений даже для богатых гостей. Спору нет, можно было бы открыть дверь обратно в нашу прекрасную столицу или даже на дворцовую кухню… Но к несчастью, я дала себе зарок — не жульничать. Путешествую, значит, путешествую, а назад поворачивать — и вовсе дурная примета.

— Думаю, стоит пожалеть мастерицу Шалавису, — вздохнула я и отступила от приглянувшегося блюда. Шутки шутками, но мне вдруг на самом деле захотелось его купить — не для сладкого, конечно, а так, на стену повесить. Пора бы уже начать собирать что-нибудь в память о прожитых годах, а то сколько ни топчу эту землю — следов не оставляю. Одни колокольчики для волос в шкатулке перекатываются — вот и вся память. — Пойдем отсюда, Мило.

— Как пожелаете, — улыбнулся Авантюрин и вернул половник на прилавок.

Купец, с надеждой глядевший на нас из затемненного угла, выскочил на середину лавки, беспрестанно кланяясь:

— Госпожа-та будет покупки делать? Ложка-та хороша, нет? — затараторил он напористо. От торопливости непременное южное «та» в конце слова звучало как-то по-особенному визгливо и противно. — Госпожа-та! Не уходите, не оставайтесь без покупочки! Я и цену-та скину — за половинную отдам!

Не выдержав искушения, я звонко расхохоталась, прикрывая рот ладошкой. Торговец сердито надулся, будто камень-рыба. От этого стало еще веселей. Теперь я не смогла бы перестать смеяться, даже если бы захотела. Мило подхватил меня под локоток и едва ли не силой выволок из лавки, вежливым кивком извинившись перед купцом.

На улице смолистый сосновый ветер и вечерняя прохлада быстро прояснили разум, и мне стало немного стыдно за свое несдержанное поведение. От неловкости я напустилась на Мило:

— И зачем нам было уходить так быстро, скажи, друг любезный? Вот бы сейчас поторговались, разговорились — глядишь, и про Прилив Приливов что-нибудь узнали…

Ученик только покачал головой.

— Думаю, с вас довольно на сегодня разговоров, госпожа, — мягко усовестил он меня. — Да и расспрашивать лучше не лавочников, которые ничем, кроме прибыли, не интересуются, а бродячий люд — артистов, циркачей, бардов… Можно и у хозяина таверны полюбопытствовать: что в народе говорят? Именно в кабаки, где гремят стаканы и льется вино, стекаются вместе с путешественниками слухи.