Технофобия (СИ) - Печёрин Тимофей - Страница 19

Так что мне жизненно необходимо было решение задачи с вроде бы безвыходными условиями — завязать с играми в «войнушку» и при этом остаться на базе. Когда же решение пришло, я даже поразился его гениальной простоте. Состояло оно из двух слов — «стать мастером».

Как системный администратор, заявляю: можно делегировать всемогущей технике любые свои заботы, вплоть до заправки кроватей и чистки зубов. Но закон Мерфи неумолим — самые совершенные машины ломаются, самые совершенные программы дают сбой, причем, чем сложнее и то и другое, тем выше вероятность аварии, сбоя или глюка. Можно, конечно, создать машины, которые чинят другие машины; можно писать программные модули, которые бы исправляли ошибки программного кода — но даже в этом случае не обойтись без людей, которые бы и машины создавали, и программы писали. Так не продуктивнее ли сохранить за хомо сапиенсами область, в которой они дают сто очков вперед любой машине?

У техники, даже самой совершенной, есть ахиллесова пята, имя которой — алгоритм. Проще говоря, машина способна быть на высоте при решении какой-то из стандартных, заложенных в нее, задач в одной из стандартных, предусмотренных алгоритмом, ситуаций. Если же ситуация нестандартная, а авария, как правило, являет собой нестандартную ситуацию, машина поднимает лапки кверху и выходит из строя. Вот тогда и нужно вмешательство человеческого разума — не ограниченного всякими алгоритмами, процедурами, функциями.

Посему, еще в той жизни, я был уверен — моя профессия будет вечной, невзирая ни на автоматизацию, ни на фантастов и футурологов, что уже полвека кормят нас обещаниями Искусственного Интеллекта, который-де будет на порядок круче нашего, человеческого, и, вообще, захочет захватить власть на Земле. Так вот, для меня эти мечты некомпетентных людей — чепуха на постном масле, а сам ИИ, в том виде, в каком его пытались реализовать, оставался все тем же алгоритмом. Пусть неявным и более сложным, но от этого еще более уязвимым. И, посмеиваясь над недалекостью горе-мечтателей, я жил, пребывая в уверенности, что всегда буду востребован. Тогда, как говорится, пришла беда откуда не ждали, но теперь, почти тысячу лет спустя, я увидел в мастерах… своих коллег по профессии. Ибо никакой иной человеческой работы в мире тотальной автоматизации быть не может.

Конечно, я прекрасно понимаю, что прошла чертова уйма времени и профессия моя наверняка изменилась. Но не кардинально же! Современный мне крестьянин пахал на тракторе, а его «коллега» из Средних Веков ковырял землю плугом с запряженной в него лошадью. Технические устройства разные, но суть-то не изменилась. Есть земля, которую нужно рыхлить и бороздить, есть некое техническое устройство, позволяющее это сделать. Разница — не в процессе, а в устройстве, ну, еще, в производительности. Знания же и навыки, накопленные за плугом, могут и на тракторе пригодиться. Хоть и не полностью.

Да, привыкать к новым методам работы будет трудно. Но вряд ли намного труднее, чем, сперва изучать информатику в школе «на пальцах» или за примитивными «Корветами», затем, уже в студенчестве, знакомится «Ай-Би-Эмкой» и «Нортоном», и, наконец, в роли «молодого специалиста», поправ ногами привычный как домашние тапочки «ДОС» и вышеназванный «Нортон», с благоговением вглядываться в красочную заставку с надписью «Microsoft Windows 95». А думаете, крестьянину начала двадцатого века, все еще средневековому, легко было менять плуг на трактор?

Не буду себя заранее обманывать, ожидая, что на новой старой работе буду принять с распростертыми объятьями. Я же все-таки технофоб, дикарь, я же не сразу привык к корыту вместо тарелки и душевой без воды, я же не признаю «камеру удовольствий»… Но, причину, как известно, ищет тот, кто не хочет. А я очень хочу найти свое место в этом мире. Так что…

— …я хочу стать мастером, — именно таким был мой ответ командору по истечении срока.

Интересно, как было бы воспринято решение старой прожженной шлюхи уйти в монастырь? А намерение основателя финансовой пирамиды пожертвовать все деньги детским домам? Ну а если бы маньяк-убийца, зарезавший десяток малолетних детей и вознамерившийся укокошить одиннадцатого, передумал, ибо направляясь «на охоту», встретил маленького бездомного щеночка, и так его стало жалко, захотелось накормить и обогреть — как бы это выглядело?

А тут, понимаете ли технофоб, дикарь, шарахающийся от машин как черт от ладана, вознамерился «стать мастером»… Те несколько секунд, что прошли после этого моего заявления в ожидании реакции командора, показались мне вечностью.

Я ожидал, вернее, был морально готов и к насмешке, и к верчению пальцем у виска, и даже к грубому отказу. А вот к той самой реакции, которая меня устроила, как ни парадоксально, готов я не был.

— Мастером? — ничуть не смутившись и не выказывая ни тени удивления, переспросил командор, — что ж, мастером так мастером. Только, может быть, спросим у самих мастеров, нужно ли им такое пополнение?

Конечно, за этой дипломатично-приглаженной формулировкой могло скрываться все что угодно, вплоть до категорического отказа. Но все же от души немного отлегло, а в голове возникла еще одна версия такой вот дипломатической неопределенности ответа.

Я подумал, что начальственный статус командора на этой базе, по большому счету, формален. Чтобы отдавать приказы и командовать, много ума не надо. Капризный дитятя, не умеющий, подобно моим сослуживцам, заправлять кровать, может хныкать и топать ногами, вызывая тем самым у своих родителей соответствующие реакции, в том числе, нужные ему. Формально такое воздействие можно назвать управляющим, но признать наличие реальной власти этого ребенка над родителями не осмелится даже самый нестандартно мыслящий педагог. Известно, что реально (без формальностей) «из двух всегда главнее тот, кто без другого проживет». Ребенок, особенно капризный, зависит от родителей, и это обстоятельство дает возможность родителям наказать свое чадо, то есть, в случае необходимости, обозначить его подчиненное положение.

А командор и все эти бравые вояки жизненно зависят от мастеров. Кто обеспечивает их едой и оружием? Мастера. Кто не дает задохнуться в подземном бункере? Мастера, конечно. Кто, наконец, обеспечивает нормы гигиены? Все — машины, которые созданы и чья бесперебойная работа обеспечивается мастерами. При таком раскладе давить на мастеров, злоупотребляя своим начальственным статусом — просто недальновидно. И те, кто в мое время были (включая меня) мальчиками на побегушках, в эпоху инфантилизации большей части человечества становятся прямо-таки элитой общества. И мне предстояло в эту самую элиту войти.

— …стать мастером? — это уже переспросил представитель «элиты», вызванный в штаб. Переспросил вкрадчиво, зачем-то всматриваясь мне в лицо.

— Угу, — подтвердил я.

— А мы еще спорили: сколько времени вам понадобится, чтобы прийти к такому решению, — проговорил мастер, — около сорока дней… что ж, не рекорд скорости, но и…

— Послушайте, — перебил я его взволнованным голосом и достаточно грубо, — так вы принимаете меня или нет?

— Во-первых, успокойтесь. Во-вторых, для начала нам надо поговорить. Не здесь…

— Выйдем в коридор? — предложил я.

— В коридор, так в коридор, — согласился мастер и возобновил разговор, когда дверь штаба закрылась за нашей спиной, — я знаю о чем вы думали и чего опасались. Вы, видимо, ожидали, что уж кого-кого, а дикого технофоба мы в свои ряды не примем?

Я кивнул, а мастер продолжал.

— Мы пришли к выводу… не сразу, конечно, но вы сами нам помогли своей идеей с танком… Так вот, я и мои коллеги, минимум, на девяносто процентов уверены, что вы, Владимир Марков, он же Админ — никакой не технофоб.

— Блин! — только и мог сказать я, чем вызвал на лице мастера легкую ироничную улыбку.

— Технофобы не пекут блинов, — сказал он, — как пища, они довольно непрактичны. Соответственно, и слова такого знать не могут. Вот караваи запекать или картофель — другое дело. Ну, это мелочи, как говорили в ваше время — «семечки». А вот более весомые доказательства. Во-первых, ваш позывной, «Админ», сокращенно, «администратор». Слово считается мертвым, оно ничего не обозначает уже… впрочем, обо всем по порядку. Когда вы выступили с предложением о создании танка, помните? Мы попросили вас представить, как эта машина должна выглядеть. После того, что вы показали, у нас просто не было сомнений. Видите ли, представлять себе что-то, чего реально не существует, довольно сложно. Ментообразы получаются блеклые и размытые. Ваши же… воспоминания, я прав? Ваши воспоминания отличаются яркостью, реалистичностью, динамизмом. Это видеоролики с натуры, которые вообразить на пустом месте невозможно. И, откуда же, спрашивается, у диких технофобов подобный опыт? Да, я не исключаю, даже у них есть какое-то подобие образования, но для воспроизведения материалов подобного рода нужен кардинально иной материально-технический уровень. И, на основании всего вышесказанного, мы сделали однозначный вывод.