Ночной поезд в Мемфис - Питерс Элизабет - Страница 69

Конечно, я бы послушалась, без вопросов и споров. И Шмидт тоже.

Ну ладно, вру.

Фейсал сбавил скорость, съехал с дороги и обернулся, положив руку на спинку переднего сиденья.

— Что случилось, Фейсал? — спросила я.

— Ничего не случилось. Надеюсь. Скоро мы будем подъезжать к мосту, а я не хочу его пока будить. Боюсь, он ни одной ночи не спал нормально с тех самых пор, как...

— Перестаньте, Фейсал.

— Есть одно обстоятельство, о котором я все же хотел бы сказать. Когда Джон был вынужден согласиться на предложение Бленкайрона, никаких гарантий ему самому не давали. Об этом и речи не шло. Он торговался только за вашу жизнь, не за свою, предпочитая при этом, чтобы вы продолжали думать о нем дурно, если это гарантирует вашу безопасность. Я не возлагаю на вас всю вину за то, что вы в нем усомнились, но если я правильно понимаю намеки, то знаю от самых разных людей, что он и прежде неоднократно совал ради вас голову в петлю. Неужели вам хоть раз не пришло в голову поделиться с ним своими сомнениями?

Тактика Фейсала сработала, как сокрушительный таран. Стены рухнули, и я оказалась распростертой ниц на руинах. У меня было ощущение, что если я когда-нибудь смогу поднять голову, то увижу нечто, ради чего стоило пережить этот удар, но в ту минуту я ненавидела Фейсала. Когда ползешь на животе, как змея, предпочтительно, чтобы рядом была такая же ядовитая особь.

— А что вы сделали в последнее время для друга своей юности? — невеликодушно поинтересовалась я. — Если бы смерть Жана Луи не посеяла у вас в голове некоторые сомнения относительно вашей собственной жизни, вы бы продолжали сотрудничать с Бленкайроном. Бедолага Жан Луи ничегошеньки мне не сказал; они убили его просто из предосторожности, словно уничтожили осиное гнездо над крыльцом.

— Джонни уже указал мне на это, — сухо ответил Фей-сал. — И признаю, что только после этого я согласился спрятать вас. Сам он никак не мог этого сделать, они следили за ним, как стая стервятников, приводя его в отчаяние. Я не претендую на то, чтобы казаться благороднее любого заурядного человека, Вики. Несколько дней назад Джон уговорил меня снабдить вас оружием. Хамид был с нами заодно, так что мне не составило труда завладеть ключом. Однако...

— Однако, — произнес глухой голос, — у вас будут большие неприятности, если вы немедленно не тронетесь дальше. Почему мы остановились?

Фейсал включил зажигание и выехал на дорогу:

— Я думал, тебе нужно...

— Если мне что и нужно, так это попить. И кончай пустые сплетни о вещах, которые тебя, черт возьми, не касаются.

— Что ты слышал? — спросила я, радуясь, что никто не видит в темноте моего лица.

— Достаточно, — ответил Джон.

— Ты лжешь?

— Конечно, я ведь всегда лгу, разве не так?

Я была не в том состоянии, чтобы продолжать беседу на эту тему.

— Если поднимешься с моих колен, дам тебе попить.

— Сельская идиллия, леди? — Он не мог удержаться от еще одной песенной реминисценции. На нас с грохотом несся грузовик, на мгновение контраст яркого света и глубоких теней придал лицу Джона под взъерошенной шевелюрой сходство с головой огородного пугала, но я была слишком хорошо знакома с разнообразными каденциями этого голоса, чтобы понять намек. Он сел и зевнул. Я услышала шуршание ткани под шарившими в кармане пальцами и тихий щелчок. Время снова принимать две маленькие желтые таблеточки? Интересно, сколько он еще сможет выпить их, прежде чем начнет лезть на стенку?

Я наклонилась и стала рыться в бабушкиной корзинке. Наверное, старушка опорожнила всю свою кладовку. Еды было человек на двенадцать — хлеб, вареные яйца, фрукты, упаковка из шести банок содовой. Я открыла банку и передала Джону.

— Не знаю, что это... — начала я.

— Я тоже. Похоже на кислоту для аккумуляторных батарей, но не важно — главное, что оно жидкое. Где мы находимся?

— В четверти часа от Нагхаммади, — ответил Фейсал. — Надеюсь, опасения насчет засады — лишь плод твоей мрачной фантазии? Если мы не переедем реку здесь...

— Дальше на север есть и другие мосты. И, если не ошибаюсь, вдоль восточного берега тоже тянется какая-никакая дорога?

— Все верно, но ты не ответил на мой вопрос. Почему ты думаешь, что они ждут нас в Нагхаммади?

— Фоггингтон-Смит видел, как Вики выходила из отеля.

— Почему ты мне раньше об этом не сказал?

— А зачем? Это не точно, то ли видел, то ли нет. Если видел и если верны многие другие, столь же неприятные предположения, они будут поджидать нас в Нагхаммади.

— Но сейчас... — начала было я.

— О Господи, неужели все надо говорить? Пораскинь мозгами. Ты не хуже меня можешь сообразить, что захочет и сможет сделать Бленкайрон, возможности у него весьма обширные. Всегда опасайся худшего, помнишь?

Он отодвинулся от меня и сидел прямо, словно аршин проглотил, глядя вперед. Десять минут, вспомнила я. Надо дать ему по крайней мере эти десять минут.

— Что мы соби... — начал Фейсал.

Я склонилась к нему:

— Вы хорошо знаете местные дороги? Последовала заметная пауза, прежде чем он ответил:

— Это смотря какие дороги вы имеете в виду. Главное шоссе север — юг пересекает реку у Нагхаммади и тянется по западному берегу отсюда до самого Каира. Вдоль восточного тоже идет дорога, но второстепенная, к тому же на некоторых участках она еще не достроена.

— А где есть мосты?

Я старалась отвлечь Фейсала, чтобы дать Джону еще немного времени, но, по мере того как Фейсал разворачивал передо мной географические и топографические подробности, начала тревожиться: а откуда Шмидту-то все это станет известно? Но, черт возьми, я ведь так хорошо знала старину Шмидта, лучше, чем Джон, и могла воссоздать ход его мыслей.

— Значит, следующий мост после Нагхаммади — в Сохе? Поезд, в который сел или мог сесть Шмидт, там останавливается, так?

— Правильно. Это милях в пятидесяти от Нагхаммади.

— А следующий мост — в Асьюте?

— Тоже правильно.

— И Асьют — это вторая остановка в маршруте следования поезда. После него до Каира будет еще только одна.

— Эль-Минья, — подтвердил Фейсал.

— И именно там Шмидт провел ночь перед тем, как присоединился к круизу, — задумчиво произнесла я.

Джон откашлялся:

— Ты полагаешь, он оставил там часть своего багажа? Мои теории, быть может, и скудноваты, но...

— Нет, послушай. — Чем больше я думала, тем правдоподобнее казалась мне моя догадка. — Шмидт еще в Мюнхене начитался шпионских романов. У него с собой были даже контактные линзы разных цветов. И он подозревал, что этот круиз — не просто увеселительная прогулка. Кто лучше Шмидта знает, что я не стала бы строить из себя эксперта в деле, в котором являюсь профаном, не будь у меня для этого веских причин? Бьюсь об заклад, он все распланировал заранее, начиная с приезда в Египет. Ему это наверняка доставляло удовольствие. Он сразу же опознал Макса, и это подтвердило его...

— Силы небесные! — воскликнул Джон. — Ты хочешь сказать, что все это время наш эльф был в курсе дела? Почему ты мне раньше не сказала?

— Времени не было, — ответила я.

— Шмидт и один способен доставить кучу хлопот, — с горечью продолжал Джон, — а когда вас двое... Фейсал, останови эту проклятую колымагу. Нет, не посреди этой проклятой дороги, сверни, как только будет подходящее место. Итак, Вики, может быть, ты все-таки соберешься и сообщишь мне точно, что именно сказал тебе Шмидт и что сказала ему ты, прежде чем отправиться вызволять меня. У тебя, надеюсь, хватило ума составить хоть отчасти продуманный план побега: что ты собиралась делать, если тебя схватят или если Шмидту придется покинуть номер в отеле?

Лекарство прочистило его мозги, но явно не улучшило настроения. Я поняла — и это меня не слишком удивило, — что мы вернулись на круги своя в наших взаимоотношениях. Ничего и впрямь не изменилось, кроме того, что я стала лучше понимать его. Он был все тем же: не святым — не грешником; не героем — не негодяем, все это смешивалось в нем раздражающим и обескураживающим образом. Другими словами, он был просто человеком. Как и я. Мы с ним похожи друг на друга больше, чем хотелось бы признать: оба саркастичные, колючие, постоянно настороже, страшащиеся чувств и не желающие их выказывать. Мое второе "я", мой черный ангел, мой дорогой, заклятый друг, мой...