Голые - Харт Меган - Страница 70

Опустив хлеб в масло, я откусила кусочек. И тут же застонала от удовольствия:

– Вот это я понимаю…

– Вкусно? – Алекс свалил пасту в красивый металлический дуршлаг, который я раньше никогда не видела.

– Восхитительно! – Я оглядела его квартиру, заметив появление новых вещей. – Ты сегодня ходил по магазинам?

– Да. Смотался в «Короля Пруссии». – Алекс отогнал ладонью пар и перевалил пасту на большое декоративное блюдо. Потом взял со столешницы терку для сыра с острыми шипами и посыпал пасту пармезаном и горсткой тертой моцареллы, добавив немного кедровых орешков и масла.

– Хочешь есть?

– Умираю с голоду. Сегодня был слишком напряженный день, у меня даже не осталось времени перехватить что-то за ланчем. – Я наблюдала, как Алекс раскладывает еду. – А почему ты потащился в такую даль, в «Короля Пруссии»?

– Гм, может быть, потому, что это единственный стоящий торговый центр в пределах досягаемости? – Алекс поставил блюдо с пастой на обеденный стол. – Тут еще салат, ты ведь будешь?

Миска с салатом тоже выглядела новой.

– «Крэйт энд Баррел»? «Поттери Барн»?

– «Икеа».

– Ничего себе, да ты успел повсюду! – Меня кольнула зависть. – Не была в «Икеа» целую вечность!

Он поднял на меня глаза:

– Мы можем съездить туда в выходные, если хочешь.

– Мне придется работать в субботу, к тому же нужно разобраться с несколькими личными заказами.

Алекс нахмурился и уселся за стол.

– Вот блин! Разве ты не можешь пересмотреть свой график или что-то в этом роде?

– Нет, я должна поработать в субботу. Ничего не поделаешь. – Я встала, взяла корзинку с нарезанным хлебом и вернулась к столу.

Алекс уже положил мне на тарелку немного пасты и салата, и я нетерпеливо пританцовывала на месте, восхищаясь качеством нашего домашнего сервиса и предвкушая ужин. Мне повезло, мой жених великолепно готовил. Я же умела довольно сносно делать несколько блюд, но не находила в себе стимула для кулинарных подвигов, если еда предназначалась только для меня одной. Мне было проще забросить в холодильник полуфабрикаты из гипермаркета, в который я заскакивала по пути с работы, чем готовить самой.

Я импульсивно нагнулась, чтобы поцеловать Алекса, и скользнула за стол.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что ты такой замечательный.

Алекс наклонил миску с салатом над своей тарелкой, но я снова поцеловала своего распрекрасного повара, и его руки замерли на полпути. Несколько кусочков красного и зеленого салата-латука упали на скатерть клюквенного цвета. Алекс удивленно моргнул. Потом улыбнулся.

– Полагаю, я знаю путь к твоему сердцу. – Он вывалил немного салата на тарелку и снова прикрепил деревянные щипцы к миске. – Он лежит через твой желудок.

Я слегка подтолкнула босой ногой его икру:

– И другие интересные места.

Алекс рассмеялся:

– Что ж, обязательно учту! Впрочем, ты и сама отлично с этим справляешься!

Мы ужинали и болтали о том, как прошел день. Для Алекса, если не считать шопинга, сегодня все сложилось привычно, без каких-либо важных событий. Провел деловые телефонные переговоры по пути в «Короля Пруссии», отправил несколько электронных писем. Спешить ему было некуда. Работу следовало завершить в следующем месяце или что-то вроде того.

– А что потом? – Я кусочком хлеба собрала масло со своей тарелки, добавив немного аппетитного тягучего расплавившегося сыра, покрывавшего пасту.

– Потом… думаю, найду другую работу.

Набив полный рот хлеба с сыром, я с трудом проглотила, запив красным вином, которое Алекс со мной не разделил.

– Уже есть какие-то мысли на этот счет?

Он пожал плечами и, ловко орудуя ложкой, принялся накручивать пасту. Потом вытер губы салфеткой и отпил воды из стакана. Наблюдая за Алексом, я часто ловила себя на том, что будто кино смотрю. На моих глазах картина оживала. Все, что он делал, было плавным, но одновременно и четким. Я умудрилась пролить масло на одежду, а губы Алекса лишь едва заметно поблескивали от него.

– Они могут продолжить со мной работу, кто знает… – сказал Алекс.

Я взяла из корзинки еще один кусок хлеба, но не положила его в рот. Буквально набросившись на ужин, я наелась слишком быстро. Теперь мой желудок был забит под завязку, хотя я отправила в себя лишь половину лежавшего на тарелке.

– Приятно видеть, что тебя это совершенно не волнует.

Он помедлил, остановив на мне пронзительный взгляд.

– Я знаю, как работать, Оливия.

– Мне это известно. Я и не говорила, что не знаешь. Я лишь имела в виду, что ты, кажется, не слишком волнуешься по поводу поисков новой работы. На твоем месте я бы с ума сходила от беспокойства!

– У меня есть деньги.

– Я знаю, что у тебя есть деньги, – терпеливо втолковывала я. – Но… ты ведь все равно можешь работать.

– А если я не буду работать, могу сидеть дома целыми днями и быть твоим слугой, мальчиком на побегушках. – Алекс пальцем собрал масло с тарелки и, явно намекая на нечто непристойное, облизал его.

Алекс явно шутил, поддразнивая меня, но этот жест моментально отозвался в моем теле знакомым жаром.

– О, правда?

– Конечно. А ты бы воспитывала меня ремнем. – Его голос на миг дрогнул, глаза сверкнули. Прийти в себя Алексу помог глоток воды. – Ты приезжала бы домой каждый вечер к уже накрытому столу, прямо к ужину. А я превратился бы в эдакую «Мистер Мамочку».

Мы никогда прежде не говорили о детях, даже когда я рассказывала ему о Пиппе. Мысль о младенце с моими завитушками и серыми глазами казалась мне странной и бесконечно далекой от реальности. Я не представляла себе нечто подобное в ближайшем будущем, хотя и не собиралась категорически отвергать такую возможность.

– Ты ведь хочешь детей, да? – спросил Алекс.

– Думаю, да. А ты?

Он отложил в сторону вилку, потом серьезно кивнул:

– Я хочу, чтобы у меня были дети. Да. Мне кажется, уже пришло время. Нужно завести их прежде, чем я стану слишком старым.

Я бросила в Алекса кусочком хлеба, и он ловко поймал ломтик, который тут же забросил себе в рот.

– Ты – не старый.

Алекс усмехнулся и, прожевав хлеб, с усилием проглотил.

– Ха-ха. Я знаю.

Следующие несколько минут я сосредоточенно молчала, мы ели в полной тишине. Я размышляла об упреках, в свое время брошенных мне в лицо матерью, о том, что ее слова были жестокими, но довольно разумными.

– Алекс…

Он поднял на меня глаза:

– Да, детка?

– Тебя не волнует, что наш ребенок не будет для меня первым?

Алекс опустил вилку и взял меня за руку:

– Нет, Оливия. Тебя это беспокоит?

Я отрицательно покачала головой. Со своим решением я смирилась давным-давно. Меня грела мысль о том, что я произвела Пиппу на свет, радовала возможность быть частью ее жизни, но никаких материнских притязаний на нее я в себе не находила.

– Нет.

Пальцы Алекса сжались.

– Я восхищаюсь тем, как ты поступила.

– Моя мать уверяла, что ни один мужчина не захочет жениться на мне, потому что я родила ребенка и не скрыла этот факт. Она говорила, что мужчин интересуют только свои собственные дети. Я же считала это глупостью. Думаю, она пыталась повлиять на меня, считая, что я еще слишком молода, – сказала я. – Но даже если так, говорить нечто подобное было неправильно.

– Говорить нечто подобное было просто ужасно, и меня не удивляет, что ты так злишься.

– О, я больше не схожу с ума от злости.

Он снова сжал мои пальцы:

– О, да неужели?

Помедлив секунду, я рассмеялась:

– Ну ладно. Да. Это ранит до сих пор. Но… тебя это действительно не волнует, на самом деле?

Алекс резко отодвинулся на своем стуле от стола и потянул меня за руку, усаживая к себе на колени. Я положила голову ему на плечо и принялась возиться с пуговицами на его рубашке. Не назвала бы себя маленькой, но с Алексом я всегда чувствовала себя крошечной, слабой и женственной.

Его рука легла чуть повыше моего колена, и тепло просочилось сквозь тонкий «мокрый» шелк моих брюк.