Ключ от всех дверей - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 16

— …моя неодолимая скука во дворце, Мило, не обольщайся…

— Не столь важно, госпожа моя. Если бы не вы, стать бы мне пищей для воронов еще на заре юности.

— Мило изучает колдовство? — с интересом приподнял бровь Тарло.

— Изучаю, — кивнул Авантюрин, не забывая заварить нам троим по новой порции листьев. — И опять-таки благодаря леди Опал.

Художник благодарно кивнул, принимая из рук Мило фарфоровую чашку, и воскликнул:

— Неужели за этими словами кроется еще одна занимательная история?

Я вздохнула. Разговоры меня утомили. Хотелось посидеть немного молча, глядя на жаркое пламя в очаге, но любопытство Тарло было воистину неистощимо.

— Ничего особенного. Спустя пару дней после освобождения Мило из плена в башне мы снова наведались к волшебникам, на сей раз в библиотеку. Разумеется, ночью и не без помощи ключа. Нас чуть было не поймали, чудом беда прошла стороной. Колдуны тогда сильно разгневались, настрочили жалобу его величеству Шелло. Тот спешно покинул летнюю резиденцию, дабы лично разобраться в деле. По нелепому стечению обстоятельств его экипаж опрокинулся на горной дороге и упал в пропасть. Спустя дюжину дней на престол взошла Тирле Обманчивый Сон, а я снова попала в фавор. Волшебники же к тому времени вызнали, что пленника из «вороньей клетки» вызволила шутовка, а значит, вполне вероятно, что и к исчезновению драгоценных томов из библиотеки причастна тоже она. Соперничать за мальчишку и редкие, но все же не единственные в своем роде учебники с девятой в раскладе, пользующейся благоволением венценосной особы, почтенные старички побоялись. А вскоре я представила юного воришку королеве в качестве моего ученика, благо роду Опал и вправду служила некогда семья Авантюрин, чей последний отпрыск скончался от яда, подсыпанного неверной женой, лет этак за десять до воцарения Шелло. Ее величество Тирле была весьма довольна нашим первым совместным с Мило выступлением… Кажется, ей пришлась тогда по вкусу одна незатейливая песенка… — Я хитро подмигнула ученичку. — Не напомнишь мне?

— Охотно, — улыбнулся Мило и негромко запел, отстукивая пальцами ритм:

— Прелестно, Мило! — зааплодировала я громко, дабы поощрить своего воспитанника. — У тебя талант, не устаю повторять! И нрав как у прирожденного шута — язвительный, и глаза — зоркие, все подмечают! Ах, как же чудесно, что у меня есть такой ученик!

Авантюрин выглядел ужасно смущенным. Румянец, не сходивший с его щек большую часть вечера, теперь пунцовел, подобно цветущей розе.

— Благодарю, госпожа. Но слова песни принадлежат вам, я только исполнитель…

Я сложила бровки домиком и с восхищенным придыханием в голосе простонала, краем глаза наблюдая за улыбающимся художником:

— Ах, он еще и скромен! Ну не чудо ли, Тарло?

Мечтатель откинулся в кресле, с хитринкой поглядывая то на меня, то на моего ученика.

— Если вы так любите своего Мило, почему не выйдете за него замуж?

Авантюрин глупо хлопнул ресницами и выронил чашку из рук. Хрупкая фарфоровая вещица стукнулась о край очага и разлетелась на тысячу бело-золотых осколков, мерцающих в свете оранжевых языков огня, словно драгоценные камни.

— За меня? — негромко произнес он с престранным выражением лица.

Смех, клокотавший у меня в груди, вырвался наружу безудержным потоком. Обливаясь чаем, я все ниже сползала в кресле, не в силах перестать. Вид хохочущего напротив художника никак не добавлял мне спокойствия. Только когда чашка все-таки вывернулась у меня из пальцев и окатила живот кипятком, я сумела взять себя в руки.

— Ох, Тарло, из-за вас мы с Мило весь сервиз переколотим. А это, между прочим, северная работа, уникальная. За всю жизнь не расплатитесь!

— Ни за что не поверю, что вы опуститесь до взыскивания подобных долгов, дорогая Лале, — в тон мне ответствовал Мечтатель, потирая лицо в попытке согнать улыбку. — Это совершенно не пристало благородной даме.

Я кокетливо приложила пальчик к щеке:

— Вы не представляете, Тарло, на сколь неблагородные поступки я способна. Так что долг мы вместе с Мило взыщем… Скажем, в виде картины. Совместный портрет Опал и Авантюрина, не правда ли, интересная затея?

— Поживем — увидим, — усмехнулся художник. — Вдохновение — материя капризная…

— Ваша правда…

С мелодичным звоном опрокинулся большой конус часов, начиная отсчет нового дня. Темно-синий песок тоненькой ниточкой потек вниз, образуя правильную горку. Конечно, любой ребенок знает, что на самом деле песчинки белые, а цвет им, в зависимости от дня или ночи, придает подкрашенное стекло, но все равно наблюдение за сменой часов завораживает рассудок. Кажется, что внутри прозрачной колбы спрятано само время, живое, непостоянное. Протяни руку — и коснешься вечности, что находится в вечном, незаметном, неумолимом движении.

История, которую я рассказывала сейчас, видится мне так, словно случилась вчера, а между тем уже прошло почти двадцать лет. Умер ледяной король Шелло, умер пьяница-волшебник из башни — вывалился после очередного застолья из верхнего окна, повзрослела и ожесточилась нежная принцесса Тирле, превратившись в коварную, чуть грубоватую властительницу. Мило, мой хрупкий мальчик Мило вытянулся, похорошел, отпустил длинные волосы в насмешку над теми, кто когда-то брил его налысо, научился колдовать и скрывать свою силу.

А я… я осталась прежней. Только все реже ношу разноцветные плащи, отдавая предпочтение оттенкам пепла и сажи.

— Госпожа… не пора ли идти спать?

Я словно очнулась.

— А куда подевался Тарло, эта язва? — вырвалось у меня удивленное.

Мило сидел на корточках перед очагом, сгребая в совок хрупкие осколки. Голос его был ровным, словно море в штиль.

— Вы впали в задумчивость, госпожа, и не заметили, как Тарло Мечтатель попрощался и ушел.

— Давно это было?

— Да с час назад, госпожа.

— Лале, глупыш. Мы одни, никто не слышит.

Шурх, шурх — царапала метелка мозаику на полу, дзинь, дзинь — пели осколки, а пламя в очаге успокоительно гудело.

— Скажите… Лале… а вы… не могли бы… всерьез подумать…

— Что? — Я вскинула голову.

Мило смотрел на меня так, будто боролся с собой. Глаза сверкнули азартом, губы шевельнулись… А потом вдруг лицо его сделалось совершенно невыразительным.

— Да говори уже, Мило, — улыбнулась я.

— Вы правда спасли меня только потому, что вам было скучно? — тихо произнес Мило. А мне почему-то показалось, что хотел он спросить совсем не это.