Грязная любовь - Харт Меган - Страница 57

Она и открыла дверь. Ее раздосадованное лицо исказила гримаса ярости, когда она увидела меня.

– Какого черта вы здесь забыли?

Меня не оскорбил невежливый прием.

– Скажите, у Гевина все в порядке?

Миссис Осли смерила меня взглядом с головы до ног, ее лицо стало еще более жестким и скривилось еще больше. Словно она только откусила яблоко, но ощутила на зубах червя. Несмотря на ее высокие каблуки, я возвышалась над ней примерно на два дюйма. От этого она как будто взбеленилась еще сильнее. Скрестила руки на груди, уставилась мне в лицо и отрывисто заявила:

– В порядке. Теперь можете возвращаться к себе.

– Миссис Осли, я не знаю, что такого сделала, чтобы вызвать вашу неприязнь ко мне, но я искренне тревожусь за Гевина. – Под ее испепеляющим взглядом я сделала шаг назад.

Она вдруг засмеялась – точнее сказать, залаяла – и потянулась к пачке сигарет, которую держала в руках и которую я сначала не заметила. Она зажгла одну и выпустила клуб дыма мне прямо в лицо. Я отмахнулась.

– Готова поспорить, что так оно и есть, – проскрипела она. – Готова на что угодно поспорить.

От столь неприкрытого сарказма и пренебрежения у меня в животе затянулся тугой узел. Я осталась стоять только потому, что еще помнила раны Гевина, которые он нанес сам себе.

– Могу я войти?

– Нет! – Она явно ужаснулась. – И вообще, занимайтесь-ка лучше своими делами!

Я глянула через ее плечо и увидела силуэт маячившего в холле мужчины. Дэннис. Движение наверху лестницы привлекло мое внимание, и миссис Осли повернулась, чтобы понять, в чем дело.

– Гевин! Немедленно ступай в свою комнату! – Она снова повернулась ко мне. – Мы сами со всем справимся, мисс Каванаг. Найдите для игр другого парнишку.

Она стала закрывать дверь перед моим носом, но я помешала ей это сделать. Ее слова вызвали какое-то противное чувство, в голове зашумело.

– Прошу прощения?

– Ну что вы. – Она еще раз выпустила дым мне прямо в лицо. – Гевин мне все рассказал о вас.

– Вот как?

Взгляд миссис Осли снова прошелся по мне, а я подумала, какой она меня видит. Я была в деловой одежде: черная юбка до середины лодыжек, простая белая блузка на пуговицах и туфли на невысоком каблуке. Если сравнивать с ее нарядом – топом с низким вырезом, напоминающим нижнее белье, украшенным блестками, короткой цветастой юбкой и под цвет ей босоножками на шпильках, то я, конечно, ей уступала, если не в удобстве одежды, то в фасоне и цветовой гамме. Однако это был вовсе не повод смотреть на меня уничтожающе.

– Да, представьте себе, сказал. О том, как помогал вам красить вашу столовую. – На слове «красить» она подняла руки и в воздухе заключила его пальцами в кавычки.

– Он действительно помог мне с ремонтом. Его помощь пришлась как нельзя кстати. Я ему очень за это благодарна.

Миссис Осли фыркнула. Стоя так близко к ней, я разглядела рытвинки от прыщей на ее щеках. Они были скрыты слоем косметики, но все-таки проглядывали в некоторых местах. Я понятия не имела, сколько ей лет. У нее был пятнадцатилетний сын, но она все-таки никак не могла быть намного старше меня.

– Он слишком много времени проводит с вами. – Очередной клуб дыма был выпущен мне в лицо, и я только тогда обратила внимание на ее ногти, потому что на сигарете осталась помада. Она гармонировала с ярко-красным цветом лака на ногтях ее пальцев. – Мне никакими способами не удается заставить его убрать свинарник, в который он превратил свою спальню, но для покраски ваших стен у него всегда находится и время, и желание.

– Прошу прощения, миссис Осли. Я говорила Гевину, чтобы, помогая мне, он также не забывал свои домашние обязанности.

Враждебность продолжала волнами исходить от миссис Осли. Мне снова захотелось отступить, но я остановила себя, схватившись за перила. В отличие от моих перил, которые я полировала и красила каждую весну, ее заржавевшие перила неприятно царапнули мне кожу. Я убрала руку и увидела на ладони красное пятно.

– Ну что же, мисс Каванаг… – Она с таким ядом произнесла мое имя, что оно прозвучало грязнее любого ругательства. – Не выразить словами, как я рада слышать, что вас так беспокоит благополучие моего сына. Надо же! Вы без зазрения совести пользовались его услугами в своих целях, но при этом еще убеждали его быть послушным сыном и также не забывать приводить в порядок свою комнату. Правда, он и к вам не особо прислушивается, верно?

Я по-прежнему не имела представления, что могло повергнуть ее в такое желчное настроение. Может быть, она вымещала на мне свою злость, помня о том, что я видела, как она швырялась книгами? Конечно, не многим родителям – если таковые вообще есть – удается совсем не кричать на своих детей, но вряд ли многие швыряются книгами. Я представила себя на ее месте и поняла, что понимаю ее чувства.

– Я всегда была рада тому, что у меня есть сосед, который может оказать мне помощь, – сказала я. – Я также предлагала ему деньги за его труд, но Гевин всегда отказывался их принимать. Но я понимаю, что если то, что Гевин стал пропадать у меня, стало причиной неприятностей в вашей семье…

– О, так вы понимаете! – воскликнула миссис Осли. – Уверена, что вы предлагали ему деньги. Конечно-конечно. Он мне об этом тоже говорил.

– Да? – Я моргнула, совершенно утратив нить нашей беседы, хотя чувствовала, что ни к чему хорошему она не ведет. – Миссис Осли, пожалуйста, поверьте мне, я просто беспокоюсь за вашего сына. К тому же есть несколько моментов, о которых, как мне кажется, вы должны знать…

Она оборвала меня взмахом руки.

– Вот только не говорите, что можете сообщить мне о моем сыне больше, чем известно мне!

Какое-то движение наверху лестницы снова приковало к себе мой взгляд. Темная фигура в капюшоне остановилась примерно посередине. Миссис Осли напирала на меня, и я вынуждена была отступить еще на шаг. Когда я оказалась на ступеньке, она сразу возвысилась надо мной, и, возможно, именно это подлило масла в огонь, так как она снова была готова разразиться гневной речью, но я резко сказала:

– Миссис Осли, ваш сын…

Я не закончила фразу, увидев бледное лицо Гевина, пятном выделявшееся в полутьме лестницы. Это меня не касается. Но обязана ли я предупредить его мать?

– Гевин наносит себе порезы, – продолжила я, задрав подбородок и тем самым показывая, что ее отвратительное отношение ко мне не отобьет у меня желания помочь. – Думаю, вы должны знать.

Миссис Осли хмыкнула:

– Об этом он мне тоже рассказывал. Как вы попросили его снять рубашку… А что дальше? Вы ведь остались наедине с пятнадцатилетним подростком. Можете мне это объяснить?

То, в чем она меня обвиняла, хотя и сказала прямым текстом, было совершенно очевидно. Я тут же оказалась на нижней ступеньке.

– Да, я вас спрашиваю! – набирала обороты она. – Все те вечера, что он проводил у вас, крася якобы вашу гостиную. Как вы за это платили Гевину, если он отказывался от денег? Вас что, возбуждают несовершеннолетние подростки?

– Нет. – Такое простое слово, но я не смогла произнести его сразу, так как горло у меня перехватило от ее намеков, и мне пришлось сначала судорожно сглотнуть застрявший в нем комок. – Все совершенно не так. Ничего подобного и близко нет.

– А что тогда к этому близко? Вы немножечко староваты для Гевина, вам не кажется? Или вы доктор? Что должен думать ребенок его возраста, когда вы все это ему предлагаете?

Я тряхнула головой.

– Миссис Осли, вы заблуждаетесь…

Похоже, мать Гевина не научили тому, что постоянно перебивать – это невежливо и даже грубо.

– «Миссис Осли, вы заблуждаетесь», – передразнила она меня визгливым голосом. – Вы хотите сказать, что мой сын – лжец?

– Разве Гевин вам когда-либо говорил, что я веду себя… неподобающим образом?

Слово «неподобающий» даже приблизительно не отражало чувств, захлестнувших меня после грязных намеков миссис Осли в мой адрес. Я постаралась разглядеть лицо Гевина за ее спиной, но его на прежнем месте уже не было.