Выйти замуж любой ценой - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 55

Мы торопливо одевались, косясь на редких прохожих, которые косились на нас, и в этот, скажем прямо, не вполне подходящий момент я вспомнила о Таньке. А что, если Суриков решит, что и она теперь опасный свидетель?

– Нет, – покачал головой Протасов, когда я заговорила об этом. – Татьяна ему нужна, по крайней мере, до тех пор, пока не получит свою долю имущества и Суриков не найдет способ его захапать. Самый простой – женитьба. Она ведь сирота?

– Таньку надо предупредить.

– Шутишь? – хмыкнул Платон. – Она его любит. И как думаешь, кого послушает: его или тебя?

– Но попытаться все-таки стоит. Если не поверит, то, предупрежденная, все равно будет настороже. Поехали, – скомандовала я.

Протасов подчинился, но всю дорогу ныл, что от этого больше вреда, чем пользы. А возле Танькиного дома нас ждал сюрприз. Протасов решил обсудить, что мы скажем моей подруге, и направил «Мерседес» в узкое пространство между домами, надежно скрытое от посторонних глаз, потому что с торцевой части обоих домов окон не имелось, а вот заборы были, высокие и глухие. Мы свернули и, как говорится, нос к носу столкнулись с машиной Сурикова. Сматываться смысла уже не было, одна надежда, что злодея в машине нет, но она тут же испарилась, потому что злодей был, сидел на водительском месте и вроде бы дремал, слегка свесив голову.

– Таньку ждет, – решила я. – Шифруется, к дому не подъезжает.

– Черт, – пробормотал Протасов. Сдавать назад он не стал, так мы скорее бы привлекли внимание, вот и продвигались вперед не спеша… Я косилась на Сурикова, который, кстати сказать, никак на нас не реагировал. Это почему-то очень не понравилось Протасову. Проехав еще немного, он остановился, вышел из машины и торопливо направился к «Лексусу». Распахнул дверь со стороны водителя и замер, не произнося ни звука. Суриков, судя по всему, тоже молчал, по крайней мере, слов я не слышала.

Теряясь в догадках, я опрометью бросилась к Платону, о чем вскоре пожалела. Суриков вовсе не дремал, он спал вечным сном и проснуться при всем желании уже не мог. На бледно-голубой рубашке расползлось кровавое пятно, как раз с той стороны, где сердце.

– Это что же такое, – прошептала я, возмущение и страх перемешались, и я не знала, то ли реветь в голос, то ли в гневе чертыхаться.

– Кто-то решил, что он тоже ненужный свидетель.

– Кто? – страх нарастал, и теперь я отчетливо клацала зубами. – Мы думали, что он главный злодей, то есть получалось, уже единственный. А его застрелили. Значит, у него были сообщники? Вот что, – схватила я Протасова за руку. – Сматываемся отсюда.

– А полицию вызвать?

– Давай будем последовательными. Мы как-то без нее обходились, и сейчас вполне обойдемся. Пусть его кто-то другой найдет. – И я потянула его к машине, Протасов двигался, но выглядел отчужденно, тяжкие думы давили непосильным гнетом, а я продолжила говорить, скорее для своего, чем для его спокойствия. – Еще решат, что это мы его… Пистолет ты у Миши отобрал. Кстати, надо бы его выбросить…

Наконец, мы выехали из переулка, Протасов продолжал молчать, а я вспомнила о Таньке. А если злодей и с ней успел разделаться? Я достала мобильный, набрала номер подруги и вздохнула с облегчением, когда ее услышала.

– Извини, у меня нет времени. Перезвоню позднее, – сказала она.

Мы как раз поравнялись с воротами ее дома, и я увидела Тому, выходящую из калитки, в руках у нее была дамская сумочка. Логично предположить, что домработница смену закончила. Я со всех ног бросилась к ней, вцепилась в калитку, чтобы Тома не успела ее захлопнуть.

– Хозяйка дома? – пробормотала я.

– Дома. Меня пораньше отпустила.

– Очень хорошо! Платон, – рявкнула я, проскользнув на территорию. Тома растерянно оглядывалась, гадая, как поступить.

– Не беспокойтесь, – сказала я. – Мы сами дорогу найдем.

Протасов, легонько потеснив женщину, присоединился ко мне, бросив машину прямо у ворот, Тома пожала плечами и, захлопнув калитку, отправилась восвояси. Но нам еще предстояло войти в дом, если Танька начнет дурить, придется торчать здесь до посинения. Однако дверь подружка открыла сразу. На меня взглянула со злостью, Протасова попросту игнорировала.

– Я же сказала, у меня нет времени…

– Ты Сурикова ждешь? – спросила я, без приглашения проходя в гостиную, Протасов шел за мной, Танька замыкала шествие. Услышав фамилию, она заметно смутилась.

– Что? – вопрос явно рассчитан на то, чтобы потянуть время. Я опустилась на диван, Протасов выбрал кресло. Танька, замешкавшись, села чуть в стороне, на Платона она упорно не смотрела, как видно, по-прежнему считая виновником несчастий своей сестры.

– Я спросила, ты ждешь Сурикова?

Танька пожала плечами.

– Он звонил. Появились какие-то вопросы. Жду его с минуты на минуту.

– Давно вы любовники? – теперь она нахмурилась, хотела ответить что-то резкое, но, поджав губы, отвернулась. – Можешь не отвечать, – кивнула я.

– Откуда ты знаешь? – не удержалась она.

– Так вы давно вместе?

Танька чуть слышно вздохнула.

– Меньше двух месяцев. И что в этом такого? Он свободен, я тоже, ведь мой брак уже распался. Мы собираемся пожениться, как только убийца Оли предстанет перед судом.

– Боюсь, этого долго ждать придется.

– Что ты имеешь в виду? – вновь нахмурилась Танька.

– Суриков был знаком с твоей сестрой, близко знаком. Они были любовниками, чему есть свидетель. Он рассказывал тебе об этом?

– Что за чушь? Зачем ты говоришь мне это? Грязные сплетни и ничего больше.

– Значит, он тебе не рассказал, – удовлетворенно кивнула я. – А слупить деньги с твоего мужа – его идея?

– Ты считаешь, я не имею на них права? – с вызовом спросила Танька.

– Имеешь, – отмахнулась я и загрустила. Мне предстояло сообщить ей, что ее возлюбленный застрелен, а сестра участвовала в похищении людей и была убита, скорее всего, тем же самым Суриковым. Да уж… лучше бы ей все рассказал кто-нибудь другой… Но Танька в опасности. Хотя, если она ничего не знает о планах Сурикова, то и убивать ее ни к чему.

Татьяна сидела, сжавшись в комок, глядя себе под ноги. Предчувствие сработало? Мне было ее мучительно жаль. Развод стоил больших нервов, потом гибель сестры, теперь еще и неприглядная правда о Сурикове и его смерть…

Пока я прикидывала, как поделикатней все объяснить, Протасов вдруг поднялся и шагнул к ней.

– Как вы похожи, – пробормотал он, Танька подняла на него глаза и мгновенно вспыхнула, а Платон, видимо, спятил, потому что рывком заставил ее встать и буквально впился губами в ее губы. Моя подружка вздрогнула всем телом и, наверное, сползла бы на пол, не держи ее Протасов довольно крепко. «Ну и мерзавец», – думала я, наблюдая эту душещипательную сцену. Еще час назад твердил, что любит меня, и нате вам… Прежние зазнобы покоя не дают. Да он просто извращенец…

Протасов наконец-то отлепился от Таньки, она стояла, слегка пошатываясь, а он сказал:

– Извините, не смог удержаться… – и пошел к выходу.

Танька смотрела ему вслед, и в глазах ее стыли слезы. А я, чертыхнувшись, бросилась за Протасовым, потому что в тот момент очень хотелось выяснить, что за внезапная болезнь лишила его сознания, и это было куда важнее, чем спасение Таньки. В конце концов, я могу позвонить ей… Протасова я догнала только возле машины.

К моему глубочайшему удивлению, выглядел он абсолютно нормальным, от недавнего припадка и следа не осталось.

– Что стоишь, садись, – буркнул он, завел машину, и мы тронулись с места.

– Ты уже смог побороть свою страсть? – раздвинула я рот до ушей. – Такая любовь делает тебе честь.

– Какая любовь? – хмыкнул Протасов.

– Большая, надо полагать, если ты на Таньку кидаешься.

– Это Ольга, – сказал он. Признаюсь, смысл сказанного им дошел до меня далеко не сразу.

– Ты меня пугаешь, – нахмурилась я. – Дело может закончиться капельницами.

– Я жил с этой женщиной больше года, и дешевый маскарад меня не обманет…