Ключ от всех дверей - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 46

Глава двенадцатая,

в которой исполняются мечты, а ее величество отдает неприятный приказ

Солнце уже почти завершило свой путь в небесных сферах, а я до сих пор не видела своего ученика и, весьма вероятно, не увижу до заката. Сей факт ввергал меня в глубокое, не подобающее шуту уныние. Впрочем, подобные дни, когда мы проводили время порознь, случались и прежде, но совсем редко выходило так, чтобы не было никакой возможности встретиться. Но сегодня, в день, что выбрала ее величество для собрания всего расклада Дома Камней и Снов, нам с Мило пришлось разлучиться — простому человеку, будь он хоть аристократом или волшебником, нет хода туда, где дела обсуждают карты. Для любого, даже самого захудалого Дома, колода — это высшая власть и величайшая тайна.

К слову сказать, крестьяне, горожане и прочий малообразованный люд и знать не знает о раскладах. Венец чудесного для низших сословий — аристократы. Власть и богатство в глазах простого народа — почти синоним колдовства, явление недостижимое и необъяснимое. В волшебников обычный крестьянин даже и не верит, полагая их всего лишь сумасшедшими фокусниками, но порой екает сердце: а вдруг чудеса и впрямь случаются? Не зря в народе из уст в уста передают легенды о Коте да Вороне, о девах, что приказывают приливам и живут на дне морском, о дивном ключе, что любую дверь отпирает, и Хранительнице его безумной… К тому, чтобы последняя побасенка перешла из непреложных истин и пугающей действительности в разряд страшноватых сказок, я в свое время приложила изрядные усилия. Даже во дворце мои фокусы с ключом списывают ныне на волшебство Мило или статус Безумного Шута.

С моей точки зрения — несомненное благо.

Дворяне, купцы, слуги в зажиточных домах и военные осведомлены об истинном положении дел несколько лучше, но, увы, ошибочно полагают колдунов тайными вершителями мировой политики. Спесивцы в бесформенных робах, сами заточившие себя в Башню, кажутся им истинными чудодеями. Да и попробуй не поверь в волшебные силы, когда, почитай, каждый день сталкиваешься с ними во дворце! А кроме того, ходят среди среднего сословия упорные слухи, что не все так просто с раскладами, мол, не на потеху королеве собираются карты…

Высшая аристократия, посвященная в дворцовые интриги, и волшебники знают это наверняка. Посвященные к картам относятся с почтением и глубоко затаенным страхом. Монарх, возглавляющий страну, является еще и первым в раскладе, и потому власть короля в Доме не оспаривается и не подвергается сомнению. Мы же, составляющие колоду, прекрасно понимаем, что зачастую нами, да и самой Леди Теней, управляют иные, нечеловеческие силы — истинные карты, как Безумный Шут и Слепая Судьба, не так давно передавшие через вашу покорную слугу привет для Тирле. И порой мне в голову закрадывается крамольная мысль: а вдруг истинные карты — не конец цепочки? Кто знает, кем был на самом деле наставник мой, Холо, откуда берут начало легенды о ключе, о Вороне с Котом?

Воистину мир непознаваем…

— О чем вы задумались, милая Лале?

Я подняла голову. Кабинет ее величества, пустовавший еще несколько минут назад, начал постепенно заполняться людьми… Теми, кто когда-то был людьми. Одним из первых ко мне присоединился Тарло, Печальный Художник, девятка вассалов, семнадцатый в раскладе. Сегодня Мечтатель выбрал самую простую одежду: светлую рубаху из некрашеного льна со шнуровкой на груди, коричневые штаны и плащ. На ткани виднелись не до конца отстиранные пятна краски: синей, зеленой, алой, оранжевой. Рукава Мечтатель закатал до локтей, а обувью и вовсе пренебрег. Впрочем, таков церемониальный наряд Художника, и именно он требуется для сегодняшнего собрания. Тарло пускай и не франт, но за модой следит и появляться в обществе неухоженным не любит, а потому вряд ли доволен сейчас своим обликом.

Мне же, чтобы соответствовать карте, не пришлось сильно отступать от обычного наряда. Черные бриджи, жилет и ботинки, белая блуза с высоким воротничком да чудные полосатые чулки — так и должен выглядеть Безумный Шут. Скулу мою украшала слезинка, косички оканчивались бубенцами… Словом, я смотрелась со стороны так, как и почти всякий день.

— О непостижимости бытия, любезный Тарло, — зевнула я, укладываясь щекой на стол.

Нынче ночью мне вновь не удалось выспаться. Мы с Мило отправились на холмы в саду позади дворца, и до самого рассвета ученик запускал в небо разноцветные фейерверки — на сей раз только для своей госпожи. Бедный мальчик так умаялся, что я велела ему сегодня хорошенько выспаться и не вскакивать в полдень, чтобы накормить наставницу завтраком. Давненько к тому же мне не случалось самой навещать повариху Шалавису, почитай, с самой весны… А потом внезапно пришел вызов от ее величества на собрание расклада, и стало ясно, что день загублен. В королевский кабинет с изображениями карт надлежало явиться немедленно, как только получаешь наказ, и ждать, не покидая пределов зала, пока не придет последний. Лишь тогда могла первая в раскладе, Леди Теней, почтить своим присутствием наше общество и объявить начало совета. И вот практически все светлое время суток я провела в кабинете ее величества, ожидая, пока с разных концов дворца и города подтянутся остальные компаньоны по раскладу.

— Все не таково, каким кажется, и легко обмануться внешней значительностью и притягательностью. Посудите сами: крестьянин хочет перебраться в город, горожанин — примкнуть к знати, аристократ — получить волшебный дар, колдун — быть призванным в расклад… А мы с вами, уважаемый, более всего желаем сейчас же очутиться подальше от дворца, где-нибудь в полях, поросших благоухающими цветами, в тенистых лесах…

— Осторожнее с мечтами, — улыбнулся Тарло. — Кто знает, куда они могут нас завести.

И снова я не смогла сдержать зевок.

— И это, мой лорд, тоже часть нашей непознаваемой жизни… Хотела бы я изменить в ней что-нибудь, пусть и на время. Однако взгляните: уже пятый оборот миновал после полудня, а зал заполнен едва наполовину, — перескочила я на другую тему разговора, потеряв интерес к прежней. — Почему же так случилось?

— Думаю, во всем виновата большая охота, устроенная лордом Галло, — предположил после недолгих размышлений Печальный Художник. — Почти половина всех благородных бездельников отправилась травить лисиц… О, простите, леди, — повинился он с улыбкой. — Вам, верно, неприятно вспоминать о случившемся во время маскарада?

Я подняла голову.

— Нисколько, друг мой. Да и охотились тогда, полагаю, не на лисичку… — сказала задумчиво.

Дверь в кабинет тихонько отворилась, и по плиткам скользнула — иначе и сказать не могу, ибо грациознее ничего в жизни не видела, — леди Нанеле Хрусталь. Пепельно-розовые волосы, обычно уложенные в замысловатую прическу, в этот раз спокойно струились по плечам, сдерживаемые лишь серой лентой. В тон повязке на волосах было и платье, невесомое, словно дым над костром. К лифу была приколота одна-единственная сухая роза.

Леди пересекла зал и изящно опустилась на сиденье у противоположного конца стола. Мечтатель еле слышно вздохнул. То ли он был влюблен в нашу Смешливую Кокетку, то ли просто хотел написать ее портрет… Как знать!

— И почему вы так решили, Лале? — рассеянно поинтересовался Тарло, поддерживая видимость интереса к беседе. Даже обычное «милая» или «прекрасная» забыл к моему имени прибавить!

— Это же очевидно, Тарло, — невесело улыбнулась я. — Кто станет охотиться на ту, которую нельзя убить?

Мечтатель вздрогнул всем телом и повернулся, смерив меня пронзительным взглядом. Смешливая Кокетка в тот же миг была позабыта — еще бы, ведь Лале сама и вслух подтвердила то, о чем знает каждый и во что боится верить.

— Так это правда? — сощурил художник глаза. Серо-голубой цвет отливал закаленной сталью. — Вы… бессмертны?

— А как бы мне удалось пережить четырех королей, о наивный лорд? — Я встряхнула волосами, гордо выпрямив спину, и колокольчики звякнули, мазанув по столу. — Конечно, волшебники и некоторые карты могут сдерживать старение неисчислимое множество лет, но за двести солнечных оборотов столь насыщенного существования, как у некой шутовки, одних ядов в бокале с вином выпиваешь столько, что хватит отравить весь расклад Дома Осени целиком! Я уж молчу про неурочные кинжалы, удавки и прочие… падающие люстры. Нет, — покачала я головой. — Первой попытки убийце хватило бы для того, чтобы понять, что сказки о Хранительнице ключа — не сказки вовсе. На сей раз били в Мило, либо охотников за моей… ношей уже двое, и действуют они не совещаясь. Не самая состоятельная версия, не так ли?